Евгений Сысоев – Субстанция (страница 8)

– От еды, пожалуй, не откажусь, а вот со сном придется…

– Это не было рекомендацией, – вздохнула Баркли. – Вы должны поесть и поспать, это приказ.

– Боюсь, вы не в праве мне приказывать, я не ваш подчиненный.

Прозвучало гораздо грубее, чем я рассчитывал. Голос и поведение собеседницы были абсолютно спокойными, возможно, это и вывело меня из себя.

– В отсутствии квалифицированного врача, я выполняю его функции, – так же меланхолично ответила Элис. – Вы не мой подчиненный, но в данном случае следовать моим указаниям должны.

Повисло несколько напряженное молчание. Кажется, даже Адамс оторвался от своих камней и, затаив дыхание, наблюдал за нашей небольшой перепалкой. Пожалуй, нервы были у всех взвинчены. Я увидел ситуацию со стороны и понял, как она нелепа. Моё поведение недопустимо. Кого угодно, но только не моё.

Агрессия сдулась, как воздух из воздушного шарика.

– Простите, Элис, я… Да, похоже, это из-за стресса и переутомления.

– Вам нужно подкрепиться и поспать, – кивнула Баркли, принимая извинения, и вернулась к своему микроскопу.

Я же побрел к столу с едой. Тело разом растеряло копившийся за время путешествия к «БиоЛабу» адреналин, а вместе с ним утратило и все силы. Я чувствовал себя так, как будто в несколько смен подряд работал в шахте.

Сон был беспокойный, несмотря на то, что уснул я быстро, в голову постоянно лезли невнятные образы: окровавленный, помятый шлем, безжизненное тело Вернадского в потрепанном скафандре, неясные силуэты невиданных монстров, что ворвались на «БиоЛаб», они проникали во все помещения, рвали людей на части, всюду слышались крики боли и ужаса. Вот одна из тварей врывается в спальный отсек, скользит к моей кровати…

Я открываю глаза. Во рту пересохло, голова раскалывается. Ощущения, как после крепкого похмелья. В ушах стоит раздражающий писк, но быстро соображаю, что это наручные часы. Отключаю будильник. Перед глазами, на днище верхней койки карандашом нашкрябано «борись!» и рядом, в другом стиле – «со скукой!», не иначе работа Парсонса.

Преодолевая дурное ощущение, поднимаюсь с кровати и прячу голову в ладонях. Сижу так какое-то время, прислушиваясь к окружению. Тихо. Даже как-то слишком тихо. По спине вдруг побежали мурашки. А что, если…

– Коля, – послышалось в центральном зале, – я займу спектрометр?

– Угу.

Фух. Эта планета сводит меня с ума. На тумбочке тихо пикнул планшет. Сообщение от Баркли: «Как проснётесь, пройдите, пожалуйста, на мостик». Сначала в гальюн.

Умыв лицо холодной водой и закинувшись анальгетиками, я взглянул в зеркало. Видок сильно так себе.

Что я есть?

Что со мной будет?

Что у меня есть?

Чего я хочу?

Смысл ритуала уже давно поистёрся. Остались только вопросы, в ответы я и раньше-то не сильно верил, а теперь они лишь пустая оболочка, я даже в мыслях их не озвучивал. Но ритуала зачем-то придерживался. Может, он дарил мне надежду? Копаться в этом не хотелось…

Вытерев лицо полотенцем, я отправился на встречу с Баркли.

В центральной каюте были только Климов и Адамс. Ученые так увлеченно занимались своими делами, что на меня никакого внимания не обратили, и я останавливаться не стал, быстро пересек каюту и нырнул в дверь на мостик.

Баркли мельком взглянула на меня и коротким жестом предложила сесть. Мы заняли место возле приборов связи.

– Какие-то новости о Мише? – тут же перешел к делу я.

– Нет, – мотнула головой Элис. – С передатчиком ещё не закончили. Мои ребята не слишком сильны в инженерном деле, тут бы как раз господин Вернадский… В общем, нет, – оборвала она сама себя. – Я позвала вас по другому поводу. Мне нужно ваше профессиональное мнение.

– Так? – невольно удивился я.

– Что вы думаете о Бейкере и компании?

Я напрягся, вспоминая разговор с Майерсом до отлета.

– А что такое?

– Да вся эта ситуация… – Элис устало потерла лоб. – Например, наше крушение и перебои связи.

