Евгений Старшов – Сирия на перекрестке эпох и цивилизаций (страница 6)
Ранее уже была отмечена попытка аморрейского царя усидеть на двух стульях меж двумя агрессивнейшими и сильнейшими соседями. Об одном из них, державе фараонов, известно чрезвычайно много, посему и умолчим, о другом следует сказать несколько слов; Хеттское царство, по отношению к которому часто употребляют хоть и не совсем верное (анахронизм!), но довольно точное слово – «империя», не так избаловано вниманием широкой публики, а зря.
Хеттская анатолийская держава некогда (ок. 1800–1180 гг. до н. э.) занимала большую часть Малой Азии, а также периодически – Сирию и Палестину. В поздний – и наивысший – период своего существования (XV–XIII вв. до н. э.) основными ее врагами, кроме Египта (с интересами которого она сталкивалась как раз в Сирии и Палестине, а также на Кипре), были державы запада Малой Азии, а именно – Лукка, т. е. ликийцы, Аххиява (греческое малоазийское царство со столицей в Милаванде (позднейшем Милете)) и Арцава (земли, относившиеся к позднейшему Эфесу). Как всегда в политике, у всех вышеназванных сторон конфликта не было постоянных друзей или врагов, но были лишь постоянные интересы, однако нельзя не отметить ту стойкость, с которые эти небольшие западноанатолийские государства противостояли хеттскому колоссу. Но повторим: когда было выгодно, его же поддерживали против Египта, вступали в военные союзы и междинастические браки. Играли в эти игры и аморрейские цари – как-то хеттский царь Тудхалия IV расчувствовался до того, что в письме царю аморреев Истариуве признал царя ахейского одним из нескольких, равных себе (наряду с ассирийским, вавилонским и египетским, а также, видимо, адресатом[12]), однако в последний момент передумал, и имя греческого властителя было с таблички вычищено. Вообще хеттский царский архив, обнаруженный в турецком Богазкёе, – бесценный кладезь разносторонней информации, в т. ч. и по сирийским делам.
Ликийцы – свободолюбивые жители юго-западного побережья Малой Азии – выступили в качестве союзников хеттов в т. н. Кадешской войне, кульминацией которой и стала знаменитая Битва колесниц в Сирии, на реке Оронт, завершившаяся, несмотря на многошумящие и широковещательные заверения Рамзеса II (1303–1213 гг. до н. э., правил с 1279 г.), даже не «вничью» с хеттским царем Муваталлисом II (1295–1272 гг. до н. э.), как обычно принято писать в исторических трудах, а конкретным поражением египтян. Фараон привел 20 000 воинов, включая наемников из Палестины; его соперник собрал 30 000[13], из них 7500 находились на 2500 колесницах, фактически решивших исход боя. Богазкёйский архив недвусмысленно указывает на то, что страна Амурру и до, и после битвы при Кадеше оставалась в зависимости от хеттов. Более того, хетты после битвы при Кадеше пошли в наступление на египетские владения! Царем Амурру тогда был Бентешина.
Ю. Реунов приводит следующие фрагменты хеттских документов, касающихся этой битвы в Сирии и аморрейских царей. Из послания аморрейского царя Иштармуваша, преемника Бентешины, хеттскому царю Тутхалиясу, сыну узурпатора Хаттусилиса III: «…И он (Бентешина) был верен отцу Солнца[14], а также стране Хатти был он верен и не провинился по отношению к стране Хатти». «Когда, однако, Муваталлис, дядя Солнца, был царем, люди страны Амурру провинились перед ним и сказали ему следующее: “Искренними подданными были мы, теперь, однако, мы (более) не твои подданные”. И (на сторону) царя страны Египет перешли они. И дядя Солнца Муваталлис и царь Египта сразились из-за людей страны Амурру. И Муваталлис победил его, и страну Амурру уничтожил он оружием и подчинил ее. И в стране Амурру сделал он Шапилиша царем». После Кадеша (другой документ): «Так что, [однако, мой брат] вел против царя Египта [в стране Хурр] и войну. [Когда], однако, царь Египта из (?) страны Хурри [наза]д в страну Аба [от]ошел, [тогда (?)] завоевал мой брат Муваталлис страну Аба. [Арма-у-ас (Армадаттас), однако, был] в стране Хатти, я же [был] в стране Аба». Весьма интересно указание на то, что причиной войны стало именно обладание и подчинение Амурру.
