Евгений Старшов – Элеонора Аквитанская. Королева с львиным сердцем (страница 30)
Вынужденный биться на нескольких фронтах сразу, Генрих II показал себя блестящим полководцем, хотя «исход» приближенных Генриха к его сыновьям начал иметь практически массовый характер – как писал современник, «замечая, как переходили к врагам, один за другим, оберегатели его собственных покоев, которым он доверял свою особу и жизнь, он погружался в величайшую скорбь и отчаяние; потому что всякую ночь уходил кто-нибудь из них, и при каждой утренней перекличке вновь замечали чье-нибудь отсутствие». Первым делом он нанял 20 000 брабантцев (они же катероны и рутьеры – воины во время войны и грабители в дни мира), заложив все свое более-менее ценное добро, включая знаменитый коронационный меч, украшенный алмазами, и ускоренным маршем повел их из Руана на врага. Нормандский поэт Вас, каноник и придворный Генриха, писал:
Людовик еще в дни мира ворчливо отмечал, когда ему доносили о постоянных молниеносных разъездах Генриха по своему государству: «Он будто летает, а не скачет на лошади».
Важным и весьма успешным мероприятием, проведенным Генрихом по отношению к своим восставшим вассалам, стало их отлучение, организованное верными ему епископами, подтвержденное римским папой, не так давно ублаженным Генрихом по всем статьям в связи с делом Бекета. Генрих писал папе: «К Вам, возведенному Богом до высоты пастырских обязанностей, для научения Его народа правилам спасения – я, отсутствующий телом, но присутствующий духом, припадаю. Вашему правосудию принадлежит английское королевство, и я считаю своим долгом соблюдать в отношении к Вам все узаконения, учрежденные для ленных властителей: пусть Англия узнает, что может сделать римский владыко; и если Вы не употребляете мирского оружия, то защитите, по крайней мере, мечом духовным наследие блаженного Петра».
Мирные переговоры в Жизоре (под знаменитым вязом или дубом, к которому мы вернемся позже), на которых Генрих предлагал мятежным сыновьям неплохие условия (старшему – половину доходов Англии, 4 замка, если он предпочтет жить там, а если на континенте – по одному замку в Анжу, Мэне и Турени со всеми доходами этих земель плюс половина доходов Нормандии; Ричарду и Джеффри тоже давались хорошие наделы и деньги), по науськиванию французского короля были сорваны безобразным поведением бунтовщика Роберта Лестерского, осмелившегося обнажить меч и угрожать им своему королю. Заодно отметим, что в сентябре он и барон Гуго Биго, наняв фламандцев, высадились в Англии, но были разбиты вчетверо меньшим войском.
Разбив французов и фламандцев, Генрих обрушился на Аквитанию. Перед тем, правда, по его приказу архиепископ Ротру Руанский направил королеве прелюбопытнейшее послание, в котором от лица прелата король – искренне ли, или под воздействием неблагоприятных обстоятельств – предлагал Элеоноре примирение: «Королеве Англии – архиепископ Руанский и его викарные епископы… Сие да всем известно, и ни один христианин не имеет права не знать сего: супружеские узы прочны и нерушимы. Священное Писание, кое не может лгать, предписывает нам, что свершившийся брак не может быть расторгнут: “Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает” (Мф. 19: 6). Любой человек, разлучающий супругов, становится нарушителем Божественной воли. Виновна та супруга, что покидает своего мужа и не хранит верность этим узам. Когда супруги становятся единой плотью, должно, чтобы союз тел дополнялся союзом умов и единством в решениях. Супруга, не подчиняющаяся своему мужу, поступает наперекор своему природному положению, апостольской заповеди и евангельскому закону. Ибо “жене глава – муж” (1 Кор. 11: 3), она извлечена из мужчины, связана с оным и подчинена власти своего мужа. А посему все мы в единодушном плаче и сетовании сожалеем о том, что ты, женщина столь мудрая, отделяешь себя от мужа своего… Еще хуже то – и сие еще больше противоречит закону Божьему – что ты позволяешь своим детям, отпрыскам господина твоего короля, восставать против их отца, как верно говорится в пророчестве: “Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против меня” (Ис. 1: 2)… Нам это прекрасно известно: ты станешь причиной всеобщей гибели, ежели не вернешься к супругу. Ошибка, ответственность за которую падет лишь на тебя, нанесет вред всем. Прославленная королева, вернись к тому, кому суждено быть твоим мужем и нашим господином… Если молитвы наши не сумеют переубедить тебя, это сделает скорбь людская, неминуемое разорение Церкви и опустошение королевства. Ибо либо лжет Евангелие, либо “всякое царство, разделившееся в самом себе, опустеет” (Лк. 11: 17). Опустошение это, конечно, не может быть вменено в вину сеньору королю, но повинны в нем сыновья его и те, кто за ними последовал. Ты же поступаешь как женщина, и принимаешь решения, как ребенок, чем наносишь оскорбление господину нашему королю, коему покоряются даже самые могущественные государи! А посему вернись со своими детьми, пока не случилось худшее, к супругу, коему должна ты повиноваться, с коим ты должна жить. Если ты возвратишься к нему, то ни ты, ни твои сыновья – никто из вас не попадет под подозрение. Мы совершенно уверены в том, что король предложит вам свою любовь и защиту. Призываю, прошу тебя об этом, как умоляю и детей твоих подчиниться их отцу: они причинили ему столь много тревог, трудов и бед… Ты – наша паства, как и твой муж, однако мы не можем уклоняться от правосудия: либо ты вернешься к своему мужу, либо мы будем вынуждены в соответствии с каноническим правом отлучить тебя от церкви. Мы говорим это неохотно, но нам придется сделать это – против собственной воли, со скорбью и слезами, – в том случае, если ты не раскаешься».
