Евгений Сурмин – Фактор роста (страница 62)

А вот причёску мог бы и похвалить!

Потом всё закрутилось. Конечно, девяносто процентов — это заслуга Виктора Ивановича, но и она не собиралась подводить, доверивший ей такое важное направление, коллектив. Тема увлекла, а осознание того, что она участвует в создании противовоздушного щита Родины, заставляло работать, порою буквально забывая про еду и сон. Дело дошло до того, что Ивлев приказал гнать её из института в восемь вечера и не пускать раньше девяти утра.

В самом начале марта уже 41-го года, после нескольких дней плохого настроения, её научный руководитель вдруг оторвал её от расчетов и буквально силой затащил в свой кабинет, где их уже поджидал Александр Александрович Андронов. Ничего не объясняя, мужчина открыли бутылку коньяка, а перед Томой положили коробку конфет. И только после того, как мужчины выпили, Виктор Иванович выдохнул и как будто сбросил с плеч мешок песка.

— Где чайник знаешь, лопай давай конфеты.

— Да что случилось-то, Виктор Иванович?

— У майора Самойлова были проблемы. Но, слава богу, всё завершилось благополучно.

— И это повод пить?

— Да, Тома! Это повод пить. Ещё какой. Ты не знаешь, но без Виктора наш проект, скорее всего, развалится. Никому не нужна дорогущая ФРС, когда уже есть РЛС «Редут».

— Я тут пообщался немного с коллегами. Оказывается, у Самойлова есть определённая репутация в научных кругах. Очень интересный молодой человек. Ему предлагали заняться и теоретической физикой, и астрономией, и даже геологией, — поддержал разговор Андронов, — очень целеустремлённый и очень чётко понимает, что хочет получить в итоге. Он ведь с вами беседовал, Виктор Иванович?

— Да. И, насколько я в курсе, не со мной одним. Неслуховский и Рязанкин тоже имели честь, так сказать. Говорят, наша счётно-сортировочная машина, вроде бы, тоже, вырисовывается.

— Так его что, могли уволить из армии? — Тома всмотрелась в лица старших товарищей, и запоздало испугалась, — посадить⁈

— Не исключено. Ты то за новостями не следишь, иначе бы знала, что у нас теперь новый начальник военно-воздушных сил — генерал Смушкевич. Самойлов его поддержал и выступил против бывшего командования авиации. Дело дошло до ЦК, — Ивлев налил по второй, — за товарища Сталина, его мудрость и дальновидность.

Мужчины выпили, и Александр Александрович неожиданно подмигнул Тамаре, — зато теперь нам обещают американские грузовики. Так что пересчитывайте габариты своей станции.

— Пересчитаем. Но завтра, раз Тамара не пьёт, пусть идёт домой, нечего ей пьяных мужиков разговоры слушать. И вот ещё, Тамара, что — сегодня думать о работе запрещаю.

Вот так вот закончился для неё тот мартовский рабочий день.

Следующий раз товарища Андронова, да и всех остальных, она увидела уже на полигоне в начале мая. Там она и познакомилась с Леной Рузмановой, такой же аспиранткой, как она, но учащейся на математическом факультете Московского университета. Елена отвечала за работу счётно-сортировочной машины, которую, любящие всё сокращать, мужчины сразу же обозвали «отсекатель».

Почему «отсекатель»? Через пару часов матюков и всеобщего аврала, когда наконец-то всё правильно подсоединили и система заработала, товарищ Понтрягин всё очень популярно объяснил генералу-лётчику, приехавшему на всё это посмотреть по заданию самого главного авиационного начальства. Тамара подозревала, что проверяющий даже понял.

Судите сами. Последовательность цепочки отражённых сигналов от самолёта и, например, от облака — разные. Что весьма логично, так как и параметры движения самолёта и облаков тоже разные. Соответственно, если брать очень грубо и упрощённо, изменение сигнала от рукотворных летательных аппаратов описывает одна конкретная группа уравнений, а от природных явлений — другие группы уравнений.

Дальше вступает в действие, можно сказать, базовый логический закон «если… то… иначе». Если изменение сигнала соответствует заданным параметрам, то отсекатель пропускает его дальше, иначе — сигнал блокируется. В итоге оператор видит только те сигналы, которые могут быть оставлены самолётом, а помехи не видит. Это позволило нам увеличить как дальность обнаружения, так и качество приёма. Но детали нужно спрашивать у товарища Ивлева, а товарищ Понтрягин всего лишь разработал математическую модель.

Здесь можно добавить слова товарища Неслуховского, что этот счётчик в некотором роде проще и даже примитивнее его счётно-сортировочной машины. Никаких перфокарт, нужных для общения с оператором, нет. Машина передаёт данные другой машине напрямую, только «да-нет». И тут идеально подошли свойства электричества.

