Евгений Старухин – Лесовик 1-9 (страница 124)
— Освободила меня корпорация, она оказалась чрезвычайно заинтересованной в моём освобождении, потому моё дело перерасследовали и нашли настоящего виновного, а меня освободили. Предупреждая последующие вопросы, всякие «как» и «почему», сразу говорю: всё это я раскрывать не должен, так как это в интересах корпорации.
— А я говорил, что без этих, хитро… — заметив неодобрительный взгляд Бармаклея, Грум Бараш сбился, — Хм, ухих. Да, хитроухих, здесь не обошлось.
— Ну, что дальше делать-то будем камрады? — Сирано обвёл всех глазами.
— Ребят, мне срочно надо на выход, меня там адвокат дожидается.
— Нет, вы посмотрите на него! — всплеснул руками Сирано, — Он опять хочет сбежать. В прошлый раз пошел за цветами для девушки, а вернулся через три недели. Сколько же мы теперь его дожидаться будем, когда его там адвокат поджидает?
— Человека заставлять ждать действительно неправильно, — поддержал меня Бармаклей, — Так что шуруй, но не пропадай больше так надолго, а то сам видишь, как наш Сирано переживает.
Дальнейшую шуточную перебранку слушать я не стал. Выход.
Когда кокон открылся, на меня укоризненно смотрели техник с адвокатом. Техник даже махнул на меня рукой, чего, мол, еще от него ожидать. Адвокат от таких жестов воздержался, только в очередной раз вытер свою лысину платком.
— Молодой человек, ну надо же, в конце концов, иметь совесть, мы вас тут уже двадцать минут ждем. Вам не кажется, что это неуважение по отношению к окружающим?
— А вам не кажется, что я имею право написать письма своим друзьям и объяснить им, почему меня не было три недели, и куда я вообще пропал на этот срок. Люди же волновались.
— Сколько же у вас друзей, если вы так долго делали рассылку?
— Немного, всего четверо, — тут я вспомнил, что так и не прочитал письмо от Димыча. Впрочем, никуда оно не убежит. Прочитаю в следующий раз, — просто они настояли на личной встрече, а я не смог им отказать.
— Понятно, но теперь-то нас ничто не задерживает?
— В принципе нет, кстати, ответьте на вопрос: а где можно разжиться таким же прибором, который у вас поломался?
— К сожалению, нигде, такие приборы выдаются только сотрудникам корпорации. Вот если всё же заключите договор, тогда не исключено, что получите.
На этот раз до выхода идти было гораздо ближе.
На прощанье техник пожелал:
— Прощай Евгений! Надеюсь, что больше мы с тобой не увидимся.
— И вам, Дмитрий Олегович, всего самого доброго, — вот странно: человек не сделал для меня ни хорошего, ни плохого, просто выполнял свою работу, а оставил о себе самые лучшие впечатления. Неужели это такая редкость в наше время?
Мы загрузились в поджидающий нас автомобиль. Он был не в пример комфортабельнее того, на котором меня сюда привезли. Впрочем, сравнивая воронок тюремщиков и представительский автомобиль адвоката, предпочтение явно не могло быть отдано первому.
Мы удобно устроились на заднем сидении, а шофер плавно тронул машину.
— Евгений Георгиевич, могу я поинтересоваться вашими дальнейшими планами?
— В каком смысле?
— Ну, вот мы сейчас приедем в наш офис. За вас возьмутся зубры нашего маркетингового бизнеса и оформят вам контракт на минимальную сумму из всех возможных. А вы при этом будете счастливы, что смогли с них хоть что-то выцыганить. Ну вот, к примеру, на какую сумму контракта вы рассчитываете?
— Откровенно говоря, я об этом еще не думал, я еще даже никак не привыкну к тому, что уже на свободе.
— Вот и я о том же! И пока вы весь из себя такой тепленький, они вас и прихватят за жабры так, что и не дернетесь никуда.
— Я так понимаю, у вас есть, что мне предложить…
— С вами очень приятно иметь дело, Евгений Георгиевич, вы всё прекрасно понимаете. Мне бы очень хотелось представлять ваши интересы в этом деле, но, к моему прискорбию, не получится. Ибо, как вы знаете, я сам являюсь частью корпорации. Зато у меня имеется весьма талантливый племянник, сын моей любимой сестры Розы. Так вот, этот мальчик прекрасно разбирается в нынешних ценах на этом рынке и может вас просветить по этому поводу всего лишь за скромные тридцать процентов от вашего будущего гонорара.
— Я правильно вас понял, что он меня только просветит по поводу цен, а помогать не будет и всё это за тридцать процентов.
— Вы всё прекрасно поняли.
— Бронислав Яковлевич, я разве давал повод считать себя идиотом?
— Что вы! Как можно!
— Тогда зачем вы пытаетесь меня таковым выставить? За простую информацию, которая имеет смысл всего один раз, никто и никогда не будет платить постоянно тридцать процентов от своего дохода.
