Евгений Старшов – Элеонора Аквитанская. Королева с львиным сердцем (страница 15)

А пока идея нового похода бесплодно издыхала, Людовик тем временем предоставил своим воинам новое поле деятельности, поддержав английского короля Стефана и намереваясь напасть на Нормандию, которую годом ранее Жоффруа Плантагенет и его супруга Матильда – дочь Генриха Боклерка, прежнего короля Англии, как помнит читатель – передали в управление своему старшему сыну Генриху. Людовик воспользовался предлогом, что новый герцог Нормандии не принес ему вассальную присягу. Впрочем, по тогдашним понятиям это было справедливо, и нередко, когда отношения меж соседями были относительно хорошими, английские короли, будучи полными суверенами в Англии, приносили французскому королю вассальную присягу за свои владения на территории Франции.

Опять же, пока был жив Сугерий, война не начиналась, и только его смерть в январе 1151 г. стала катализатором многих интересных процессов во Франции. Жоффруа Анжуйский и Генрих Нормандский ответили ударом на удар Людовика, сын короля Стефана Евстахий (женатый на французской принцессе Констанции, дочери Людовика VI, которую он, однако, держал в Англии в заточении) напал на Нормандию с моря, и только личное вмешательство все того же Бернарда привело дело к миру, стоившему Нормандии небольших территориальных уступок. На проводимой в августе в Париже мирной ассамблее Элеонора, возможно, впервые увидела Генриха Плантагенета вместе с его отцом. Злые языки потом утверждали, что французская королева одарила Жоффруа «высшей усладой»; впрочем, поговаривали, что она успела это сделать в Крестовом походе, когда граф Анжуйский вроде бы сопровождал Людовика… Такая вот средневековая «желтая пресса», чему удивляться после слухов о связи с Саладином! Вопрос, однако, все же довольно важный, чтобы оставить его без исследования. Сторонники версии о прелюбодеянии Жоффруа Анжуйского с Элеонорой ссылаются на прямой текст Геральда Камбрийского (оставившего преизрядный пласт слухов, сплетен, анекдотов и видений, посвященных Генриху II и его семье) о том, что Жоффруа «знал» Элеонору. Автор нашел этот фрагмент в сочинении Геральда «О воспитании принцев» (пер. с англ. – Е. С.): «Также Жоффруа, граф Анжу, будучи сенешалем Франции, плотски знал королеву Элеонору; от которой он, как говорят, часто предостерегал своего сына Генриха, предупреждая и запрещая ему каким-либо образом прикасаться к ней, во-первых, потому что она – жена его господина, а во-вторых, потому что ее знал его собственный отец». Последнее стоит в английском тексте в форме Past Perfect Passive, что указывает на предшествование этого прошедшего действия («познания королевы») другому – предупреждению графа сыну, при этом более верный, хоть и корявый перевод этой конструкции (вполне, впрочем, уместный для древней хроники) – «она была знаема его собственным отцом». Читателя может не убедить слово «carnally» – «плотски» и грамматическая конструкция – на это он имеет право, ибо перед нами не оригинал, но перевод с латыни, но, главное, смутить равнозначимость значений «знать» («познать») и «иметь половую связь». В этом случае обращаемся к Писанию, где в самом начале практически сказано: «Адам познал Еву, жену свою; и она зачала, и родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа… И познал Каин жену свою; и она зачала и родила Еноха… И познал Адам ещё жену свою, и она родила сына, и нарекла ему имя: Сиф, потому что, говорила она, Бог положил мне другое семя, вместо Авеля, которого убил Каин» (Быт. 4: 1, 17, 25). Латинский текст, к которому восходит русский перевод книги Бытия, предлагает тот же глагол: «Adam Vero cognovit Evam…» (cognosco – знать, узнать, познать, идентифицировать), что позволяет использовать и английский перевод Геральда, и русский Ветхого Завета для подтверждения того, что хронист под словом «знал» имел в виду именно то, как его понимают – «имел любовную связь».

Святой Бернар и Конрад III. Художник А. Муха

Также Вальтер Мап писал, что Генрих, сын Матильды, стал «предметом страстного влечения Алиеноры, королевы Франции. Она была замужем за благочестивейшим Людовиком, но добилась расторжения брака в силу сомнительных причин и стала супругой Генриха, несмотря на слухи о том, что она делила мужье ложе с Жоффруа, отцом Генриха. Об этом событии упоминают, желая объяснить, почему их дети были сражены “на вершине” и почему они ничего не добились». Но довольно об этом.

