Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 295)

— Возьми свой рюкзак в руки, я не собираюсь следить, чтобы он не потерялся.

Последовав совету эльфа, и, подозвав Чумадца, подхватил того на руки. Он это воспринял, к моему удивлению, опять же молча. Его словно подменили. А может и правда?

— Чумадец, ты как себя чувствуешь?

— Спасибо, всё хогошо, только мне этот эльф не нгавится, да и вообще, знаешь ли, «огден спящих» — это не то место, где мне хотелось бы оказаться после многовекового заточения в их же хганилище. Мы можем отсюда поскогее уйти?

— Можем. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Идём к моим друзьям.

Слова про моих друзей Чумадец комментировать не стал. Что-то он сегодня непривычно молчалив, не заболел ли? Кстати, а вот интересно, болеют ли живые артефакты?

Вскоре повязку с меня сорвали и заставили-таки прыгать к друзьям на шум кирки. Шум был привычный, монотонный. Почти ни на секунду не прерывающийся. Интересно Чумадец дорогу запомнил? Надо будет потом спросить.

— Парни, зацените: наш глава явился! — пещера была отчего-то довольно ярко освещена многочисленными факелами — совсем неэкономно, что-то это на моих друзей непохоже. Обычно больше одного факела никогда не горело, а тут сразу почти десяток.

Меня схватили в объятья и тискали по очереди, словно не видели много дней.

— Славься, славься, — начал фальшиво потягивать Сирано, — наш глава православный, сильный, державный, оплот наших дум!

— Сирано, что это ты такое затянул? Вольные вариации на тему «Боже царя храни»?

— Как же мне не восхвалять нашего доблестного, смелого и удачливого главу, когда он, сам того не ведая, увеличил уставной капитал клана до полумиллиона золотых.

— Как это? — только и смог проблеять я.

— Видишь ли в чём дело… — излагать историю про деньги начал Бармаклей, Сирано же лучился словно начищенный золотой, видно он сыграл тут первую скрипку, а потому не торопился излагать сам, — Ставки на тебя были примерно один к трём. Ну, что тебе удастся пройти это хранилище. Но Сирано сразу ставить не спешил. Хотя уже можно было неплохо приподняться.

— Я знал, я верил, — Сирано всё-таки не выдержал и подключился к изложению, — Что ты отчебучишь что-то такое, после чего ставки взлетят до небес и можно будет неплохо навариться.

— Ага, и ты таки отчебучил… Вот ты мне ответь, каким местом ты думал, когда запулил каменюкой в стеллаж хранилища? Это ж каким долбодятлом надо быть? И главное: зачем? Зачем ты это сделал?

— Меня словно что-то заставило. Кстати, знакомьтесь: Чумадец! — я показал рукой на спрятавшегося за моей спиной своего нового друга.

Все мои друзья принялись разглядывать мой приз из хранилища, а тот же внезапно подал голос.

— Ты это, хозяин, извини… Это из-за меня в общем. Это я немного надавил на твою волю, заставил тебя кинуть тот камень, чтобы книгу выманить, уж больно она хитгая, никак не попадалась. А перед волей хганилища ей было не устоять, я это точно знал. А вот, что у меня непегеносимость живых людей внутги, этого я не знал. Да и потом, мне бы и в голову не пгишло самому глотать людей. Зачем бы мне это понадобилось?

— Мда… Хорошо, что хоть сам признался…

— Кто признался? В чём? — все глаза были обращены в мою сторону.

— Чумадец.

— Ты что, ещё и с ним говорить можешь? Ну ладно с животными, я уже почти не удивляюсь этому факту, но чемодан?

— Не чемодан, а Чумадец.

— Спасибо, хозяин!

— Блин, количество бреда вокруг леса стремительно увеличивается. Не удивлюсь, если скоро он с каждым булыжником говорить будет, а те ему ещё и задания раздавать начнут, типа: «Перенеси меня на ту сторону дороги, оттуда лучше вид открывается!» А сам на ровном месте будет опыт грести.

— Лесовик, скажи мне, — несмотря на вопрос, Бармаклей, почёсывая бороду, задумчиво смотрел на Чумадца, — А с какими ещё неживыми предметами ты уже разговаривал?

— Ну с хранилищем, хотя тут скорее не я с ним разговаривал, а оно на меня орало: «Вандал! Вандал!»

— О да, это мы слышали, — все взгляды опять собрались на мне, — А с кем ещё?

— С пилой, топорами минотавров, изгородью на кладбище.

— Мда… А о чём ты с ними разговаривал?

— Да о ерунде всякой. Пила вот попросила, чтобы её починили, даже задание выдала.

— Ну вот! Я же говорил. Ему пила выдала задание. Пила!!! Мы явно не знаем всех возможностей игры. Вот какому дауну-разрабу пришло в голову заложить функционал выдачи заданий в игровые предметы? Это же не неписи? Это обычные предметы!

— Уж не знаю, кто и зачем, но сам факт довольно интересный, — задумчиво протянул Бармаклей.

— Соглашусь с тобой, — впервые подал голос Грум Бараш, — Это может в корне изменить все наши знания о местном мире. Неизвестно во что это может вылиться, потому лучше эту инфу на сторону не сливать — может аукнуться весьма серьёзными последствиями. Так что срочно начинаем следить за своим базаром.

