Евгений Степанов – Проклятый старый дом (страница 1)
Степанов Евгений
ПРОКЛЯТЫЙ СТАРЫЙ ДОМ
(По мотивам одноимённой песни группы «Король и шут»)
Солнце поднималось над горизонтом, освещая своими утренними лучами летний пейзаж. Птицы уже давно проснулись и носились теперь весёлыми стайками над хвойным лесом, щебеча над лапами сосен и елей. Лесные цветы раскрывали свои прекрасные бутоны, подставляя их лепестки ярким лучам светила. Первые насекомые начинали кружиться над соцветиями, тихонько жужжа своими крылышками. Ещё прохладный летний ветерок пытался снести их в сторону, но пчёлы и осы настырно продолжали изучать пёстрые бутоны цветов.
Из кустарника вышел олень и окинул взглядом округу. Перед ним раскинулась широкая просека, по центру которой проходила федеральная трасса. Олень величаво подошёл к обочине. Голова горделиво возвышалась на мощной шее, солнечные лучи переливались на его чистой шерсти, а большие рога бросали ветвистую тень на широкую спину. Он остановился у дорожного знака «Дикие животные», где схематически был изображён его собрат.
Величественным взглядом олень посмотрел в сторону, куда уходила трасса, лентой петляя между массивов леса. И тут он вдруг резко встрепенулся. Голова повернулась в противоположную сторону трассы, а уши замерли между рогов. Вдалеке послышался шум приближавшегося автомобиля. Маленькая красная точка на горизонте начала стремительно увеличиваться, обретая очертания тягача с фурой. Олень развернулся в прыжке и поскакал обратно, в лес. Грациозными движениями это горделивое животное пересекло свободную от растительности местность и скрылось в кустарнике. Грузовик промчался мимо.
Навстречу ему двигалась белая легковая иномарка. Она пролетела мимо знака и устремилась дальше. За рулём сидела девушка двадцати пяти лет. Жгучие чёрные волосы были собраны в хвостик на затылке. Две небольшие пряди окаймляли лицо. Раскосые карие глаза следили внимательно за дорогой. Рядом на пассажирском сидении сидела её подруга — девочка-подросток пятнадцати лет. Её длинные обесцвеченные волосы были распущены и падали на плечи. Карие смеющиеся глаза переключались с дороги на водителя и обратно. Покрытое, едва заметными, веснушками лицо постоянно улыбалось. Девушки наслаждались дорогой, подпевая радио.
И тут заиграла какая-то нудная мелодия.
— Сима! Фу! — сказала водитель. — Переключи.
Настя (настоящее имя этой маленькой, хорошей девицы) тут же начала нажимать на кнопку поиска радиостанций. В какой-то момент из динамика послышался голос Горшка из группы «Король и шут». Девушки тут же запели хором:
И тут девушек перебил храп.
— Во, даёт, — усмехнулась водитель.
— Да, ладно тебе, Лика, — сказала Настя. — Он полночи не спал.
Лика поправила зеркальце над лобовым стеклом, и в нём отразился молодой человек. Он сидел посередине заднего сидения, широко расставив ноги, закинув руки на спинку сидения и запрокинув голову назад.
— Ага, — ответила Лика. — Зато мы полночи не спали, потому что этот козёл прозевал указатель с поворотом. Сначала он полночи не спал, вёз нас чёрти куда, потом мы не спали — потому что выбирались из того, куда он нас завёз. В итоге ночь прошла, а мы просто покатались и вернулись туда же, где были вечером. Зато прокатились. Женя!!! Подъём!!! — и Лика нажала педаль тормоза. Машина заскрипела покрышками об асфальт, из-под которых тут же повалил голубоватый дым. Женю снесло с сидения. Он завалился вперёд и ударился лбом о рычаг переключения коробки передач.
— Мать вашу! — крикнул он, упав обратно на сидение, когда машина остановилась. — С ума сошла, что ли?!
— Не спи, зима присниться, — усмехнулась Лика. Женя убрал руку со лба. На покрасневшем пяточке кожи осталась шпаргалка с номерами передач.
— Долго ещё ехать? — спросил молодой человек.
— Благодаря тебе, штурман хренов, — ответила Лика. — Да.
— Благодаря мне, а чья была идея пилить и днём и ночью?
— Идея моя была, — ответила Лика и вновь нажала на тормоз. Женя снова улетел вперёд, но на этот раз успел схватиться руками за спинки сидений Лики и Насти.
— Да, блин! — недовольно крикнул он. — Поаккуратней с тачкой. Нам её ещё в прокат возвращать.
— Вернём, — сказала Лика. — Не знаю, в каком состоянии, правда, но обязательно вернём.
— Я те дам «в каком состоянии». Она же на меня оформлена.
— А тебя никто и не просил паспорт свой светить.
— Ну, извините, если кое-кто уже второй год забывает свой паспорт поменять.
— Да, поменяю я его, поменяю! — чуть не крикнула Лика.
У обочины показались павильоны закусочных и шашлычные.
— Так, тормози. Я есть хочу, — сказал Женя.
