Евгений Тимофеев – Воплощение Реального. Междисциплинарное исследование субъективности, травмы и духовной культивации (страница 8)
– Сознание (Пали: viññāṇa): восприятие через глаза, уши, нос, язык, тело, ум-сознание в соответствии с объектами/предрасположенностями ума.
– Ум и тело (Пали: nāmarūpa): телесность, ощущения, восприятие, предрасположенности, сформированные в соответствии с ментальными образованиями, которые его составили. Это, в свою очередь, обусловлено каммой (предыдущим действием) и областью существования, в которой произошло рождение.
– Шесть оснований чувств (Пали: saḷāyatana): глаза, уши, нос, язык, тело и ум; аспект жизни, который реагирует на потребности и готов действовать или противостоять внешнему миру.
– Контакт (Пали: phassa): информирование о жизненном процессе через внутренние и внешние шесть чувственных оснований и сознание, связывающее знание с внешним миром, воспринимающее объекты ума и переживания;
– Ощущение (Пали: vedanā): чувство, возникающее в результате контакта с основаниями чувств, которое можно разделить на удовольствие и комфорт (sukha- vedanā), боль, страдание, дискомфорт (dukkha- vedanā) или невозмутимость (upeka- vedanā).
– Тяга (Пали: taṇhā): тяга к телесной форме, звуку, запаху, вкусу, физическому контакту и ментальным стимулам, разделенная на желание получить, иметь, существовать в непрерывном состоянии приятных ощущений и желание избежать, уничтожить и разрушить неприятные ощущения. Именно здесь изначально проявляется тяга. Кроме тех, что удовлетворяют потребности органов чувств, всю массу тяги можно разделить на:
– Стремление к самосуществованию: стремление к самости, которая может длиться или существовать самоопределяющимся образом, и к условиям жизни, обеспечивающим такое существование.
– Стремление к небытию или самоуничтожению: тяга к тому, чтобы человек ушел, исчез или отделился от нежелательных условий жизни.
– Привязанность (Пали: upādāna): сильное желание поддерживать определенные страсти пяти чувств и ума в виде взглядов, мнений, доктрин и различных теорий; цепляние за правила и ритуалы, привязанность к себе и ошибочному созданию себя; манипулирование условиями для поддержания объектов привязанности и раздувание их ценности и важности; цепляние за стратегии, методы, привычки для получения объекта/условий жажды.
– Становление (Пали: bhava): чувственное становление, физическое становление, бесформенное становление; другими словами, каммическое становление – весь процесс поведения, который проявляется в ответ на жажду и определяет условия жизни (то есть пять агрегатов существования, или то, что ошибочно воспринимается как «я», «меня» или «мое»).
– Рождение (Пали: jati): появление всех совокупностей (формы, чувства, восприятия, воли, сознания) или рождение/возникновение из этих различных явлений; приход к осознанию «я», существующего в определенном состоянии. Как только это «я» определено, появляется и аспект «я», который не существует в соответствии с этим определением. Таким образом, созданное «я» ощущает нехватку или отделенность от самоопределения.
– Упадок и смерть (Пали: jarāmaraṇa): Старение тела, старение органов чувств и ухудшение агрегатов, прекращение жизненных функций или вырождение различных явлений; осознание отсутствия или отделения от вышеупомянутого жизненного состояния; ощущение, что вам угрожает окончательный распад этого жизненного состояния, переживание страха потери себя, возникающего из-за привязанности себя к определенному состоянию жизни, что в свою очередь порождает печаль, плач, горе и бедствие, связанные с чувствами отчаяния, раздражения, депрессии, грусти, разочарования, беспокойства и различными другими несчастными чувствами (Payutto 1995, 101—102).
С этого момента цикл повторяется.
Стоит отметить, что в этом цикле нет первой причины. Неведение обусловлено ментальными интоксикантами (пали: āsava). Эти интоксиканты состоят из застойных состояний в процессе брожения, заинтересованных в поддержании различных взглядов и привязанностей к вещам, которые отвечают желаниям «я» и чувств. К ним относится, например, вера в то, что наши тела – это наши сущности или что они принадлежат нам. В этом случае, как только тело меняется, возникает печаль. Другой пример: получение удовольствия от того или иного состояния жизни как от самого лучшего, самого превосходного и приятного (Паютто 1995, 105). В этом случае встреча с распадом и смертью будет сопровождаться возникновением разочарования и чувства утраты. Таким образом, ментальные интоксиканты – это семена, которые мгновенно прорастают в печаль, плач, страдание, горе и беду.32
Теорию трех регистров Лакана можно рассматривать как пересекающуюся с циклом Взаимозависимого Происхождения в вопросе желания. Как таковое, желание Другого – семьи, общества, языка и культуры – передает такие «семена», как жажда и привязанность, сопровождаемые их аналогами, завистью и обидой,33 кодируя субъекта в цикле становления.
