Евгений Старшов – Римская Британия (страница 8)

Греко-египетский писатель Афиней (170–223 гг. н. э.) процитировал в своем «Пире мудрецов» философа Посидония Родосского (135—51 гг. до н. э.), оставившего следующие колоритные зарисовки кельтских пиршеств: «Стоик Посидоний, сочинивший свою «Историю» не без влияния философии той школы, приверженцем которой он был, описывает в ней много обычаев и установлений различных народов: «Кельты, – пишет он, – принимают пищу за деревянными столами, под которые подкладываются охапки сена так, чтобы они лишь немного возвышались над землей. Пища их – немного хлеба и много мяса, вареного и зажаренного на углях или рожнах. Едят они опрятно, но с каким-то львиным неистовством: двумя руками хватают кусок животного и обгрызают мясо зубами; если же кусок жесткий, то отрезают от него мясо ножичком, который нарочно лежит у них в ножнах. Те из них, что живут по рекам и по побережью внутреннего и внешнего моря, питаются печеной рыбой, приправляя ее солью, уксусом и тмином; тмин они кладут и в питье. Оливковым маслом они не пользуются, оно редко и с непривычки кажется им невкусным. Когда обедают большой компанией, то усаживаются в круг, а в середину как предводитель хора садится самый влиятельный, превосходящий всех или военным умением, или знатностью, или богатством. Рядом усаживается гость, а затем по обе стороны, согласно своему достоинству, занимают места остальные. Позади них становятся телохранители с длинными щитами, а напротив, усевшись в круг по примеру господ, пируют копьеносцы. Прислужники разносят питье в сосудах, похожих на наши чаши с носиком, глиняных или серебряных. Таковы же и подносы, на которых подают кушанья; а иные пользуются медными, деревянными или плетенными из прутьев корзинками. На богатых пирах пьют неразбавленное привозное вино из Италии или Массалии и только изредка добавляют в него воды. На более скромных трапезах пьют пшеничную брагу, приправленную медом, а народ ее пьет и без приправ; называется она кормой. Отпивают они ее почасту, но понемногу, не более киафа из одной и той же чаши. Питье это разносит раб по кругу слева направо и обратно, как у них принято, богам же они поклоняются, поворачиваясь в правую сторону». В рассказе о Луернии, отце того Битуита, что был убит римлянами, Посидоний пишет, что, добиваясь народной любви, он разъезжал по полям на колеснице, разбрасывая золото и серебро десяткам тысяч сопровождавших его кельтов; огородив прямоугольное пространство стороной в двенадцать стадиев, он поставил там чаны, наполненные дорогим вином, снеди же заготовил такие горы, что помногу дней подряд мог угощать всех желающих, не испытывая ни в чем недостатка. Когда же подошел назначенный им конец празднества, вдруг явился к нему припозднившийся варварский поэт (бард) и принялся оплакивать свое опоздание и воспевать величие вождя; тому это так понравилось, что, приказав подать мешок с золотом, он бросил его бежавшему за колесницей поэту. А тот, подхватив подарок, стал петь, что даже следы, оставляемые на земле его колесницей, несут людям золото и благодеяния…

В двадцать третьей книге своей «Истории» Посидоний пишет: «На пирах кельты часто устраивают поединки. Приходят они с оружием и бьются или с мнимым противником, или, шутя, друг с другом; но иногда случаются и ранения, тогда они приходят в ярость, и, если не вмешаются окружающие, дело может дойти до убийства. В древности, – продолжает он, – за трапезой подавались цельные окорока и самому сильному воину вручалось бедро; если же кто-либо начинал спорить, то они вступали в поединок и бились насмерть» («Пир мудрецов», IV, 36–37, 40). Все это вполне согласуется с «Повестью о кабане Мак-Дато».

Из кельтских развлечений известны, кроме обжорства, музыки и поножовщины, охота, различные игры, спортивные и интеллектуальные (например, «фидхелл» – некий аналог шахмат, и «брандуб» («черный ворон») – настольная игра с применением фишек и костей).