— Поддерживаю, — Бармаклей, а вслед за ним и Сирано кивнули головами и все трое уставились на меня. Мне ничего не оставалось, как кивнуть. А что я — враг самому себе?

— Вы так и не рассказали, что там с выигрышем.

— Ах да! После того камня, ставки против тебя уже составили не три, а пятьдесят. Вот тут-то мы и поставили. После того же, как тебя проглотила книга, нашу ставку уже хотели забрать, но ведь трансляция продолжалась, а книгу проглотил твой Чумадец, бодро куда-то семенящий. А дальше… Дальше всё было весьма скучно. Ты исчез. Артефакты расползлись по местам, и только Чумадец бодро семенил куда-то своими короткими ножками. Семенил, семенил и потихоньку добежал до выхода. Кстати, ты знаешь, а скорость-то у него довольно неплохая. Километров тридцать-сорок точно развивает. Ну и последним аккордом было твое героическое появление как раз в тот момент, когда он подбежал к выходу. Опять вой сирены хранилища — «Вандал. Вандал!» И ты густо облепленный прилетевшими к тебе артефактами вываливаешься наружу, прихватив по дороге свой Чумадец или своего Чумадца или вообще свою. Как правильно-то, Лесовик? Он у тебя девочка или мальчик, одушевлённый или нет?

— Э-э-э… В Чумадца вложили душу, так что — одушевлённый, а судя по его отчеству, то он считает себя мальчиком.

— У него и отчество имеется? — у Сирано отчего-то начал дёргаться глаз.

— Ага, и даже фамилия.

— Толкать мои старые мокасины! — Сирано сорвал с себя шляпу и принялся яростно её теребить — явный признак неуравновешенности, — Клей, Грум, мы явно не в ту игру играем. Лесовик в игре без году неделя, а уже пилы ему задания выдают, посещает хранилище спящих, откуда вытаскивает с лёгкостью десяток артефактов, притом едва не разнеся к чертям собачьим это самое хранилище. А мы как дауны смотрим на всё это со стороны, и всё пролетает мимо нас.

— Радуйся, что на этом хоть деньжат приподняли.

— Это да!

— Кстати, а ты за себя сколько на него поставил?

— А вот этого я тебе не скажу хитрый гноме, ибо мои финансы — это мои финансы и никого другого они не касаются.

— Ну и ладно, хотя сволочь ты всё-таки!

— Чой-то? — Сирано опять водрузил свою шляпу на голову и с подозрением покосился на обвиняющего гнома.

— Ты разве не мог быть поубедительнее, когда уговаривал меня подождать со ставкой?

— Да я ж чуть ли не силком на твоих руках висел, только клановые деньги и не дал тебе поставить сразу, а свои ты сам сунул. Ну и кто тут крайний? Сам — торопыга, а я виноват? Нет уж, не надо на меня бочку катить, я тебе не левый пассажир, с которым это запросто проканает.

— Да ладно тебе, не злись, я тебя не виню!

Сирано пошёл красными пятнами и даже некоторое время не мог набрать в грудь воздуху для достойного ответа. Я переводил взгляд с одного друга на другого и только Грум Бараш беззастенчиво ржал. Заметив это, Сирано сразу сдулся:

— Нельзя так! Так ведь и озлобиться можно!

— Зато видишь, как ты быстро свою надутую колесом грудь приспустил, словно все заслуги твои, а не нашего друга, который всё-таки прошёл это хранилище целым и невредимым!

— Ну и скотина же ты, Клей!

— Отнюдь! Я — самый добрый, ласковый и приятный гном в целом свете!

Сирано только рукой махнул, а Грум Бараш внезапно тихо проговорил, словно себе под нос, но так, что его услышали все:

— Ну, да все вы, гномы, — такие сволочи, что даже ты из них — самый приятный.

— Интересная трактовка. Надо будет её обдумать, — после чего, не выдержав, засмеялся, вскоре к нему присоединились и мы.

Как же я, оказывается, соскучился по их обществу, дружным перепалкам, подколкам и вообще этой непринужденной атмосфере. Всё-таки правду говорят, что человек — существо социальное. А ведь отсутствовал-то я всего-то несколько дней, по своим меркам, а по местным — так и вовсе день прошёл, большую часть которого я бессовестно продрых в гостях у спящих. Кстати, нехорошо получилось, нельзя так просто прийти и уснуть в гостях. Мда… А ведь мне сейчас понадобится в другую Великую библиотеку пилить, а как туда добираться, я и понятия не имею.

— Ребят, а вы не знаете, как добраться до великой библиотеки фракции порядка?

Грум Бараш, отвлекшийся попить воды, отчего-то её выплюнул и уставился на меня. Сирано и Бармаклей, мило беседовавшие о чём-то, тоже прервались и смотрели в мою сторону во все глаза, словно увидели что-то такое, чего никак не ожидали.

— Лесовик, поправь меня, если я ошибаюсь, — как-то медленно начал выговаривать Сирано, — У тебя имеется приостановленный месячный абонемент в великую библиотеку спящих, она же великая библиотека хаоса, и теперь ты откуда-то достал абонемент в великую библиотеку порядка, она же великая библиотека гномьих гор?