Да, с военной точки зрения дела у Элеоноры обстояли хуже некуда. Король брал замки ее вассалов, словно орехи колол, и им уже было не до всеобщего ликования, выраженного летописцем – Ришаром из Пуату: «Радуйся, о Аквитания, ликуй, о Пуату, ибо скипетр короля Аквилона от тебя удаляется». Но Элеонора недаром осталась в истории как Аквитанская Львица. Может, ласковое слово и реальная перемена образа жизни супруга оказали бы на нее положительное действие – ведь ей не могли быть неизвестны слова св. апостола Павла о любви – «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13: 4–8). Она же любила Генриха! Вот что могло бы растопить ее сердце – но никак не угрозы! Это что тушить маслом огонь. Что ей отлучение?! Она решается разыграть новую комбинацию, сорвавшуюся практически случайно. На дороге, ведущей из Пуату в Шартр, наемники Генриха остановили разъезд аквитанских всадников из замка Фэй и, ввиду военных действий, подвергли их аресту. Одним из этих всадников оказалась переодетая в мужской костюм мятежная королева, спешащая в Париж к своим сыновьям… Как свидетельствует Гервазий Кентерберийский: «Когда королева Алиенора бежала, расставшись ради этого со своим женским одеянием, ее схватили и поместили под надежную охрану. Поговаривали, что все это <мятеж сыновей> произошло из-за ее подстрекательств и по совету. Она, действительно, была очень мудрой, родовитой, но непостоянной женщиной».
Как пишет Р. Перну, «захватив в плен Алиенору, он (Генрих) разрубил самый узел заговора». Элеонору немедленно препроводили в Шинон, где она провела порядка полугода в замковой башне, пока ее неверный супруг сражался с их общими детьми. Ришар Пуатевинский разразился по этому поводу следующими скорбными ламентациями: «Скажи мне, двуглавая Орлица[61], скажи мне, где ты была, когда твои орлята, вылетев из гнезда, осмелились нацелить когти на короля Аквилона? Это ты, нам известно, побудила их восстать против отца. Вот потому ты была оторвана от твоей собственной земли и увезена в чужую землю. Твои бароны своими тихими речами хитро ввели тебя в заблуждение. Твоя цитра зазвучала скорбно, а флейта горестно. Прежде ты, утонченная и полная неги, пользовалась царственной свободой, была осыпана богатствами, твои юные подруги пели свои сладкие кантилены под звуки тамбурина и цитры. Тебя пленяло пение флейты, ты ликовала, внимая аккордам, извлекаемым твоими музыкантами. Молю тебя, Королева, увенчанная двумя коронами, прекрати беспрестанно горевать; к чему истязать себя горем, к чему ежедневно удручать твое сердце слезами; вернись, о пленница, вернись, если можешь, в свою страну. А если не можешь, пусть твой плач прозвучит подобно плачу Иерусалимского царя: "Увы! изгнание мое затянулось, я жил с невежественными и непросвещенными людьми". Возвратись, возвратись к своей жалобе и скажи: “Слезы денно и нощно были моим хлебом, и каждый день мне говорили: "Где твои родные, где твои юные служанки, где твои советники?” Одних внезапно оторвали от их земель и предали позорной смерти, другие были лишены зрения, третьи скитаются в разных местах и считаются беглецами. Ты, Орлица порушенного союза, доколе ты будешь взывать понапрасну, не встречая ответа? Король Аквилона взял тебя в осаду. Кричи вместе с пророком, вопи неустанно, возвысь свой голос подобно трубе, чтобы достиг он слуха твоих детей; он и в самом деле ими услышан, и настанет день, когда твои сыновья тебя освободят, и ты возвратишься на твои земли».