— Твои проблемы, — отмахнулась Лика. — Там где-то огрызок шавермы вчерашний валялся. Вот им и закуси.
— Ты прикалываешься? Тормози, говорю! — Женя передвинулся за спину Лики и обеими руками закрыл ей глаза.
— Идиот!!! Я же за рулём! — крикнула девушка и начала судорожно махать руками, не зная, за что хвататься — за руль или руки молодого человека.
— Придурки! — крикнула Настя и вцепилась в ремень безопасности.
Машина начала резко тормозить, петляя змейкой по своей полосе движения, пока не остановилась. Женя выпустил Лику и вышел из машины.
— Баран, — произнесла Лика, тяжело дыша. Настя тоже была напугана. Она так и сжимала ремень.
— Вот уедем без него, — продолжила Лика. — И пусть пешком топает.
— Я тоже есть хочу. И в туалет тоже.
— Понимаю, — кивнула Лика. — Сама чуть не обосралась, — она повернула машину и съехала на место стихийной автостоянки.
Женя уже стоял возле мангала у загорелого кавказца, копаясь в шашлыках.
— Эт чё? Шашлык, по-твоему? — недовольно говорил Женя. — Ни запаха уксуса, ни жаренной корочки.
— Э, дорогой, — ответил продавец. — Не хочешь, не бери. Но следующая остановка только за деревней. В пяти километрах отсюда.
Женя тяжело вздохнул.
— Ладно. Хрен с тобой, — сказал он. — Давай, но только этот. Другие мне на фиг не нужны. Собаки-то хоть породистые были?
Продавец недобрым взглядом посмотрел на молодого человека.
— Да, шучу я. Шучу, — улыбнулся Женя. — Давай уже. Жрать охота.
Через минуту он уже с одноразовой пластмассовой тарелкой, на которой лежал шампур с парящим шашлыком, и стаканом кофе в другой руке подходил к столику. Мимо прошла Настя. Женя проводил её взглядом и поставил еду на столик. Через минуту рядом нарисовалась Лика.
— Чё жрём? — сходу поинтересовалась она. — Вкусняшку, да?
— Иди, там ещё осталось. — Женя пальцем указал себе за спину. Лика обошла его и направилась к продавцу.
За соседним столиком стояли двое пожилых людей. Оба в камуфляжных комбинезонах и больших кирзовых сапогах, покрытых не тонким слоем грязи. На головах обоих красовались тёмно-зелёные, сильно потёрты кепки. Рядом с ними на земле лежали два здоровенных, зелёных, походных рюкзака.
— Я тебе так скажу, — сказал один другому. — Дом тот проклят.
— Да, ладно, — усмехнулся собеседник.
— Я тебе говорю. Там когда-то дед жил. Колдун. Он специально дом себе построил подальше от всех. От деревни до него когда-то тропинка шла. А как дед помер, так наследнички объявились. Оформили домишко на себя, и давай его продавать. А покупателей, как не было, так и нет. Была одна семейка. Но им только ночь в доме переночевать хватило. Бежали из него без оглядки. Ну, а раз продать не удаётся, так они начали его на время людям отдавать, в аренду, дескать. И опять, кто сможет в нём переночевать, а кто и нет. Порой бегут ещё до рассвета.
— А дед тут причём? Колдовство его, что ли?
— А то как же. На нашем кладбище его могилки нет. Мы сами ходили, искали. Хотя родственнички его привозили с морга. Это вся деревня видела. А вот куда он после пропал, никто не знает. Но слухи ходят, что дети его не правильно из дома выносили. Колдунов-то через крышу надо вынимать. А они просто в двери его вынесли. Вот он уйти и не может. Или не хочет.
— Так куда они его дели-то?
— Не знаю, но народ говаривает, что прям в доме, в подполье, и закопали. Вот его дух и мучается до сих пор. Дети-то наши наслушались страшилок про этот дом, и пошли на спор в нём ночь провести. Один под утро прибежал. Седой весь, другого медведь растерзал рядом с этим домом, пропади он пропадом. А третьего только на второй день у реки нашли. Он с того времени ни говорит больше ни слова. Только мычит, как корова на дойку. Тот, который прибежал, говорит, что видел этого старика. Дескать, это он в медведя обратился и задрал того мальчонку.
— А милиция, как же?
— А что милиция? Отписку дали, что зверь напал, да родителям строгий выговор. А то, говорят, родительских прав лишат и девчонку их в детдом заберут. А дом всё так и стоит в лесу. Там садик есть небольшой, в нём говорят, дед сокровища свои зарыл. Семья у него богатая была. До революции многим, чем они владели, а пришли их раскулачивать, родителей всех перебили, поместье сожгли, а детишек по детдомам рассовали. Вот и этот из тех был, кто в детдом попал. Сбежал оттуда, а потом и дом этот выстроил. С тех пор людей он и не любит. Вот только матушка его перед тем, как красные пришли, дала ему записку, куда они основное своё богатство заныкали. Вот дед, как освоился на новом месте, так и перенёс всё к себе, да в саду зарыл.
Их трапеза подходила к концу. Они вытерли руки салфетками, похватали свои рюкзаки и направились к трассе.