Средневековый источник («Итинерарий») описывает Генриха Плантагенета как рыжеволосого богатыря с шеей быка; Геральд Камбрийский пишет, что король обладал «серыми глазами, яростно сверкавшими и наливавшимися кровью в гневе», квадратной грудью, большим – но не отвисшим – животом и мощными руками. Петр Блуасский пишет, что Генрих имел «львиный лик». Нетрудно догадаться, что она наверняка обратила на него внимание, как женщина…

Генрих II Плантагенет. Книжная иллюстрация

Действительно, стать и сила его сына, Ричарда Львиное Сердце, широко известны; говорят, от его зычного крика приседали кони. Однако сравнение изваяний на их надгробиях в аббатстве Фонтевро показывает, что Генрих был массивнее своего знаменитого сына и даже шире в плечах. Генрих был истинный норманн, сочетая силу и стать Портоса с лукавством, любвеобильностью и периодической беспринципностью Арамиса. Он уже прославился как отважный воин, хотя как полководец он пока себя ничем не проявил – на его счету были два вторжения в Англию (1147 и 1149 гг.), оба в итоге неудачные, но, опять же, не лишенные славы. Кроме того, Генрих был не просто силачом, воякой и заядлым охотником – он получил прекрасное образование (его обучали такие англо-французские светила, как философ и путешественник Аделард Батский, философ и богослов Вильгельм Конхезий, поэт Петр Сентский, канцлер королевы Матильды Матвей), был умен, знал несколько языков (включая родной для Элеоноры), любил чтение, музыку и искусство.

И все же вряд ли тогда Элеонора предполагала, что это – ее будущий новый муж.

Глава 5

Из королев в герцогини и обратно: развод и новый брак

Смерть Сугерия, твердо стоявшего на страже давно давшего трещину королевского брака, вполне предсказуемо привела к официальному разводу Людовика и Элеоноры, хоть и не сразу. Отношения все более явно отмирали, становясь чисто протокольными. Хронист Уильям Ньюбургский подметил (пер. с англ. – Е. С.): «Когда король с женой вернулся домой (из Крестового похода. – Е. С.), заклейменный бесчестьем от того, что оказался не в силах выполнить свое намерение, их былая привязанность [друг к другу] постепенно начала ослабевать, между ними возникали многие причины для разногласий. Королева очень сильно обижалась на поведение короля, и утверждала, что вышла замуж за монаха, а не за монарха. Говорят также, что во время ее брака с королем Франции, она жаждала выйти замуж за герцога Нормандского, более соответствующего ее чувствам, отчего и решила пойти впоследствии на развод. И поскольку разногласия нарастали, она становилась все более настойчивой, а он (Людовик. – Е. С.) не сопротивлялся, узы супружества меж ними были расторгнуты силой церковного закона».

Это был тот случай, когда свободы хотели обе стороны – Элеоноре надоела травля как неудачной матки и религиозное ханжество французского двора. Людовик тоже устал бороться с этой не желавшей подчинения женщиной, да и вопрос с наследником тоже оказывал свое роковое влияние (одно средневековое свидетельство указывает на то, что св. Бернард также выступил если не инициатором, то уж сторонником развода). Если в чем и была загвоздка, так это в утрате Аквитании, но, видимо, невыносимость совместной жизни и отсутствие желанного сына заставили Людовика принести эту жертву. За это его, кстати, критиковал Карл Маркс, любивший в своих исторических исследованиях раздавать нелестные прозвища. За то, что Людовик презрел интересы своего класса и упустил Аквитанию из состава королевства, Маркс назвал его ослом. Возможно, стоит согласиться с этой резкой оценкой, особенно если учесть, что Генрих II в свое время найдет весьма интересный выход из подобного положения. Однако и Элеоноре предстояло принести огромную жертву: король оставлял их дочерей себе. Либо патологическая несовместимость с постылым супругом заставила ее решиться и на это, либо же, если развод был инициирован исключительно со стороны короля (с чем яро не согласны современные феминистки), ей просто пришлось с этим смириться. Впрочем, Уильям Ньюбургский полагает, что она все же принесла их в жертву своей страсти (пер. с англ. – Е. С.): «Наконец, законным образом избавившись от супруга и получив возможность выйти замуж за того, за кого хотела, она устроила это беспокойно-желанное дело, оставив двух своих дочерей их отцу»[33]. В другом месте своей хроники тот же автор повторяет свою мысль об Элеоноре, как инициаторше развода (пер. с англ. – Е. С.): «От королевы Элеоноры он (Генрих. – Е. С.) имел славнейших сыновей, но… он был несчастнейшим отцом при таких выдающихся детях. Верят, что это случилось по суду Божьему из-за двух причин. Ибо эта самая королева некогда была в супружеском союзе с королем Франции; и когда она устала от этого брака, она возжаждала союза с ним (Генрихом. – Е. С.), и искала причины для развода; когда она по закону была разведена с первым мужем – с явным пренебрежением к Церкви, каким-то беззаконным разрешением, я бы сказал – он вскоре после этого был соединен с ней браком, когда приспело время – а Вседержитель тайно приводит все вещи к равновесию – зачал от нее благородное потомство к своему собственному [грядущему] уничтожению»[34]. Но это все – дело будущего.