Евгений Степанов – Проклятый старый дом (страница 2)

— Да, и говорят, — продолжал рассказчик. — Что там ещё и книга таинственная зарыта, которая в них роду чем-то вроде реликвии была, говорят, в ней его сила… — мужчины вышли на обочину трассы и зашагали вдоль края проезжей части. Женя проводил их взглядом. Рядом появилась Лика и поставила на стол свою порцию завтрака. Женя окинул трапезу взглядом.

— А тебе много не будет? — усмехнулся он. — Ты же питаешься у нас разборчиво, калории все считаешь.

— Тебя не спросили, — ответила девушка. — Здесь ещё и для Симы. Куда она пропала?

— Лика. А вот куда мы едем, в том доме садик есть?

— Есть.

— Ещё и лес кругом, — мечтательно произнёс Женя.

— Уж сколько раз ему рассказывала про этот дом. А до этого тормоза только сейчас дошло.

— А лопата у нас есть?

— Тебе зачем? — удивилась Лика. Тут к ним подошла Настя.

— Да, вот Симу хочу закопать, — покосился Женя на девушку. — Чё она не закопанная бегает?

— Вот пусть и бегает, — ответила Лика. — Тебе жалко, что ли?

— Напомни-ка, — Женя почесал подбородок. — Насколько мы отдыхать едем?

— На семь дней, — ответила Лика. — На неделю.

— Блеск, — произнёс Женя и залпом выпил остатки своего кофе.

Большой деревянный дом возвышался над опушкой леса. Его фасад смотрел на небольшую полянку, которую также окружали лесные заросли. От, противоположной фасаду, части дома до леса было немногим больше метров десяти. Бревенчатый сруб со ставнями окон давно почернел. Деревянные оконные рамы с чистыми стёклами отражали лесной пейзаж. Второй этаж дома был немного меньше первого. Над ним возвышалась двускатная крыша. Забор, окружавший двор, садик и сам дом, значительно отличался от дома. Если дом выглядел добротным, но заброшенным, то забор, наоборот, казалось, поставили ещё недавно.

В лесном массиве, окружавшем дом, были две небольшие прорехи. Через одну к дому проходила дорога, через другую был виден кусочек пейзажа — берег озера с небольшой деревушкой и бесконечный лес.

Внутри дом выглядел удручающе. Относительно современная мебель — диван, кресла, столы и стулья — были покрыты целлофановой плёнкой. Между ними, в углах и под большими часами с кукушкой, стрелки, которых замерли сто лет назад, провисли, покрытые пылью, паутины. Печи не было. Заменял её камин, углы топки которого также захватили пауки. Солнечные лучи проникали сквозь, неожиданно чистые стёкла окон, и падали на пол. Пыль, кружившая в воздухе помещения, подсвечивала собой солнечные лучи, придавая им прямую, лучеобразную форму.

Внутри дом представлял собой удивительный симбиоз русской избы, которой он был изначально, и некоторого европейского, или даже, американского стиля, явно, добавленного не так давно.

За окнами послышался шум подъезжавшего автомобиля. Через минуту заскрипели калитка и послышались голоса. Ещё через полминуты заскрипели доски крыльца. И почти сразу упало что-то тяжёлое.

— Да, чтоб тебя… — раздосадовано произнёс мужской голос.

— Ну, и фигли ты тут разлёгся, как порнозвезда перед камерой, — послышался женский голос.

— Вот только твоего коммента мне тут не хватало, — ответил мужской голос. — И без тебя больно.

— Ноги поднимать надо.

— Ступени ровными делать надо, а не как эти волнорезы.

— А у кого ключи? — спросил второй женский голос.

— У этого повелителя ступенек.

— Чего?! — ответил мужской голос. — Они же у тебя были. Мне сумки вручила, а сама хранителем ключей заделалась. Забыла?

— А где они? — насторожился первый женский голос.

— Дай, угадаю, — ехидно ответил мужской голос. — В машине оставила.

И тут же зазвучала связка ключей.

— А вот и хрен тебе в одно место, — ответил первый женский голос. — Вот они.

Послышался звук, вставляемого в замочную скважину, ключа, и тугие попытки вскрыть застоявшийся механизм.

— Ай! Блин… Ноготь сломала, — простонал первый женский голос. — Там замок, падла, не смазан.

— Ха! Медвежатник идёт на дело в маникюре, — раздался ядовитый мужской голос. — Дай, сюда, — и попытки вскрыть замок продолжились.

— Ну, не так ты крутишь, — недовольно сказал первый женский голос.

— Лика, иди на фиг, — ответил мужской голос. — Сам разберусь.

Наконец, механизм скрипнул, и ключ повернулся три раза.

