Евгений Сурмин – Фактор роста (страница 36)
Смушкевич, вероятно, неосознанно встал и опёрся кулаком левой руки о стол.
— Нет.
— …
— Нет!
— …
— Александр Сергеевич, это категорически неприемлемо!
— …
— Ну и что, что всегда делали? Это порочная практика и больше мы так делать не будем.
— …
— Александр Сергеевич, я вам, наверное, в сотый раз повторяю! Не полностью боеготовые самолёты части не примут!
— …
— Да, именно так. Ни каких гарантийных писем, ни каких сборочных бригад на аэродромах. И прекратите давить на представителей военприёмки, им даны самые строжайшие указания. Если впоследствии будет установлено, что брак можно было выявить при приёмке самолёта на заводе, виновный пойдёт под трибунал.
— …
— Да, Александр Сергеевич, именно так.
— …
— План — это ваша забота. Не справляетесь — планируйте меньше. Потом ваши премии отольются моим лётчикам кровью.
— …
— Да Я как начальник Главного управления ВВС вижу этот вопрос только так.
— …
— Жалуйтесь хоть Шахурину, хоть кому хотите!
— …
— Да. Да. И знаете, Александр Сергеевич, идея у меня для вас есть, рацпредложение, так сказать. Вот у вас заводы, которые моторы, комплектующие, что там ещё, колеса делают, так пусть они всё это сразу свозят на ближайшие аэродромы. Мы вам эти кучи деталей засчитаем, как нормальные самолёты, сможете по плану отчитаться, а уж потом как-нибудь, ваши сборщики приедут и прям под открытым небом всё нам склепают.
— …
— Да⁈ А по мне отличный план. И это вы мне голову морочите.
— …
— Нет!
— …
— Товарищ Яковлев, не надо меня пугать! Если дойдёт до ЦК вы сами об этом пожалеете.
— …
— Вы, правда так думаете? Между прочим, как раз, Самойлов, которого вы все терпеть не можете, уговорил меня не выносить мусор из избы. А иначе половина ваших директоров уже бы следователям НКВД показания давали.
— …
— Как за что? А то вы не знаете, что каждый, я подчёркиваю, каждый директор пытался давить на представителя военной приёмки. Двоих своих мы под трибунал отдали, а ваших вот пожалели.
— …
— Да представьте себе. Так прямо и сказал — других у нас всё равно нет, и в ближайшее время не предвидеться. Только учтите, товарищ заместитель наркома, я не собираюсь перед товарищем Сталиным подставлять своё управление покрывая вас. Дойдёт до разбирательства все материалы будут предоставлены компетентным органам.
— …
— Нет я не хочу этого.
— …
— Конечно!
— …
— Вот и не вынуждайте меня. К конструктивному разговору я всегда готов. Понимаю ваши трудности, и готов помочь в силу своих возможностей.
— …
— Нет. Категорически нет! Александр Сергеевич, опять вы за своё! Хватит!
— …
— Хорошо. Как говорит Самойлов, проехали. Я могу прислать вам пилотов, которые помогут облетать самолёты.
— …
— Хорошо. Обдумайте. Я всегда готов пойти на встречу, если это не во вред боеготовности ВВС.
— …
— Да, ещё вот какой момент, Александр Сергеевич, хочу обратиться к вам, как к конструктору, раз уж случай подвернулся.
— …
— Самолёты, на которые нельзя установить радиостанцию, это не совсем то, что нужно нашей авиации. Прошу, как можно скорее, изменить конструкцию так, чтобы на Як можно было ставить связь. И хотя бы пятьдесят радиофицированных машин нам край как нужны к 1 июня.
— …
— Я всё понимаю. Я не требую, я прошу. Александр Сергеевич, позарез нужны Яки с рациями.
— …
— Для чего, я не могу сказать.
— …
— Да, даже вам.
— …
— Именно.
— …
— Хорошо. Тогда, завтра жду звонка. Я всегда готов к взаимовыгодному сотрудничеству.
— …
— До свидания, Александр Сергеевич. Всего хорошего.
Смушкевич положил трубку и вытер рукавом пот со лба.
— Фух, как будто в бою побывал, — генерал-лейтенант сел и с видимым удовольствием откинулся на спинку стула.
— По-моему, это и был бой. Я где-то слышал, в мирное время кабинетные баталии самые кровопролитные.