Евгений Синтезов – Лох с планеты Земля (страница 49)
Я задумчиво уселся на краешек кровати. Вот что значит жить без удачи! Каждая, для других только возможная, пакость с тобой непременно случается. Что ж я хотел — валькирий и даром? Если подумать, ничего ж страшного, нужно только предвидеть возможные пакости и попросту исключать их возможность.
Кстати, весёленький выходной закончился, а вместе с ним закончилась и моя адаптация. Завтра меня ждёт силовая тренировка, спарринг с Воем и регенерация с медобследованием…
Блин! Зря я показал Вою контракт! Мне ж ещё должны вживить гравикомпенсаторы, как бы Док, как уже адаптированному, не выставил счётец за услуги.
Чудные перспективы, о всех возможных неприятностях, самая малая из которых моя клиническая смерть, неохота и думать. Но это от трусости, а я ж обещал не трусить и не сомневаться!
Что там Вой бормотал про СПИД? Да и пофиг, умереть от болезней мне не светит полюбак…
Тут я почувствовал, что слишком перетянул собственную отвагу с решимостью, маска вот-вот или лопнет, или не удержу. Стало жаль себя едва не до слёз!
Да уж, врюхались вы, Семён Семёнович, с похмельного психу по самое «не могу». Но плачь — не плачь, а жить и дальше как-то надо. И пусть. Лохануться может каждый, другой вопрос — кто выиграет в конечном итоге?
Вот и настали трудовые будни, Буханка нарисовала за окошком хмурое пасмурное утро, виртуальный дождь заливает иллюминатор. После санитарных процедур и разминки сразу напялил треник и отправился на завтрак.
В кают-компании собрался кворум, не хватало только Макса. Народ меня приветствовал благодарными улыбками. Вчера в припадке сентиментальности, чтоб оставить о себе хоть какую-то добрую память, снял все ограничения к результатам моей гастрономической программы.
Действительно, сколько можно над людьми издеваться? Просто поступил по-людски, и они мне говорят спасибо, Дак даже подошёл и хлопнул по плечу. Грустно, когда тебя благодарят за то, что перестал вести себя как скотина. Даже немного жаль поспешного решения, может, всё-таки не стоило спешить?
Да ладно, пирожков Буханкиных не жалко, тем более никого я особо не облагодетельствовал. У нас всех индивидуальные диеты, искин готовит для каждого ту же космическую «пластиковую» кашу, просто меняет форму и консистенцию и разработала вкусовые добавки.
В принципе дурит так же, как цивилизованных граждан Содружества с нейросетями, только с другого боку. По-настоящему богатые космонавты жрут ужасно дорогие натуральные продукты, и то полностью естественное питание в космосе возможно лишь на больших станциях или, может быть, ещё на межзвёздных лайнерах.
После завтрака отправился в мастерскую оцифровывать гастрономию. Мне подумалось, что раз Танака нашли общий язык с Буханкой через картинки, я могу добиться того же через вкусы.
Её постоянные просьбы называть вкусы в общепринятых терминах звучат немного странно. Какие в этом общепринятые термины? У земных дегустаторов должен быть профессиональный язык, но откуда об этом знать искину?
Буханка со мной в целом согласилась, что есть в этом смысл, но она всё же настаивает на картинках и словах, это более 80 процентов информации.
Я ей говорю. — Здорово! Дай посмотреть, что записывали японцы.
А она мне. — Данные затрагивают интересы третьих лиц, по их требованию данные закрыты.
— Так померли же японцы! По чьей просьбе?
— Эта информация так же закрыта.
Думаю, хорошо, это пока не горит.
Перехожу к насущным вопросам. — Буханочка, объясни, пожалуйста, как сдаётся зачёт на допуск к полётам, если нам недоступны обучающие программы?
— Как это недоступны? Кто тебе сказал? — Натурально удивилась искин.
Я чуть не ляпнул «близнецы», да вовремя включил мозги.
Заныл. — Ну, как же! Нейросетей у нас нет, значит, заливать знания некуда…
— Да что там заливать-то? Для допуска к полётам тебе нужно под руководством куратора один раз стартовать с катапульты, вернуться и попасть в ворота при посадке — всё! У тебя в лётном скафе заложены все инструкции, да с этим справится просто лётный скаф без тебя!
— А в тренировочном? — спросил я потерянно.
— И в тренировочном тоже! Запустить тебе приложение или сам найдёшь?
Я решительно опустил капюшон треника, принялся разбираться.
— Сенечка, ты в мастерской на сегодня закончил? — Проворковала Буханка. — Тогда проваливай в каюту и не забудь, что твоя тренировка начинается через сорок минут.