— Ну, вот и всё, — ответил мужской голос. — Сима, отворяй ворота.

Послышались попытки открыть двери. Но вновь безуспешные.

— Та-ак… — протянул мужской голос. — Наш триумфальный въезд в этот сарай откладывается. Тут ещё и петли не смазаны. Ну-ка, Настюшь, чуть в сторону. Где там сумки мои были?

Через секунду раздался звук удара и обе двери распахнулись в разные стороны. На них обеих, чуть выше замка, остался след подошвы, а в замочной скважине раскачивалась связка ключей. Солнечный свет ворвался в прихожую и главную комнату дома. Его загораживали три тени. Посредине стоял молодой человек с двумя большими спортивными сумками в обеих руках, а по обе стороны от него стояли два женских силуэта. Все трое одновременно шагнули внутрь дома и остановились в прихожей. Их глаза пробежались по паутине и слою пыли.

На минуту установилась тишина. Все трое переваривали увиденное. Пальцы рук Жени сами разжались и обе сумки, которые он держал в руках, упали на пол. С половиц в стороны и вверх от них полетели два облака пыли, скрыв ноги наших героев по колено.

— Полный привет, — произнесла Лика.

— А чё вы хотели за триста рублей в сутки, — развела Настя руками.

— Лика, — сказал Женя. — Мать твою за похудевшую задницу! Ты куда меня притащила?

— Два косяра за сарай в глубинке, — засмеялась Настя, сложив ладошки лодочкой и прижав их к лицу, скрыв при этом нос и губы. Она посмотрела на друзей смеющимися глазами. Однако, Женя с Ликой её радостного настроения не разделяли, и ответили девочке гневными взглядами.

— Неделя с тряпкой и по уши в пыли, — произнёс Женя. — Охрененный отпуск у меня намечается. А у меня был шанс его провести в любимом огороде в позе рака с лопатой в зубах. И это, наверняка, было бы веселее.

— Женя, — сказала Лика. — Просто заткнись…

Огонь в камине пылал, потрескивая сухими дровами из старых стульев. Он был пока единственным источником света в комнате. За окнами уже стемнело. Чистые пол, стены и мебель отражали в своих гранях и поверхностях, завораживающую игру языков пламени.

Лика сидела в кресле перед камином, склонив голову набок и подперев её левой рукой. Своим задумчивым взглядом она смотрела на огонь, но мыслями была далеко. В её карих глазах также плясали маленькие язычки пламени. Девушка не замечала их, размышляя о чём-то своём.

Неожиданно сверкнула лампочкой Ильича советская люстра на потолке. Затем ещё раз и ещё раз. В четвёртый раз она уже загорелась надолго.

Лика вышла из размышлений и посмотрела на люстру. Яркий свет больно резанул по её глазам. Невольно она их прищурила. За её спиной находилась лестница, ведущая на второй этаж. Под ней была небольшая комнатка, дверь которой была распахнута. Из неё показалось довольное лицо Жени. Молодой человек вышел из комнатки, ногой прикрыв дверь за собой. В одной руке он сжимал отвёртку.

— Ну, как? — развёл он руками, с гордостью посмотрев на Лику.

— Чудо, — ответила девушка, хлопнув в ладоши, и откинулась на спинку кресла.

Женя прошёл мимо лестницы и открыл дверь кухни. Выключатель находился рядом с дверным косяком, и молодой человек не промедлил им воспользоваться. Но, едва он щёлкнул кнопкой, как из люстры вылетел сноп искр. Лампочка внутри её моргнула ослепительным светом и погасла. В гостиной люстра ответила на это небольшим миганием, но продолжила гореть. Женя ещё несколько раз нажал на кнопку выключателя. Но кухня так и осталась во мраке, надвигающейся ночи.

— Тьфу, зараза… — недовольно произнёс Женя. — Ладно, хрен с ним. Потом сделаю, он вернулся к лестнице и задрал вверх голову. — Сима! Хорош керосинкой угарать! Врубай свет!

Поддёргивающийся отблеск от огонька керосиновой лампы затмил собой яркий свет люстры.

— Ага! — крикнула Настя. — Работает!

Женя развернулся и подошёл к камину, рухнув на второе кресло.

— Удивительно, — сказал он. — Как в этом доме ещё керосин нашёлся.

Ступени лестницы заскрипели. Настя в резиновых перчатках, с ведром в одной руке и тряпкой в другой, подошла к дивану.

— Я всё, — сказала она и плюхнулась на диван.

— Ну, теперь, я думаю, можно и отдохнуть, — произнёс Женя.

Утро в доме началось с неприятного сюрприза.

— Ну, и какая сволочь это сделала?! — кричала Лика. — Признавайтесь, скоты, кому морду бить?!