Евгений Сысоев – Праздник смерти (страница 4)

Самыми прибыльными годами, как мне удалось выяснить после анализа стали 1886, 1892, 1898, 1904, 1910, 1916, 1922 года. Странный промежуток между ними ровно в шесть лет. Самый ужасный оказался 1916. За этот год кладбище моего дяди пополнилось одной тысячью ста двадцатью двумя новыми покойниками. Мне до сих пор события того года остаются неясными. Знаю одно, что мой родственник сильно разжился на чужом несчастье. Каждый день хоронили по три человека. Примечательно, что в 86-м на территории кладбища он организовал свою похоронную контору и нанял рабочих для копки могил. Получается, что он брал деньги за захоронения трупов – это раз, и тут же сам организовывал похороны от начала до конца – это два. Где же тогда его деньги? Пока мне не попалось ни одного финансового документа, свидетельствовавшего о наличии у него каких-либо сумм или счетов в банках.

Поутру я отправился на кладбище, чтобы продолжить искать ответы на загадки о жизни моего дядюшки. Дорога заняла около часа. Огромные ворота, выполненные из стальных прутьев большого диаметра и такого же вида калитка слева, разве что размерами поменьше. Кладбища вызывали у меня какие-то неподдельные чувства ужаса, и я их категорически избегал на протяжении всей своей жизни. Но здесь было другое. Этот шаг был необходим. Не раздумывая, я оказался по другую сторону ворот, неторопливо шагнув в направлении загадочного и скрытого. Справа от ворот было кирпичное здание – похоронный дом с незамысловатым названием «Дом покоя». Я подошел к двери и попробовал дернуть за ручку. Дверь была не заперта, что мне не очень понравилось. Возле дальней стены я увидел огромный стол – точь-в-точь как в кабинете дяди. На нем громоздилась куча каких-то бумаг. А вдоль стен стояли каменные памятники с уже высеченными именами. Кто доделает его работу? В стене, что была с левой стороны, находилась дверь. Она не могла меня не заинтересовать. Я направился к ней и толкнул. Она не поддалась. В ящиках стола я хотел найти ключ, но его нигде не было. Попытка выломить дверь не увенчалась успехом. Слишком добротно все было сделано. Огорченный, принялся копаться в бумагах дяди, но ничего, кроме накладных на захоронения и могильные камни, не обнаружил. Я вышел и решил немного побродить по кладбищу. Стоит отметить, что оно за эти года стало довольно обширным и захоронений на нем было предостаточно. Состоятельность родственников умерших можно было проследить по могильным камням. Качество, размер, разновидность камня. Все могилы были ухоженными. Мне не попалось ни одной, что могла пострадать от рук вандалов.

Я долго разгуливал меж могильных рядов, наконец, они закончились, как мне казалось. В зарослях травы что-то мелькало, отражая летние лучи солнца. Я решил посмотреть и пошел туда. Что я увидел там, немного меня встревожило. Трава в конце концов резко закончилась, а за ней было еще одно захоронение. Я подошел поближе. Свежие могильные холмы были аккуратно уложены правильными геометрическими линиями. Вместо памятников стояли деревянные таблички на ножках небольшого размера. На них ярко белой краской прописаны какие-то цифры: 1885, 1886, 1880, 1862, 1874, 1881. Их было несметное множество. Что это? Я точно помнил, что кладбище открылось в 1886. Откуда все эти цифры? Кто под ними? Если это года захоронений, как они здесь оказались? И почему земля свежая?

Не найдя ответов на свои вопросы, я развернулся и неторопливо зашагал обратно. Уже у самих ворот мне повстречался мистер Коулз. Он сказал, что сегодня ровно десять лет, как его любимая жена покинула этот мир. Он идет, чтобы проведать свою любимую. Впрочем, вид у него был слегка взъерошенный. Да и сам он казался каким-то обеспокоенным. Я старался не придавать этому значения, ссылаясь на тяжелый по воспоминаниям прошлого для него день. Я вернулся в дом.

Эта запертая дверь в похоронном доме не давала успокоиться. Меня всю дорогу преследовали загадки – что же там могло скрываться? Я прямиком направился в кабинет, сел за стол и, уставившись в одну точку, куда-то вдаль, просто смотрел. Что-то меня подняло с места, и я подошел к камину. Я смотрел на портрет дяди, где он в деловом костюме сидел над книгой. Я смотрел прямо в его глаза, пытаясь проникнуть в него, осознать все его секреты и тайны, сопровождающие его на протяжении жизни. Мне казалось, что картина висит немного неровно, и я решил поправить.

