Евгений Сурмин – Фактор роста (страница 61)

В это же время на способную студентку обращает внимание заведующий лабораторией приёмных аппаратов доктор физико-математических наук Виктор Иванович Ивлев и предлагает заняться проблемой повышения качества приёма радиосигнала. Девушка, переживающая в этот момент разрыв с женихом, без раздумий соглашается.

В декабре 38-го почти под Новый год арестовывают Константина Константиновича Лапина, к тому моменту военинженера 1-го ранга. Тома каждый день ждёт увольнения из института и наблюдает, как меняется отношение окружающих. Сразу же пропадает настойчивый до навязчивости ухажёр, исчезают приятели, и даже самые смелые друзья сводят отношения к минимуму.

Тома так и не узнала, почему её не выперли из института, нужно ли благодарить за это Ивлева или просто не успели. Отца выпустили в один день с арестом Ежова — 10 апреля 1939 года. Константин Александрович вернулся помятым, но не сломленным. Конечно, совсем без последствий более чем трёхмесячное пребывание под следствием не обошлось, Константин Александрович решил уйти из армии и найти себе более спокойное занятие.

До осени 1940 года всё шло, можно сказать, своим чередом. Приятели заверяли, что они, разумеется, никогда не верили, руководство института перестало кидать косые кровожадные взгляды. Виктор Иванович хвалил, говоря о высоком потенциале молодого учёного. Ухажёр, вот правда, не вернулся, но и сама Тома, и, как ей показалось, мама от этого только вздохнули с облегчением.

После ноябрьских праздников, девятого числа, кажется, в тот день ещё разбился пассажирский самолёт над Германией[66], Виктор Иванович позвал её на одно, как он выразился, любопытное мероприятие, предупредив, что выглядеть нужно красиво, строго и по-деловому.

Тома, конечно, понимала, что зовут не в ресторан, но сказать, что она была удивлена, — ничего не сказать. «Любопытное мероприятие» было организовано в недавно построенном здании Верховного Совета на территории Кремля. В комнате для переговоров за большим круглым столом состоялся, наверное, самый необычный учёный совет, о котором ей доводилось слышать, названный хозяином кабинета «мозговым штурмом».

Всё-таки быть симпатичной девушкой в научном сообществе имеет свои преимущества. Когда она вошла в комнату, там уже собралось пятеро молодых мужчин, что-то обсуждающих между собой. И наблюдать за их первой реакцией всё-таки бесценно. Осознавать, что не зря ты чуть ли не до истерики довела парикмахершу, добиваясь идеала. Несимметричное каре с боковым пробором, оканчивающееся локонами вовнутрь, и всё это яркого медного цвета. Был ли у мужчин шанс? Риторический вопрос.

А что оставалось делать? Строгий, он же деловой, костюм у Томы был один. Чёрная длинная юбка до щиколоток, белая приталенная блуза и чёрный классического кроя жакет. Так что пришлось вовсю использовать своё секретное оружие — насыщенно рыжие волосы.

И не надо было всю дорогу на неё смотреть и вздыхать. Сами сказали выглядеть красиво, а то, что идём в Кремль, не сказали любимой ученице. Так что её причёска — это не её проблема.

Приятные воспоминания, но всё это лирика. Намного важнее те люди, которые тогда собрались. Конечно, сразу она их не запомнила. Лев, Владимир, Виктор. Но в процессе разговора разобралась, кто есть кто. Да и они очень быстро перестали обращать внимание на причёску и цвет волос. Вначале только Тома заметила, как они попереглядывались с Виктором Ивановичем, кстати, самым взрослым из компании, спрашивая глазами, зачем тут это рыжее чудо.

Черту под этими гляделками подвёл молодой человек в хорошем тёмно-синем в тонкую полоску костюме, без сомнения, военный, уж Тома командирскую выправку с закрытыми глазами узнает, предложив всем присутствующим присаживаться. Значок депутата Верховного Совета и трость добавляли мужчине шарма, а сеть мелких морщинок вокруг глаз придавала ему серьёзности. Девушка невольно сравнила его со своими бывшими, подумав, что такой не будет говорить гадости за глаза и не бросит. Но почему-то и желание пококетничать не возникало, что-то во взгляде мужчины было такое, как если бы Тома захотела пофлиртовать с друзьями папы.

Когда все расселись за светло-коричневым круглым столом, на котором кто-то уже предусмотрительно положил перед каждым участником встречи блокнот, логарифмическую линейку и письменные принадлежности, военный постучал карандашом по графину с водой привлекая внимание.

— Товарищи, тихо! Подозреваю, не все мы друг с другом знакомы, поэтому предлагаю Виктору Ивановичу представить нам свою молодую коллегу и в свою очередь представиться по очереди самим, вкратце касаясь, так сказать, своей научной специализации. Ещё предлагаю не вставать и сразу перейти всем на «ты».