Египетская реляция о победе тоже сохранилась, будучи высеченной на стенах храмов. Она сообщает о прибытии фараона с войском к югу от Кадеша, о том, как хеттские лазутчики сообщили Рамзесу ложные сведения, о перемещении египетского войска к северу, о получении истинных сведений от пленных «языков» и о военном совете, проведенном фараоном. И, наконец, хеттское войско нападает на врага врасплох, так что и жизнь самого фараона оказывается в опасности; впрочем, он спасается и хвастает несуществующей победой: «И вот, когда его величество сидел, беседуя со обоими серами, пришел этот побежденный князь страны хеттов вместе со своим войском и своими колесницами, равно как со всеми многочисленными странами, которые вместе с ним. Переправились они через канал, который к югу от Кадеша, и они проникли внутрь войска его величества, когда оно маршировало и не ожидало их. И тогда отступило войско и колесницы его величества перед ними, к северу от того места, где находился его величество. И враги (т. е. войско) этого побежденного князя страны хеттов окружили телохранителей его величества, которые были подле него. Когда увидел их его величество, стал он торопиться и разгневался против них, подобно отцу его Монту, владыке Фив. Схватил он оружие, и надел он сам свой панцирь. Был он подобен Ваалу в его час. Тогда вскочил он на свою колесницу «Победа в Фивах», и он быстро стал впереди (войска), один во главе его… Он врезался в середину врагов (т. е. войска) этого побежденного князя страны хеттов и многочисленных стран, которые вместе с ними. Его величество был подобен Сутеху, великого мощью, был подобен Сохмет, когда она неистовствует[15]. Его величество убивал всех врагов (т. е. войско) этого побежденного князя страны хеттов вместе с его великими старейшинами, со всеми его братьями, равно как со всеми его знатными всех стран, которых он привел вместе с собой, войском и колесницами, побеждая их одного за другим. Его величество убивал их там, где они находились, и они падали перед его лошадьми. Его величество был один, не было другого вместе с ним. Его величество низвергал врагов (т. е. войско) этого побежденного князя страны хеттов, и они падали один за одним в воды Оронта. Победил я все страны, я единственный, когда бросили меня мое войско и мои колесницы. Ни один из них не вернулся. Клянусь я, как любит меня Ра, как почитает меня отец мой Атум, что все сказанное его величеством сделано им воистину перед войском и колесницами». Один из барельефов показывает трагически-смешное положение царя сирийского Алеппо, который чуть не утонул при бегстве; его, нахлебавшегося воды, перевернули вниз головой его собственные воины, чтоб он от нее избавился. Кто-кто, а египтяне знали толк в пропагандистском искусстве!
Впрочем, несмотря на постоянные военные эксцессы, агломерация семитско-хананейских племен оказалась очень жизнеспособной и экономически устойчивой: что нарушала война, практически мгновенно исцеляла торговля – еще библейский пророк Осия жаловался: «Хананеянин с неверными весами в руках любит обижать» (Ос. 12: 7). Старейшим торговым партнером был Египет, еще с III тысячелетия до н. э. экспортировавший знаменитый ливанский кедр[16], необходимый для строительства как зданий, так и кораблей – самые старые останки ливанского кедра найдены в ступенчатой пирамиде Джосера (2650 г. до н. э.) и Саккаре (Мемфисе), а в 1954 г. была обнаружена сделанная из кедровой древесины прогулочная речная барка фараона Хуфу (Хеопса, сер. XXVI в. до н. э.); в обмен везли папирус, в итоге давший греческое имя городу Губла, куда его завозили – Библ (вспомните, что «Библия» в переводе с греческого – это «книги», отсюда и как бы наше (а на самом деле тоже греческое) слово «библиотека»). Египтяне очень ценили сириек, некоторые из которых становились наложницами и женами не только вельмож, но и фараонов. Ханаанцы первыми освоили плавку железа и разработали методы его укрепления путем добавления соответствующих примесей; они были превосходными ювелирами, и множество образцов их изделий найдено на землях их бывших агрессивных соседей. Более того, доказано, что в IX в. до н. э. «артели» сиро-финикийских резчиков по кости трудились на Крите – а Р. Уиллетс нашел куда более древние параллели еще даже крито-минойского искусства с сирийским (пер. с англ. –