Евгений Синтезов – Лох с планеты Земля (страница 41)
Девушки без возражений приняли предложенную игру. Первые три прохода у меня получились легко на использовании их очевидных ошибок. Валькирии быстро внесли поправки, дело пошло интересней. Они заинтересовались, пожелали взглянуть на игру «с другой стороны» — первой роль ведущей заняла Лилит.
Когда беготня им немного наскучила, я предложил «распасы». Девчата в углах треугольника с места отдают передачи, а я старюсь их перехватить.
Сразу они не совсем меня поняли, первым делом Грейс с размаху постаралась пробить мне шайбой шлем. Наверное, валькирии считали помещение моего израненного тела в регенерационную капсулу обязательным финалом занятий.
Снова постарался донести до них суть игрового упражнения, и они неожиданно легко согласились. Я не терял за развлечением бдительности, ежесекундно был готов к внезапному удару, но они продолжали вести себя паиньками. Беззаботно включились в новую забаву, позволили азарту отодвинуть на задний план коварные планы мести.
Когда каждая по нескольку раз постояла на перехвате, они решил, что всё знают про хоккей, и мы в конце занятия погонялись парами. Играли, естественно, пока со мной в паре не поиграли все валькирии — с этим у них строго, всем всё достаётся поровну.
Вроде бы, им понравилась игра, хотя судить трудно — они же, как дети, могут быстро загореться новизной и остыть на другой день. Кую это симпатичное железо, пока горяченькое.
В «раздевалке» уже, когда ставили «жесткачи» на подзарядку, посетовал им, что, как ни здоровски с ними гоняться, играть-то нам по сути не с кем. Хоть и полно на корабле народу, никого по доброй воле в ангар не затащишь.
Вот если б Макс сделал с Буханкой хоккейную программу, как лыжную для немцев! Да как же его уговорить? Девчонки обменялись странно грустными взглядами, Грейс прошептала, вздохнув, — началось!
— Что? — опешил я.
— Ничего, хороший наш, — пропела Лилит.
— Не кручинься, Семён, пойдём лучше ужинать, — ласково подхватила Мари.
— Покормишь нас дошиком, посмотришь кино, — подключилась Грейс к ансамблю подружек. — Да ложись почивать, утро вечера мудренее.
— Что-то наподобие я уже где-то слышал, — говорю в сомнении.
— Утречком после завтрака поговори с Максиком, — продолжила Грейс, не обращая внимания на мою реплику.
— Худа не будет, — поддержала её Мари.
— Правда? — я побоялся спугнуть удачу.
— Блиа будью, — озорно передразнила меня Грейс.
Глава 9
Впервые в новой космической жизни меня разбудили солнечные лучи, бьющие в лицо из окошка. Я поморщился капризно, сквозь остатки сна проявилось осознание, что уже несколько минут не сплю, нежась в предвкушении радостного выходного дня.
Как дома, в детстве, в середине мая, когда тихую радость от неумолимо надвигающейся вечности счастья, каникул, усиливал еле сдерживаемый восторг от пришествия долгожданной субботы — под конец учебного года я, несмотря на всё своё разгильдяйство, успевал серьёзно устать в школе.
И так же, как в детстве, ещё не открыв глаза, я представил себе состоящие из удовольствий и развлечений основные пункты плана на долгожданные выходные.
— Доброе утро, Сёма, — промурлыкала весело Буханка, — тебя ждёт куча дел. Всё забыл? Что не напомнить?
Умница рукотворная наконец-то вняла мольбам не орать мне в сонный мозг каждое утро, сама придумала, как будить по-другому. Надо же — солнышко в окошко, прелесть! Самое интересное — как она додумалась, что человеку гораздо важней вспомнить о кое-каких вещах самостоятельно, а не под душем бездумно слушать её доклад и гадать, когда же она заткнётся наконец!
Не спорю, в первые дни, сразу после первого мордобоя, это было необходимо, я просто не хотел думать даже о ближайшем будущем, настолько мало удовольствия доставляло это занятие. Но жизнь стала как-то налаживаться, будущее перестало пугать — вряд ли можно ждать чего-то страшнее уже происходящего. Да и вообще многое в жизни оказалось сказочно удивительным, особенно Фара, конечно. Я её сегодня обязательно увижу…
Гм, как и вчера, но ведь может вдруг прийти день, в котором её не будет! Жил же я без неё больше четверти века! Стоп, хватит себя накручивать — та жизнь больше не вернётся, и уж точно не сегодня. Итак, что у меня на выходные?
Первое, что вспомнилось — меня сегодня не должны убивать, это происходит по чётным. То есть завтра ждёт беседа с Доком после регенерации, и это очень хорошо ну, должно же в этом быть что-то хорошее!
А сегодня вместо Дока у меня на повестке дня Максик. Ух, как много интересного скопилось по его скромную душу! Он с Буханкой крепко меня достал своей особой программой, вернее достали головоломные упражнения.
