Евгений Тимофеев – Воплощение Реального. Междисциплинарное исследование субъективности, травмы и духовной культивации (страница 10)

Побудить желание течь независимо от причин и условий, без необходимости быть или становиться зависимым от чужого желания и без опоры на непрерывное наслаждение через (повторение) драйва, – это искусство развязывания, искусство отпускания или бездействия,47 что сравнимо с диалектизацией желания через траверс фантазии. Однако, как я утверждаю, чтобы вывести субъекта за пределы желания и драйва, к субъекту Реального, требуется набор практик, известных как Путь. Взгляд на субъект, возникающий при практике Пути, рассматривается в следующей подглаве. Он исследуется и иллюстрируется на протяжении всей книги и поддерживающих ее творческих работ.

Субъект как практика прозрения

Следующая модель субъекта описывает обратный цикл Взаимозависимого Происхождения,48 (т.е. искоренение причины страдания (самоотождествления) посредством практики прозрения). По сути, эта модель логически вытекает из цепи Взаимозависимого Происхождения и содержит аналогичные составляющие.

Схема 3: Субъект как практика прозрения49

Здесь я продолжаю следовать книге досточтимого Праюда Паютто «Буддхадхамма: Естественные законы и ценности жизни. Я опираюсь на вступительный комментарий Его Святейшества Далай-ламы к «Тибетской книге мертвых», в котором разъясняются пять агрегатов, а также практика прозрения. Я также привожу размышления о практике прозрения, основанные на опыте. Такой взгляд позволяет мне представить тему Пустоты и практики уединения и отречения с пребыванием в постколониальном космополитическом мире.

Пять агрегатов существования

Пять психофизических агрегатов (пали. кхандха) – это:

– Телесность

– Чувство

– Восприятие

– Ментально-психические образования, предрасположенность или волевая деятельность

– Сознание.

(Паютто 1995, 53)

Объяснение пяти агрегатов призвано показать, что вещи, которые мы называем «бытием», «личностью», «собой», «я» или «мое», и миры субъективного опыта, которые они порождают посредством «галлюцинаций», при исследовании с помощью проницательности на самом деле являются вышеупомянутыми пятью компонентами. От того, что понимается как «я», ничего не остается. Каждый из этих пяти агрегатов взаимозависим и не может существовать как отдельное «я». Другими словами, принцип пяти агрегатов иллюстрирует характеристики не-самости (Пали: анатта). Этот принцип объясняет следующее: жизнь – это слияние или объединение различных компонентов; сочетание этих компонентов не является самостью; и нет ничего за пределами этих компонентов, что можно было бы назвать самостью (Паютто 1995, 56).

Отсутствие субъекта, постулируемое Лаканом, – это невозможность определить местоположение субъекта вне Символического и Воображаемого.50 Буддийская модель заключает, что самоощущение – это просто конструкция агрегатов и объект для привязанности. Давайте посмотрим, как соотносятся эти модели субъекта.

В отличие от Борромеева узла, модель пяти агрегатов не включает в себя регистр Реального, но указывает на него. Регистр Реального очерчен пустотой и страданием, которые «подразумеваются, но не ассимилируются» в пяти агрегатах.51 Иными словами, ни один из агрегатов не имеет собственного существования, они возникают зависимо и исчезают (Паютто 1995, 54). Из-за непостоянства агрегатов и цепляния за них (как за постоянные) возникает страдание52 (когда иллюзия постоянства разрушается). Лаканово «отсутствие бытия» как коррелята субъекта можно сравнить с отсутствием присущего пяти агрегатам удовлетворительного существования, что в конечном счете является отсутствием знания агрегатов как они есть. Реальное как Вещь в своей «немой реальности» (Лакан 1997, 55) всегда ускользает от говорящего субъекта и вновь появляется в другом месте в виде симптома (Лакан 1989, 14).

Разрешение симптома, а именно страдания, происходит с помощью различных средств. В Лакановом психоанализе это желание аналитика, которое побуждает пациента ассоциировать, вербализовать, понять и потенциально перерасти свои симптомы (Финк 1999, 14). Согласно Пути, субъект находится лицом к лицу с самим собой, и в этом случае, если факторы Пути соблюдаются, симптомы страдания в конце концов появятся. Согласно Первой Благородной Истине, страдание должно быть правильно понято.53 При внимательном изучении оказывается, что страдания вездесущи (Гарфилд 2015, 6). Это открытие вызывает чувство срочности (Пали: saṃvega), которое можно назвать «здоровой паникой» (Трунгпа 1981, 996/2582): оно стимулирует «мудрое желание»54 (Джаясаро 2017) развивать факторы Пути дальше, тем самым проникая в пустоту и окончательную реализацию.

