Евгений Сурмин – Фактор роста (страница 7)
— А если кто запретит?
— Кто? Эшелон наш значит и тара наша, — по тому с какой интонацией это было сказано, Фомин понял, если потребуется, доски старший сержант будет защищать и с оружием в руках.
— Хорошо. Ещё какие новости есть?
— Да нет. Начальство всё в здание вокзала ушло ругаться. Да ЗИС-6 подозрительный проехал.
— Почему подозрительный?
— Да хрен его знает. Сам не пойму, показалось, что сидящий рядом с водителем посмотрел на меня нехорошо. Аж мурашки по спине.
— Мне дядя, а он как твой Ерофеич начал воевать в Империалистическую, говорил, что интуиции солдат должен доверять. Так что, приглядись к этому ЗИСу и я тоже буду ввиду иметь.
— Понял. Пожрать бы, товарищ лейтенант. И парни уже интересовались.
— Я узнавал в штабе, обещали привезти прямо сюда.
— А на чём, товарищ лейтенант? — влез в разговор конопатый красноармеец Костюк.
Фомин задумался, посмотрел на сержанта в надежде, что может быть у того есть ответ, но Жук в ответ только пожал плечами. Что он мог предложить только сегодня приехав в дивизию.
— Придётся мне возвратиться и обед самому привезти. А то знаю я этих штабных.
Бойцы согласно закивали головами, знали они этих штабных не хуже лейтенанта.
— Да вот ещё что. У меня бутерброды есть. Ниночка приготовила, невеста. Держи Жук поделите между собой.
— А вы, товарищ лейтенант?
— Я же в столовую еду. Неужели не найду там чем перекусить.
— Логично, товарищ лейтенант. Бойцы, шабаш! Обед!
Уехал Фомин, даже не догадываясь, что, поменяв три Ниночкиных бутерброда с колбасой и маслом на уважение подчинённых, совершил самую важную сделку в своей жизни.
Через несколько месяцев, делая выбор как поступить, один из четырёх вспомнит эти бутерброды и примет решение ценою в жизнь.
Глава 4
Что делать?
9 апреля 1941 г. Львов. Расположение 32-й ТД
Бывший кабинет коменданта Львовского кадетского корпуса был полон контрастов. Массивный дубовый стол с подобранными в тон кожаными креслами соседствовали с простыми табуретами небрежно окрашенными охрой. Кремовые обои и две, чудом сохранившееся, чудесные акварели делили стены с монументальным изображением Вождя, окружённого тёмными прямоугольниками от снятых картин и фотографий. А дореволюционная настольная лампа касалась своим бронзовым боком алюминиевого блюдца, выполняющего роль пепельницы.
С другой стороны ничего удивительного в таком диссонансе не было. Последний польский командир кадетского корпуса подполковник Станислав Данилюк-Даниловский[5] в апреле 1941 года находился в лагере Геншаген близ немецкого города Людвигсфельде, а полноправным хозяином кабинета был Ефим Григорьевич Пушкин, командир 32-й танковой дивизии РККА.
И голова у него сейчас была занята не убранством кабинета, а формированием дивизии. Да ещё нужно было что-то решать с инициативой Генштаба, а инициативы вышестоящих органов, как всем известно, своевременными не бывают.
Сейчас в кабинете кроме самого комдива присутствовали: начальник штаба дивизии подполковник Зимин, помощник командира по политической части старший батальонный комиссар Чепига, командир 32-го мотострелкового полка майор Павлычев, его зам по полит части батальонный комиссар Яккер и командир 32-го разведывательного батальона майор Карпин.
— Пожалуй начнём, товарищи. Предлагаю суть проблемы изложить тебе, Михаил Петрович, — комдив посмотрел на комполка и подвинул к краю стола блюдце-пепельницу, давая остальным собравшимся понять, что разговор будет не официальный.
— Хорошо. Думаю все знают, что по инициативе Генштаба нам прислали инструктора, который по их замыслу должен улучшить взаимодействие мотострелков и танков.
— Хочу подчеркнуть, товарищи, это инициатива не просто Генштаба, а лично товарища Жукова… Георгия Константиновича. А он сейчас на взлёте, к его мнению прислушиваются на самом верху, — воспользовавшись паузой, комдив счёл нужным заострить внимание подчинённых на этом факте.
Присутствующие невольно посмотрели на Вождя, как будто ожидая от него подтверждения или опровержения сказанного.
— Так в чём проблема, Ефим Григорьевич? — поинтересовался Чепига.