Воображаемое отождествление с желанием (материнского) другого – это форма тяги к единству. Ее можно рассматривать как тягу к небытию (Пали: vibhava-taṇhā), при которой «я» сливается с телом (материнского) другого, а все мешающие психические образования растворяются в этом единстве. В попытке воссоздать это единство могут возникать различные виды идиосинкразических привязанностей: ритуалы, направленные на питание и обогащение глубины первозданной связи с жизнью, практики, воспитывающие чувственный комфорт, полноту, телесную легкость, сытость, безопасность и непрерывность. Стоит отметить, что именно из этой брахманической патриархальной структуры жертвенных ритуальных обрядов (Skt, karman)34 вышел Сиддхартха Гаутама, чтобы обрести освобождение.
Разорвать порочный круг отчужденного желания и научиться формулировать желание автономным образом, ссылаясь на желание истерика, – это проект, обреченный на открытие того, что в Символическом нет никаких гарантий для желания (Жижек 2007, 604—612). Более пристальный взгляд на сеть означающих показывает, что автономного желания не существует. С началом кастрации, то есть отчуждения в языке, идентификация со взглядами, убеждениями, системами убеждений и определенными сферами знания еще больше вовлекает желание невротика35 в привязанность к различным плато Символического.
Вратами в Реальное в цепи Взаимозависимого Происхождения являются процессы, связанные с распадом и смертью. В частности, это те тенденции, которые разрушают самость через негативные встречи со страданием (Пали: дуккха): печаль, дистресс, беспокойство, чувство недостатка, потери, отсутствия, разочарования, смертности, невозможности реализации и т. д. Это также возможности для «доброкачественного jouissance», скрытые в прозрении относительно этих явлений.
При более внимательном рассмотрении цепи Взаимозависимого Происхождения становится ясно, что «негативное» Реальное берет свое начало в привязанности к себе, отождествленной с определенными условиями (желание Другого, вера и jouissance), которые поддерживают его. Страх, беспокойство, чувство утраты и потерянности возникают как следствие неведения или ошибочного принятия себя за постоянную, независимую сущность – в то время как само ее существование является следствием взаимозависимых условий.
Взаимодействие этих условий, которые, несомненно, являются означающими и, как таковые, феноменами, лишенными собственного существования, порождает миры субъективного опыта. Лакан пишет: «Все вещи мира инсценируются в соответствии с законами означающего, законами, которые мы никогда не могли бы представить себе как соответствующие законам мира с самого начала» (Лакан 2014, 33). Далее он уточняет, что разнородные данные, передаваемые со сцены истории, составляют, в своей противоречивой множественности, «мир космизма в реальном» (Лакан 2014, 34). Я считаю, что Махаянская модель мира, Трайлокья, достаточно точно отражает то, что есть в Символическом. Настаивание Лакана на материальности означающего охватывает то, что в других местах известно как эквивалентность космологии и психологии, мистическая пустота, порождающая жизненные события – закон каммы в его элементарном режиме работы.
Три мира
Материальность означающего может быть сформулирована как повторение требования к жизни, передаваемого посредством языка из поколения в поколение. Отталкиваясь от последствий семинара Лакана «Психоз», Эйерс пишет:
Здесь мы приходим к пониманию того, что отнюдь не Символическое радикально закрыто или отменено феноменом психоза, отказ от отцовского означающего делает оперативными и первичными те реальные аспекты означения – то есть означающие, оторванные от негативного конституирования значимой коммуникации и привязанные к агрессивным движениям первичной идентификации, – которые, как мы увидим, должны быть предположены, если их держать в узде, чтобы любое означение могло быть оперативно для субъекта. (Эйерс 2012, 34)
Не является ли цитата Эйерса ничем иным, как подтверждением феноменов, обнаруженных Кляйн в детских