Пустота стала для меня главной движущей силой во время инсульта моего отца. Благодаря пустоте я смог освободиться от пут самореферентного смыслотворчества. Пустота была местом приложения усилий, убежищем и конечной неинтеллектуальной реализацией. Именно столкнувшись с пустотой внутри себя, я открыл свободу выполнения практически любых движений и, таким образом, обрел покой в непостоянстве движущегося тела.

В самом раннем возрасте я понял, что угнетение существования происходит преимущественно через размножающиеся мысли и образы. Поэтому процесс инсайта для меня заключался в том, чтобы довести мысль до ее бессмысленного разрешения, то есть обрушить ее в пустоту и посмотреть, что произойдет. Предвкушение ужаса от падения в «негативное» Реальное бессмысленности оказалось для меня иллюзией. Я обнаружил, что это конструкция самости, возникающая в момент приближения к самой ее сердцевине, непосредственно перед открытием ее пустоты. То же самое можно сделать с любым из психофизических агрегатов в процессе инсайта:

– Телесность: временами хрупкая, робкая и неуклюжая, временами бушующая, как водопад, но совершенно непостижимая и неустойчивая в любом из этих состояний, когда привязанность отпускается через отсечение желания.

– Чувства – здесь гораздо больший спектр проявлений: от обусловленных природной средой до обусловленных другими людьми в качестве конформистской реакции; от реакции на предметы искусства до резонирующих с физическими состояниями и активностью других агрегатов.

– Восприятие, отсутствие цельной картины мира каждый раз обнаруживается в прямой зависимости от той или иной перцептивной парадигмы: от тех, что обусловлены динамикой выживания – воспроизводства и семьи – до тех, что возникают как отказ от прежних парадигм, до тех, что обусловлены умелостью, идентификацией, обучением, наукой или религией, профессиональной принадлежностью и т. д.

– Ментальные образования, бесконечные, как песчинки в Ганге: обусловленные травматическим опытом, любым из пяти препятствий (недоброжелательность, чувственность, вялость, раскаяние, сомнения) или обусловленные просветляющим опытом (радость, невозмутимость, спокойствие, сосредоточение, тщательное исследование явлений, энергичные усилия)55 или составным переплетением того и другого и т. д.

– Сознание: видящее или не видящее, зависимое от всех других агрегатов и обладающее способностью определять, выбирать, ориентироваться в направлении или в стороне, с осознанием или без, здравомыслящее или безумное по отношению к явлениям, как они есть, участвующее или инертное, меняющееся по мере изменения условий окружающей среды.

Следуя за этой цепочкой обусловленности, в которой я мог наблюдать самость, я попадал в лабиринт, и, пытаясь понять эти переплетающиеся силы, бурлящие внутри, я неизбежно сдавался. Но вместо того чтобы попасть в пространство тупого, невежественного недоумения, я попадал в светлое и ясное неконцептуальное, невоображаемое пространство. Все агрегаты и привязанности к ним все еще были там. И все же каждый раз я приближался к большему измерению небытия. В каком-то смысле это путешествие в мир «из чего я состою» было одновременно шокирующим и радостным. Вплоть до осознания того, что «я могу все изменить», создать альтернативную личность, написать совершенно другую историю жизни, создать сеть, не опираясь ни на какие существующие мирские отношения. Вот как странность проявляется через пустоту. Обнаружив отчужденность от себя, я испытал проблеск не-самости.

Отстраненность и отсутствие, граничащее с безграничным потенциалом, выявили «сущность». Раньше я называл эту «сущность» собой: субъектом неожиданности, пробуждением из сна в другой сон. Но теперь я называю это мучительно сложное переплетение слов, историй и образов, само существование которого постоянно стирается бесконечной безначальной пустотой, «Субъектом Пустоты».

***

Я утверждаю, что взгляды на субъект – непрерывность желания и процесс озарения – сосуществуют и дополняют друг друга в качестве Субъекта Пустоты. Желающий субъект может быть расположен внутри царства желания в буддийской космологии. Либидинальная экономика предоставляет нам детальные механизмы функционирования желания в человеческих индивидах. Психоаналитический праксис восстанавливает желание субъекта в непрерывных отношениях с Реальным, преодолевая фундаментальную фантазию, тем самым оставляя это некогда «тревожное и недостающее» пространство в сердцевине субъекта «открытым и пустым».

Однако праксис психоанализа не действует в оставшихся двух сферах Трех миров. То есть неговорящий субъект, чье желание пребывает в спокойствии по отношению к Реальному, перестает быть объектом психоанализа. Путь практики, ведущий дальше в Реальное, – это Путь, проложенный Буддой с его искусными средствами. Этот Путь рассекает желание в его тончайших формах, таких как отождествление с пространством, сознанием, небытием и сиюминутным восприятием существования. Подробнее об этих свойствах Пути я расскажу в следующих главах.