Они заполнили не только мои штрафные часы, но проникли в мои сны, и в прочее время мне требовалось внимательно следить за мыслями, чтоб не съехать в эту завораживающую бездну. Честно, не смотря на все попытки Макса объяснить, как это работает, я мало что понял, но для меня уже очевиден ошеломляющий вывод из этого — оно работает!
В жизни бы не догадался, а тут будто пазл сам сложился: Макс начал программу с кем-то, о ком мне знать не нужно. Он правдиво признал, что подсматривал за девчонками с покойными Танака. И, по словам немцев, у Танака были какие-то личные записи.
Ерунда, вроде бы, но, во-первых, Макс не сказал, что они подсматривали только за девчонками. А во-вторых, я сам попробовал «заснять» простейшую картинку в мастерской, то есть передать искину изображение — ничего не получилось.
Оказывается, изображение нужно как-то «оцифровать», представить в приемлемом для Буханки формате, напрямую используя для этого собственные мозги. В идеале, набубнить ей несколько килобайт машинного кода, ведь единственная обратная связь — имплант в речёвой зоне мозга. Остальные импланты работают только на передачу.
Всё, в общем, ясно, остаётся уточнить детали у Макса лично. Девчонки недвусмысленно пообещали расположить его к разговору, интересно только, каким образом…
Впрочем, это непринципиально, мне же нужно подумать, о чём с ним говорить. Под душем план ближайших действий в целом созрел. Вооружившись зубной щёткой, я довёл диспозицию до блеска под привычный уже буханкин гундёж о пустой трате времени, мол, судовые гигиенические ополаскиватели эффективней и не требуют столько усилий.
— Ага, — привычно соглашаюсь, прополоскав рот обычной водой, — особенно хорошо после них должна пролетать пластиковая каша. Только я-то её не ем, так что Вою про это рассказывай.
— Лидер штурмового звена заверяет, что использование ополаскивателей совсем не делают стандартные пайки вкуснее! — возразила искин.
— Правда? — я удивился.
— Да. Вой говорит, что лучше перед завтраком выпьет литр ацетона, чем будет этим полоскать зубы, и тоже пользуется примитивной щёткой!
— Вот видишь! — обрадовался я. — Мысли у гениев сходятся!
И пробурчал, одеваясь, — а гении редко ошибаются парами.
Буханка заткнулась на обдумывание, я в отличном настроении направился по делам.
Первым делом заскочил в мастерскую. Мне срочно потребовался набор герметичных пластиковых контейнеров. В столовке привычно поздоровался, на меня оглянулись, улыбнулись. Сразу подошёл к стоящим у пустых столиков истребителям с таким видом, как будто они соображают, чего бы попросить у Буханки на завтрак.
Меня они, конечно, не ждали и не думали даже — можно сказать, совсем обо мне забыли, настолько искренне их взгляды искрились удивлённым узнаванием. А радость, облегчение и упрёк «ну, что ж ты так долго?» мне просто почудились.
— Блинчики? — задаю вопрос по существу, делаю интригующую паузу. — Или беляши?
— С мясом? — воскликнула Марта, — откуда?
— У Дока кот…, — начал я с улыбкой, но, судя по взглядам, меня вновь неправильно поняли. Пока не вцепились ногтями в харю, говорю торопливо, — жив-здоров и жрёт в три горла. Пришлось придумывать для него корм…
Взгляды стали недоумёнными.
— … и ничего умнее начинки для пирожков не вспомнилось просто по ассоциации! — Я постарался быть очень убедительным. — А на обед будут котлеты!
— Тоже из кошачьего корма? — невзначай поинтересовалась Марта.
— Тоже из мяса, — встал Дирк на мою защиту, парням идея с котлетами явно пришлась по душе.
— Буханочка, беляшей нам и порцию с собой для кота, — говорю вслух, типа, всё никак не привыкну к мысленному общению.
За моей спиной кто-то печально вздохнул, кто-то гулко сглотнул слюну, кто-то помянул чью-то маму. Немцы довольно потянулись за тарелками, я одну порцию сразу выгрузил в контейнер. Щёлкнул крышкой, убрал в пакет.
Хелен ухмыльнулась, — а котика случайно не Максиком звать?
— Не знаю, — пожал я плечами, — надо у Дока спросить, как назвал.
— Угу, — пробормотала Марта, — привет ему передавай.
Вообще-то, Док присутствовал в кают-компании, и особой надобности что-то ему передавать я не видел. Но и переспрашивать не стал — немцы не отрывали влюблённых глаз от пирожков.
Принимаюсь за беляш мечты — сочный, острый, среднепрожаренный, полный мяса. Серьёзно, именно о таком я мечтал в привокзальных харчевнях, даже придумался как-то «законопроект об обязательном процентном наполнении беляшей и минимальной длине сосисок в хот-догах». Чтоб в случае нарушения продавец немедленно компенсировал недостачу граммами и сантиметрами собственной плоти без суда и следствия.