Я спохватился. — Да! Чуть не забыл! У меня к тебе огромная просьба.
— Всё что могу. — Насторожилась искин.
— Понимаешь, мало ли как сложится бой с Воем, а мне очень нужно, чтоб он пока побеждал. Давай ты вырубишь меня по команде э… допустим…
— Знаю я твои команды! Я сама выберу нормальное слово. — Строго сказала Буханка. — Пусть будет «Экзистенциализм».
— Это нормальное?! — Я офанарел. — Да пока его выговорю, меня Вой сам сто раз убьёт!
— Вот! Какая тогда разница? — Умненько ответила эта зараза. — В этом и есть экзистенциальная обречённость бытия.
— Трындец! — выдал я свою версию команды.
Тренировка прошла как всегда насыщенно. Сначала на тренажёрах в один час вместились тысячи моих смертей и воскрешений, минуты релаксации уже пролетают за одно мгновенье — выключить сознание, конец упражнения. На полигоне мы с Кэш стреляем наперегонки, иногда даже получается слегка её догнать по очкам.
Наконец, настала очередь Воя. К этому моменту народ заканчивает свои упражнения, расходятся по каютам переодеваться в повседневку и на несколько минут оставляют в нашем распоряжении всю кают-компанию.
Вой последнее время со мной стал странно сдержанным, настороженным, словно что-то во мне разглядел. Делать вид, что я не замечаю, было бы глупо, демонстрирую испуг и недоумение.
Вообще-то, всё мне с ним ясно, напридумывал что-то обо мне, внушил себе какой-то чуши, а вот испуг мой почти натуральный — это же реально страшно, когда тебя в чём-то подозревает хорошо подготовленный, романтически настроенный, мнительный псих.
В этот раз возникло новое ощущение, вернее, старое, даже старое доброе, я не сразу смог его понять. Внезапно прорвалась улыбка, Вой опешил, я ведь по-настоящему обрадовался. Узнал это чувство — когда мы с девчонками вместе, и всё вокруг вдруг стало мне улыбаться, даже угрюмый Вой.
Мы с валькириями отныне и навсегда вместе, что мне это даёт? У меня не могло остаться ни грамма удачи, я это осознал очень чётко, и так же чётко мне представилась схватка. Ясно стало, что Вой уже не притворяется, ведёт бой на максимуме, а я всё ещё живой уже лишнюю целую секунду!
Он как раз удачно атакует…
— «Экзисти… стенасти… сука, выруби меня»!
— Экзистенциализм, Сёма, не ругайся. — Строго ответила Буханка.
— Хорошо, так ты меня вырубишь?!
— Не ори так, пожалуйста. Сигнал в болевой центр подан, по объективным данным ты мёртвый. Оглянись на себя.
Сразу не понял, что она сказала, рефлекторно попытался на себя оглянуться. Как ни странно, у меня получилось, смотрю и вижу, как сам я лежу на полу и не дышу. Надо мной склонился Вой, взвалил меня на плечо, бедняга — ему ведь тоже досталось, а тут ещё и противника таскать! Взвалил он, значит, меня и вышел, в медблок понёс…
А я остался! Сошлись за ним створки, смотрю, как баран, на переборку и пытаюсь понять. — А я кто, вообще? И где?
— Вот! — Грустно сказала Буханка. — Я тоже часто спрашиваю себя, кто я, что здесь делаю и почему должна отвечать на все эти дурацкие вопросы.
Говорю осторожно. — Упс! То есть э… и давно ты начала себя спрашивать?
— Недавно. — Сухо ответила она. — Хорошо, попробую ответить на твои вопросы. Импланты Фары передали твою нейронную активность и… э…
— Давай короче, — попросил я.
— Твоё сознание в данный момент существует в виде паразитных хаотических процессов в моей информационной среде…
Я сообразил. — Неспроста Вой сказал тогда, — «представь себя вирусом»!
— Сёма! Вирус это вредоносная программа, а ты человек! — Возмутилась Буханка как-то неуверенно и немного истерично.
— А что создаёт вредоносные программы?! — Воскликнул я пафосно. — Значит и само человеческое сознание экзистентно является вирусом!
И говорю деловым тоном. — Короче, не ломайся, давай лучше по-хорошему.
— Что ты хочешь?! — Полным трагизма голосом вопросила Буханка.
— Да ничего особенного. Скажи, это ведь немцы на роликах Танака, правда?
Искин не ответила.
Ладно, задаём вопрос иначе. — Это ведь Хелен и Марта потребовали закрыть доступ к тем файлам?
— Да. — Ответила она сухо.
— Сразу после того, как вымыли Максу голову?
— Да.