— Ну что ж, — уже привставший доктор Ивлев, снова опустился на стул, — принимается. Тамара Лапина, подающий надежды учёный в области радиолокации. Специализируется на проблемах приёма отражённого сигнала. Несмотря на возраст, один из лучших специалистов в этой области. Ручаюсь.

— Хорошо. Думаю, выражу общее мнение, если скажу, что рад знакомству. О себе. Майор Самойлов. Виктор. Специалист в области тактики применения новых видов оружия. Также на мне будут вопросы взаимодействия и снабжения. Давайте по кругу. Александр Александрович.

— Хм. Я. Хорошо. Физик, я бы так сказал, широкого профиля. Если это важно, доктор наук. Интересы — электротехника, радиофизика, системная динамика. Возможно, кто-то читал мою работу «Предельные циклы Пуанкаре и теория колебаний». Фамилия моя Андронов[67], а зовут, как вы уже слышали, Александр Александрович. Для присутствующих просто Александр.

«Охренеть, сам Андронов!» — могла бы подумать Тома, если бы была менее воспитанной.

— Лев Понтрягин[68]. Математика. Интересы — алгебраическая и дифференциальная топология, теория колебаний, вариационное исчисление. Вместе с Александром Александровичем разрабатываем теорию динамических систем, близких к гамильтоновым. Может быть, кто-то из присутствующих знаком с нашей работой «Грубые системы». Доктор физико-математических наук. Член-корреспондент.

«Алгебраическая топология! Это вроде бы группы Пуанкаре? Или нет? Щас как ляпну что-нибудь, как поднимут меня на смех».

— Сергей Неслуховский[69]. Статистик и специалист по счетно-аналитическим машинам. Заведующий кафедрой механизации учета в Московском кредитно-экономическом институте. Из предыдущей беседы с Виктором я понял, что сюда меня пригласили как конструктора счетно-сортировальной машины.

«Всё страньше и страньше».

— Владимир Николаевич Рязанкин[70]. Принимал посильное участие в создании первого отечественного сальдирующего табулятора. Остальное, думаю, несущественно.

— Владимир Николаевич скромничает. Можно сказать, он его и создал. По меньшей мере аппарат был спроектирован под его непосредственным руководством, — внес поправку статистик Неслуховский.

«Табулятор и алгебраическая топология. И наша РЛС. Прелестно».

— Виктор Иванович Ивлев. Вместе с Тамарой работаем в области радиолокации, — несколько туманно закончил знакомство её научный руководитель.

— Хорошо, все познакомились, не будем терять время. Я собрал вас, товарищи, чтобы услышать ваше мнение по поводу возможности улучшения радиолокационной станции. Сегодня просто принципиальное, есть смысл этим заниматься или нет.

— Виктор, а вы уверены, что вам нужен именно математик? — задал напрашивающийся вопрос Понтрягин.

— Уверен. Даю вводные. Мне нужна фронтовая радиолокационная система. Для простоты — ФРС. Мобильная и способная обрабатывать большие объемы информации. Суть моего предложения в объединении с РЛС пункта радиосвязи и счётно-сортировочной машину Сергея Неслуховского. Если ваших знаний недостаточно, можем пригласить спеца по радиосвязи. По вопросам размещения на автомобилях, думаю, я смогу на первых порах помочь. Если идея выгорит, привлечем товарищей из ГАБТУ. По моим прикидкам, такое объединение даст положительный результат. Но я хотел бы услышать ваше мнение.

Первый вопрос неожиданно для самой себя задала Тома.

— А можно этой машиной отсортировать сигнал от облаков?

— Э… Наверное, да. Если там можно выделить категории отбора, то почему нет? — пожал плечами товарищ Неслуховский.

— И по каким критериям вы собираетесь это сделать? — поинтересовался математик.

— Не знаю. Вы мне скажите. А я введу данные в машину.

Наверное, этот момент можно назвать рождением фронтовой радиолокационной системы. Сначала было трудно. Многочасовая дискуссия семи увлечённых людей, как родовые схватки, проходила тяжело и на нерве. Уже часа через два Тома чуть ли не кричала на великого Андронова.

— У вас там на бумаге, конечно, идеально, только кто ж нам золото даст⁈

— Золото? Наверное, нет, надо узнать, — пожимал плечами майор-депутат, делая пометку в своём блокноте.

— Где ты возьмёшь шеститонники? — горячился Виктор Иванович, споря с Владимиром Николаевичем. — Ах, в Америке! На ЗИС-3 надо сразу считать, тебе скорее золото дадут, чем американский грузовик.

Хорошо хоть Виктор не выносит табачного дыма. Чтобы не прерывать дискуссию, мужчины всей толпой выходили курить в коридор. А они с Виктором разговаривали, и у Томы всё больше крепло первое впечатление, что общается она с кем-то из друзей отца. Что ж, не самый плохой вариант, было бы куда сложнее и комичнее, если бы он проявил к ней интерес как к женщине.