Неожиданно громоздкий портрет рухнул с ошеломляющим дребезгом на пол и рамка его разлетелась по разным углам, а под полотнищем лежал какой-то ключ. У меня сразу промелькнуло в голове, что это именно тот злополучный ключ от запертой двери в похоронном доме. Я побежал из дома на то самое кладбище. На полпути меня застал страшный ливень. За минуту я промок до нитки. Я бежал, не обращая внимания на недоумевавшие взгляды прохожих, которые под огромными зонтами торопились куда-то. Вскоре показались долгожданные ворота, через которые вошел в дом на кладбище. Я вставил ключ в замочную скважину и сделал движение рукой. Но щелчка не последовало. Я слегка надавил на дверь. Она была не заперта. Ясно, что внутри кто-то был. Но кто? Рукой нащупал на стене выключатель и зажег свет. Длинный светлый коридор своими тайными лабиринтами уводил куда-то вглубь. Мне казалось, что он вел глубоко под землю. Собрав всю волю в кулак, я последовал по нему, превозмогая душевные страхи и игру воображения.

Послышался крик. Протяжный, почти нечеловеческий крик. Трудно представить, что могло там происходить. Я замер на мгновение. Мне казалось, что за моей спиной кто-то прошмыгнул. Резко обернувшись, я никого там не обнаружил. А крики только усиливались. Они становились все чаще и пронзительнее. Я закрывал уши, боясь, что мои барабанные перепонки лопнут, не выдержав этого адского веселья. Крики прекратились также неожиданно, как и начались. Воцарилась полная тишина. Где-то вдали начали двигаться какие-то огромные тени. Я прижался к стене и замер. Меня заметили. Одна из теней уловила мой взгляд и направилась прямо на меня. Мои ноги отказывались меня слушать. Мне следовало бы развернуться и быстро побежать. Но не мог. Я стоял столбом, прижавшись к стене, обнимая ее своими влажными от страха ладонями.

Когда тень вышла из мрака, я увидел, что в этой тени есть нечто живое, похожее на человека. Тень приближалась. Сомнений в том, что это человек, у меня не осталось. Это был мистер Коулз в длинном белом халате. Вернее, от белого цвета у него незапятнанным остался лишь воротничок. Весь халат был в следах крови. Я заметил несколько еще не засохших пятен.

Я до сих пор находился в состоянии шока. Мистер Коулз взял меня под руки и повел в сторону выхода. Шли молча. Мне казалось, что возможность вести устную речь мною потеряна навсегда. Усадив меня за стол в приемной комнате, мистер Коулз обходительно поставил передо мной кружку горячего чая. Я сделал глоток, и сознание вновь начало возвращаться в мой возбужденный мозг. Речь вернулась. У старого и проворного старика были ответы на все мои вопросы. Он рассказал, что кладбище вместе с похоронным домом мой дядя после смерти завещал именно ему, так сказать, дело своей жизни. На что он представил мне соответствующие бумаги, подписанные уверенной рукой дяди. И теперь мистер Коулз являлся здесь полноправным владельцем. Свой перепачканный пятнами крови халат он объяснил тем, что некоторые родственники умерших просят, чтобы покойники хорошо выглядели в последний раз. И ему приходится заниматься грязной работой, извлекая внутренности умерших и бальзамируя тела. А крики… крики являлись лишь игрой звуковой акустики длинных извилистых коридоров, таящих в себе ужасные сквозняки. Мне нечего было ему возразить. Но почему-то я не верил. Где-то в его рассказе нить обрывалась, но пока я не мог распознать где это место. Выслушав историю мистера Коулза до конца и допив свой чай, я направился в теперь уже принадлежавший на всех законных правах свой дом на Южной улице.

Прогулки под дождем не могли не сказаться на состоянии моего здоровья на следующий день. Я проснулся с головной болью и жутким насморком. Только после полудня у меня получилось преодолеть физические недуги и подняться с постели. Я снова оказался в кабинете. Кое-как, превозмогая ужасную резь в висках, я поднял с пола остатки портрета. Рамку уже не восстановить, а вот сам холост удалось аккуратно сложить и убрать на полку рядом с книгами. Мне им надлежит заняться как только случится поправить здоровье.

Уверенность, что и второй портрет таит какую-то загадку, не исчезала. Имея горький опыт вчерашнего дня, его исследование я начал более изысканно и бережно. Но, к сожалению, ничего инородного в нем обнаружить не удалось. Я снял портрет со стены, рассмотрел его. Потом оглядел стену, что он скрывал, простучал каждый сантиметр. И, не найдя ничего утешительного, повесил его обратно. Все равно что-то в нем было не так. Я снова смотрел пристальным взглядом в глаза умершего родственника и мысленно просил его, чтобы тот послал подсказку мне. Мой взор остановился на мече, что был высоко поднят в левой руке у дяди. Он указывал на торчащий из стены крюк. Прежде он не мог привлечь моего внимания, потому что вполне походил на те крюки, что были прежде, до появления электричества в доме. Как правило, они использовались как держатель для небольших лампадок или свечей, зажигались на ночь, если хозяин боялся наступившей темноты, дабы не потерять свою бедную душу в надвигающемся мраке. Подобные крюки были по всему дому, в каждой комнате.