– Пока мы до вас добирались, Адамс рассказал, что у вас есть теория относительно этого. Наэлектризованные металлические снежинки. Магний, кажется.

– Цинк, – думая о чем-то своем, поправила меня биолог. – Да, из большого количества крупной цинковой пыли и частых бурь, в атмосфере, особенно в верхних её частях образуется что-то вроде сетки из наэлектризованного цинка…

Повисло молчание. Элис о чем-то размышляла, я ждал. Что-то во всей этой истории и мне не давало покоя, но разобраться, что именно никак не получалось. Казалось, чуть поднапрягись, и вот оно! В голове даже возник образ: мы с Вернадским в «Прыгуне», челнок сильно тряхануло, Миша смотрит на меня с испугом и удивлением. Но стоит мне только углубиться в воспоминания, в попытке понять, что же тут не так, как образ разваливается на части и тает.

– Ну и что же вас смущает? – тряхнув головой, чтобы отогнать утратившие осмысленность образы, спросил я.

– Подумайте сами, – горячо, что для неё было совсем непривычно, зашептала Баркли. – Современное оборудование способно послать сигнал чуть не на несколько световых лет, от планеты к планете, и ни атмосфера, ни ионизация, ни радиация этому не препятствуют. А тут сколько, двадцать тысяч километров, и никак? Странно. Ладно ещё рации в скафандрах сбоят, но на «Церебруме», да и здесь, на «БиоЛабе» оборудование гораздо мощнее.

– Да, но вы же сами сказали, оно повреждено.

– Лишь часть, – отмахнулась Элис. – Того что осталось достаточно и без самоделок, с которыми сейчас мучаются ребята.

– Что же, – после минутного раздумья спросил я, – вы подозреваете Бейкера?.. Но в чем? В том, что он глушит связь?

– Не знаю, – вздохнула Баркли и откинулась на спинку кресла. – Но его поведение…

– Слушайте, Элис, при всем уважении, я согласен, Бейкер – скользкий тип, но вам не кажется, что перебои со связью – не веский аргумент, подозревать его в чем-то, тем более в подобных условиях.

– Да, разумеется, – устало ответила Элис. – Но есть еще кое-что, – она нажала на кнопку, и из колонок послышался треск и шорох помех, сквозь них почти сразу, пробился голос:

– Вам следует… потому как… не нужны… это то, что останется… вы все останетесь… вы станете… будут наказаны, но награда…

Дальше речь становится совсем неразличимой из-за помех.

– Это голос Бейкера, – медленно проговорил я, не в силах скрыть удивление.

– Да, несомненно.

– Это с «Азимова»?

– Нет, прямо с «Аматерасу».

– Вам удалось установить её местоположение?

– Да, примерно. В пятнадцати километрах на северо-западе.

– И сигнал дошел, – задумчиво пробубнил я, потирая подбородок.

– Дошел, – кивнула Баркли. – Но разве это главное. Содержание сообщения вас не смущает?

– Да, безусловно, – машинально ответил я, думая о другом.

– Как вы думаете, он… в своем уме?

– А? – удивился я, но почти сразу понял, о чем она. Просто не был как-то готов к такому повороту событий. – Сложно сказать. В отрыве от контекста… Может, это официальная угроза.

– От лица кого?

– Ну, например, военных, – осторожно предположил я, наблюдая за реакцией Баркли.

Она спокойно кивнула. Очевидно, глава экспедиции не знала о том, кто такие Бейкер и его группа. Мне же не давала покоя ещё одна мысль: если всё же глава инженеров действительно спятил, тогда не то же ли самое происходит со мной. О моих похождениях в пустыне и пещере я пока никому не рассказывал. Во-первых, потому что сам толком не разобрался в своем состоянии. А, во-вторых, честно говоря, боялся. Моя репутация и так оставляла желать лучшего, и подрывать её еще больше, особенно сейчас, мне никак было нельзя.

– В любом случае, мне надо изучить запись. Но ничего не обещаю, было бы материала побольше…

– О-о, материал я вам предоставлю, за этим и позвала. Только могу я вас просить, чтобы это осталось между нами. О сообщениях знаем только мы и Климов.

– Разумеется, – кивнул я. – А что же, запись не одна?

– Мы получили от него двадцать четыре сообщения.

Я озадаченно вздохнул: дело принимало совсем уж неожиданный и мрачный вид.

4