Часть укрепленных бриттских поселений ко времени прихода в Британию римлян уже имела характерные черты протогородов (oppida) – прямоугольную планировку, деревянные стены и т. п., а кельты прекрасно знали искусство каменной кладки. Примеры – фундаменты жилищ и храмов, и даже знаменитые «Атлантические круглые дома», как двустенные – да еще с галереями меж стенами – в Мусе на Шетландских островах или двухэтажный в Льюисе, некогда выложенные из камня целиком, опять же шетландские «дома-колеса» (каменные перегородки, словно спицы колеса, разбивали такой круглый дом на отсеки), также в Аргайле, Гленельге, Инвернессшире, Стирлингшире, Сазерленде, на Оркнейских островах и др.; затейливые каменные колодцы со спуском в цистерны на Оркнейских островах, ритуальный гранитный бассейн в галльском Бибракте. Наконец, если говорить о стенах укреплений, – весьма своеобразная murusgallicus, т. е. галльская стена, сложенная из камней и деревянных балок, скрепленных меж собой железными гвоздями. В Бибракте она тянулось 5 км, окружая 335 акров городской площади. Более того, зная о способности некоторых камней плавиться и спекаться в стекловидную массу, галлы нарочно подвергали свои крепостные стены воздействию огня снаружи, отчего такие камни и спекались внутри стен от сильного жара в безвоздушном пространстве. Пример «галльской стены» в Великобритании – в Абернети (Пертшир), а также довольно поздний бургхедский форт в Моришире, датированный V в. н. э. (зато выстроенный вне зоны римского влияния и, следовательно, в отеческих традициях); форты Аргайла и Шетландских островов – полностью каменные, зачастую весьма сложной формы, предусматривающие не одну линию обороны и особой формы крепостные ворота, затруднявшие проникновение противника. Установлено, что часть городов, прежде считавшихся исконно римскими, возникли отнюдь не на пустом месте, но являются развитием протогородов-крепостей бриттов – таковы в первую очередь Лондиниум (Лондон), Камулодунум (Колчестер), Веруламиум (Сент-Олбанс), а также Каллева (Силчестер), Вента (Винчестер), Сегсбери, порт Хенгистбери, корнуолльский Тингатель, ирландский Дан Энгус и др.(примечательно, что Колчестер и Силчестер еще с конца II в. до н. э. являются центрами чеканки местных монет – «наследие» переселенцев-белгов). При раскопках на территории лондонского Тауэра нашли много интересных артефактов доримского времени (черепки, кремневые наконечники – в части внутреннего двора у башни Лэнторн), включая захоронение подростка 40 г. н. э. – белга из племени триновантов или катувеллаунов (отметим, что походы Цезаря были все же явлением эпизодическим, а завоевание Британии состоится только 3 года спустя). О Камулодунуме, столице Кассивелауна, Юлий Цезарь (100—44 гг. до н. э.) пишет так, упоминая себя всегда в третьем лице: «(От послов Цезарь) узнал, что недалеко отсюда находится город Кассивеллаун[22], защищенный лесами и болотами, и что в нем сосредоточено довольно большое количество людей и скота. Городом британцы называют всякое место в труднопроходимом лесу, защищенное валом и рвом; туда они обыкновенно спасаются от неприятельских набегов. Он двинулся туда с легионами. Местность оказалась отлично защищенной природой и человеческим искусством» («Записки о Галльской войне», VI, 21). Недаром римляне, овладев Британией, немедленно займутся обустройством своих городов именно на основе бриттских «опидов» – поджимали время и обстоятельства, и лишь немного позже приступят к оригинальному градотворчеству в тех местах, в которых сочтут это нужным для себя. Но об этом – позже.

Ранее уже была отмечена крайняя ценность ирландских сведений о культуре, нравах, обычаях кельтов, тем более что кельты Британии рассматриваются почти исключительно через призму греко-римских авторов. Излишне рассуждать по поводу того, к каким искажениям все это приводит. Вполне естественно, что, встречая некий феномен и желая его обрисовать доступно для понимания своих читателей, средиземноморский автор будет оперировать известными его кругу понятиями, проводить соответствующие аналогии и т. д. и т. п. И посему архиверно указывает А.А. Смирнов, что «самым крупным очагом кельтской культуры в Средние века была именно Ирландия. Это была единственная страна на западе Европы, куда не ступала нога римского легионера». Соответственно, ирландские сведения куда более аутентичны, хотя, опять же повторим свою раннюю мысль, надо делать определенные поправки на прошедшие века и на то, что ирландцы и бритты – это разные ветви кельтов. Как продолжает тот же автор, «нравы населения были чрезвычайно грубы и жестоки. Обычными занятиями всех “благородных” были война и охота. Покорение туземных племен (пиктов, атекоттов) на севере Ирландии еще не было закончено. Было много и других причин для войн и распрей. Постоянно совершались всякие правонарушения и взаимные обиды. Низшие князья восставали против высших. Грабежи происходили ежедневно. Так как главным богатством был скот, то распространеннейшей формой разбоя был угон скота. Такие “угоны коров” (или быков) прославлены во многих сагах. Один из них является темой великой ирландской эпопеи “Угон быка из Куальнге”. Вдобавок к этому ирландские пираты непрестанно грабили берега Англии и Шотландии, увозя жителей, чтобы обратить их в рабство: одним из таких бриттских пленников-рабов и был святой Патрик, старавшийся обратить Ирландию в христианство. Предпринимались и более далекие экспедиции, отголоски которых звучат в сагах о Кухулине. В результате таких набегов, принявших со временем более организованную форму, Западная Шотландия была колонизована ирландцами – предками части нынешних горных шотландцев. Способ ведения войны отличался большой жестокостью. Население целых поселков иногда сплошь избивалось, посевы уничтожались, весь скот угонялся. Каждый “свободный” был воином. Любопытно, что сражались и женщины. Лишь в 697 году, по настоянию аббата Адамнана, был принят закон, освобождающий женщин от военной повинности. Иногда водили в бой специально обученных боевых псов, которые грызли врага. Был обычай отрезать головы убитых врагов и сохранять черепа в качестве трофеев. Про одного из героев, Кета, сына Матаха, в сагах рассказывается, что он не мог уснуть, иначе как подложив под колено голову убитого им в тот день врага[23]. Более упрощенным способом было отрезание и хранение языков, как это описано в начале саги “Болезнь Кухулина”».