— Ну что вы! Я совсем не имел этого в виду, — но отчего-то мне казалось, что именно это он в виду и имел, — Разумеется, подразумевалось тридцать процентов от вашего первого гонорара.
— Это другое дело, но тридцать процентов всё равно весьма много, не находите?
— Ну, как же много? Это же всего один раз, а потом вы будете получать полностью все свои законные сто процентов.
— Видите ли, я предполагаю, что данная информация не является тайной за семью печатями и ее прекрасно можно найти в сети, правда придется немного повозиться и порыскать по разным источникам.
— Но вот именно для того, чтобы сократить ваши затраты времени на поиски необходимой информации, а также чтобы вы могли поверить во всю серьёзность намерений моего племянника, гонорар берется именно в процентах от вашего будущего гонорара, а не в четко фиксированной сумме. Это прекрасно доказывает, что он будет кровно заинтересован в предоставлении вам как можно более точной информации.
— Что ж, вполне разумно, но полагаю тридцать процентов это весьма большая сумма.
— А вот это уже будет полностью зависеть от вас. Кроме того, моему племяннику пойдет только двадцать пять процентов, а пять процентов пойдет в мой карман, как приведшего клиента к нему. Кроме того, его ставка является фиксированной и изменению не подлежит. Ну, так что, мы поедем к моему племяннику или вы таки берёте скорбный труд поиска на себя, также находя для себя самостоятельно место проживания в данном городе?
Грамотно, ой грамотно действует Гугенштейн. Последнюю пакость подложил на самый конец, как гвоздь в крышку гроба заколотил, вот бы кого отправить торговаться за свой контракт… Эх, мечты…
— Конечно, я согласен, Бронислав Яковлевич.
— Что ж, прекрасно. Прекрасно, что я в вас не ошибся, и вы вполне разумный молодой человек. Мишенька, ты слышал этого молодого человека? Мы едем к Яше.
— Так точно, Бронислав Яковлевич, ответил шофер и почему-то подмигнул мне в зеркало заднего вида.
Всё оставшееся время пути адвокат распинался, какой хорошей информацией владеет племянник, а также что он прекрасно умеет собирать её по крупицам из разных источников, отсеивать лишнюю и преподносить только то, что нужно.
Мы приехали во двор обычной пятиэтажной хрущёвки. Подъезд был также ничем не примечательный. Подошли к обычной немного обшарпанной железной двери. Что-то пока не похоже, что у племянника моего адвоката были серьёзные доходы. Дверь нам открыл Гугенштейн Бронислав Яковлевич, только без его брюшка и седины в кудрях, обрамляющих лысину, было значительно меньше.
— Яшенька, добрый день!
— Здравствуйте, дядя Слава, заходите, пожалуйста, — ответил хозяин, открывая дверь шире, после чего отступил назад, давая нам пройти в прихожую.
Бронислав Яковлевич сделал приглашающий жест, мне не оставалось ничего кроме как войти. Адвокат вошел следом и закрыл дверь.
— Как здоровье тети Маши, как Боренька и Юля? — Поинтересовался неизвестными мне людьми хозяин квартиры.
— Спасибо, Яша, всё прекрасно! Я тут тебе одного весьма сообразительного человечка привел. Евпак Евгений Георгиевич. Как раз по твоему профилю. О расценках я его уведомил, он полностью согласен. И да, Яша, он ОЧЕНЬ, — последнее слово он выделил нажимом, ясно, что какой-то шифр, но меня в него явно посвящать не собирались, — сообразительный. Евгений Георгиевич, а это мой племянник Яков Семенович Петров.
Я едва не поперхнулся, уж больно неожиданной оказалась фамилия для племянника Гугенштейна.
— Прошу проходить, Евгений Георгиевич. Так значит, вас интересует информация о текущих контрактах корпорации, дополнительных опциях и прочих привилегиях, я правильно понимаю?
— Вы всё прекрасно поняли.
Внутри квартира значительно отличалась от внешнего антуража. Нет, здесь не было дешевой позолоты и скульптур, но всё, что попадалось на глаза, казалось каким-то монументальным: если буфет, то до самого потолка, резной и явно антикварный; если стол, так мощный и надежный — на такой даже двадцатилитровый самовар поставишь, и он не скрипнет, не перекосится; ну и стулья соответствующие. Дед меня водил в городе иногда в музеи-усадьбы разных помещиков, так вот там была похожая мебель.
Хозяин жестом предложил нам присесть за стол, на котором уже стоял интересный фарфоровый чайник где-то литра на два. Чайник был черным и расписан какими-то красными птицами. Также на столе стояли пиалы явно из одного комплекта с чайником. Также имелось несколько креманок с вареньем и сахарница. Пиал на столе было ровно три. Я невольно усмехнулся. Мой приезд был согласован заранее.
После того как мы уселись, хозяин разлил чай по пиалам и предложил:
— Ну что, не будем откладывать дело в долгий ящик? Предлагаю вам подписать стандартный контракт для нашего дела.