— Проблема в том, что в Генштабе сами похоже не имеют чёткого понимания, что конкретно они хотят получить в итоге. Продолжай, Михаил Петрович, думаю сейчас всё станет ясно.
— Так вот, о чём я? Ах, да, о старшем сержанте. Думаю, все из присутствующих уже знают, что старший сержант Иван Жуков, тот самый инструктор, которого нам прислали. С самого своего приезда, уже пять дней он помогает нам на железнодорожной станции с приёмом грузов. А сегодня вот подошёл ко мне и сказал, что пора бы ему начать делом заниматься.
— В чём же дело, Михаил Петрович?
— Дело… Жуков показал мне конспекты аж трёх вариантов своей работы. Те, кто его сюда направил, люди по всему видать умные. Думаю, прекрасно знают потолок старшего сержанта как командира и понимают, что батальон ему не потянуть.
— Ни один сержант не потянет, — прикуривая, высказался товарищ Яккер.
— Правильно. Поэтому в конспектах очень подробно расписано, что и как сержанту делать и чему мотострелков учить. Только есть одна маленькая проблемка. Все три варианта рассчитаны на то, что у нас есть подготовленные мотострелки, хотя бы один батальон.
— А у нас разве нет? — опять спросил Борис Абрамович Яккер.
— Есть. Но, во-первых, они размазаны по всему полку, планируется, что эту будет костяк формируемых батальонов. Во-вторых, а кто нам гарантирует, что у этого инструктора что-то дельное получится?
— Но у тебя, Михаил Петрович, так понимаю есть предложение? — вступил в разговор начальник штаба дивизии.
— Есть. Вернее, не у меня, а у сержанта Жукова.
— Стратег, — с непонятной интонацией усмехнулся Дмитрий Георгиевич Чепига.
— Верно, Дмитрий Георгиевич, слишком много на себя берёт этот сержант, — поддержал начальника Яккер.
— Ты, Борис Абрамович, только сегодня с командировки. А мы тут с Жуковым уже пятый день «воюем». Люди, а я подчёркиваю умные люди, которые его сюда послали свои резоны имели. А Георгий Константинович это санкционировал. Что он глупее нас и не понимает, что могут сержанты, а что нет? — возразил своему заму комполка Павлычев.
— Борис Абрамович, Михаил Петрович, вы оба отчасти правы. Потому-то мы здесь и собрались, решение ещё не принято и нам нужно определиться, принимаем мы предложение Жукова, вот жеж повезло с фамилией. Про что я? Да. Или принимаем предложение старшего сержанта или предлагаем что-то своё.
— А что он предлагает, Ефим Григорьевич? Мы так и не услышали.
— А не надо перебивать постоянно докладчика, Дмитрий Георгиевич. И дай мне папироску что ли, одни нервы кругом.
— Давай, Михаил Петрович, не томи, режь правду матку, — подмигнул майору начштаба Зимин.
— Если коротко, то суть следующая — Жуков берёт роту новобранцев и два месяца учит их всего трём вещам. Бегать, окапываться и после этого метко стрелять. Сержант гарантирует, что всё это они будут делать хорошо. Хорошо в его понимании этого слова. Потом месяц или два он уже учит их как настоящих мотострелков.
— Почему такие сроки?
— Жуков уверен, что к концу лета его обязательно отзовут.
Командиры заговорили все разом, на майора посыпались вопросы.
— Тихо, товарищи! Тихо! — пришлось вмешаться комдиву.
— Предлагаю сейчас выслушать товарища Карпина. Он разведчик ему и карты в руки.
— А при чём тут разведка? — удивился Чепига.
— Вот послушаете, Дмитрий Георгиевич, и узнаете. А потом уже вопросы. Зря я что ли в тот же день как сержант прибыл, попросил Пал Петровича собрать всю доступную информацию о подготовительных курсах, которые закончил наш Жуков.
— Ефим Григорьевич, а то, что среди присутствующих нет никого из органов безопасности никак не связано с тем, что узнал майор Карпин? — поинтересовался товарищ Яккер.
— Никак! Это вопрос сугубо военный. Можно сказать, тактический. Так что незачем товарищей беспокоить.
— Ясно.
— Раз ясно слушаем майора. А то до утра не разродимся.
— Значит так, товарищи, сначала я просто позвонил в наркомат. Так, мол, и так хотим своего сержанта направить на курсы. Кстати, официально они там изучают опыт Зимней войны.
— Опыт дело хорошее, — кивнул подполковник Зимин.
— Не плохое, Сергей Васильевич. Так вот в наркомате мне дали добавочный, звоните сказали по всем вопросам туда.
— А ты?
— А я взял и позвонил.
— Герой.