Поэтому сам прибор получился электро-механический и сконструирован на основе электрических цепей с использованием в основном проводов и ламп, а не механический на основе шестерёнок.

Несмотря на примитивность базового принципа, машина вышла сложная и хрупкая. Имеет двадцать параллельных линий вывода сигнала, более ста ламп и другие электрические потроха. Зато, это даже генерал-лётчик сразу понял, прибор имеет большое народно-хозяйственное значение.

Неудивительно, что следить за работой отсекателя отрядили специально обученного человека. Лена поделилась, что сначала планировалось послать парня, но потом вдруг с чего-то переиграли и предложили ей. Она, конечно, согласилась. А кто ж откажется от практически гарантированной кандидатской?

Потом начались рабочие будни. Даже и вспомнить особо нечего. Снятие показаний, калибровка приборов, снятие показаний, калибровка… и так цикл за циклом. С Леной подружиться и то времени не было, да и особого интереса, признаться, тоже. Намного интересней было следить за воздушной обстановкой в небе Подмосковья.

А тот день, когда она впервые смогла отследить падающий самолёт! Кайф, как говорит Виктор. Тогда такая карусель в небе крутилась. Может, отсекатель не справился, а может, Ленка чего намудрила. Ей проще, успевает и за устройством своим смотреть, и флиртовать. Ещё бы, с такой-то фигурой. Все мужики на неё пялятся. Особенно на некоторые части. Товарищ Будённый и тот, глядя на неё, ус подкручивал. Все мужики кабели одинаковые.

Хотя, вру, не все. Майор Самойлов совершенно к Ленке равнодушен. Но не в её характере страдать, пока не уехали, всё выбирала, кто из майоров истребителей ей больше подходит.

Вот странно всё-таки, Ленкины майоры — командиры рот истребителей, а Виктор командир роты охраны, казалось бы, самолёты важнее, чем красногвардейцы (или нет?), а Самойлов главнее. Хотя он ведь не только здесь командует, у него ещё, наверно, где-то рота есть или даже полк. Вот зачем мужчины всё усложняют? Напридумывали эти звания, а всё равно ничего не понятно.

Потом они переехали, нет, правильно говорить «перебазировались» в пригород Орла. По словам Виктора, их должны были перекинуть куда-то в Молдавию, в спокойной обстановке отслеживать перемещения немецких и румынских самолётов по ту сторону границы.

В городе их переодели в некрасивую и неудобную военную форму и отвезли в штаб. Там Тамаре, Виктору Ивановичу и Лене пришлось выслушать длинную речь от важного генерала, какая им выпала честь, какую почётную ответственность возложила на них Партия, как товарищ Ремезов благодарен Партии и лично товарищу Сталину, который возглавил, направил и помог, и так несколько раз по кругу.

По существу, Тамара была совершенно согласна с тем, что личное участие товарища Сталина сильно продвинуло создание ФРС, Александр Александрович Андронов на это недвусмысленно намекал. Но, по словам генерала Ремезова[71] выходило как-то обидно. Как будто это Иосиф Виссарионович с членами ЦК всё придумал и сконструировал, а участие в проекте Виктора Ивановича и даже немножко её, сводилось к роли косоруких лаборантов. Благо ума у Тамары хватило молчать и выражать соответствующие случаю торжественность и серьёзность.

По итогам получасовой речи можно сказать следующее. Их призвали в Красную Армию. Виктора Ивановича назначили капитаном, а её с Леной — лейтенантами. Фактически это означало существенную прибавку к жалованью, так что ужасную военную форму, которую Тома таскать постоянно и не собиралась, можно было и потерпеть.

Ещё, наверное, стоит упомянуть, что в Орле их поджидали рота пехотинских танков для охраны РЛС и начальник, капитан Аркадий Фомин. Аркадий им с Леной понравился. Только немного по-разному. Её влюбчивая подружка сразу же начала строить Аркадию глазки, а вот Томе он показался человеком достаточно сообразительным, хотя и совершенно незнакомым с возможностями радиолокации.

Его рассказ о том, как в армии работают посты ВНОС, стал для неё настоящим откровением. Наблюдение, оповещение, связь — три раза ха-ха. Наблюдают при помощи слуха и зрения, оповещают расстеленной на земле тканью в виде стрелок, связь даже телефонная однолинейная далеко не у всех.

Если эти румыны не совсем дураки, они будут лететь над этим постом в одну сторону, а потом повернут в другую, куда им на самом деле надо. Как они вообще собираются находить врага в воздухе, если ничего вокруг себя не видят? Ах, да, орлиным взором. На пять-десять километров. А Тома видит на двести!

В общем, Аркадий этот хоть и умный, но дурак, разозлил Тамару так, что она с ним даже немножечко поругалась.