Евгений Синтезов – Лох с планеты Земля (страница 32)
— Не учи учёного, — обрываю его злорадство. — Пойдём к тебе, есть разговор.
Глава 2
Сразу в мастерскую я, конечно же, не пошёл, сначала вернулся к себе за шоколадками. По пути в мастерскую удалось совершить маленькое чудо — уговорил Буханку не будить Фару, если ещё спит, не тревожить зря начальницу, просто пустить меня к верстаку.
Ведь я веду уже два исследовательских проекта особой важности, вот! Искин согласилась, предупредив, что до прихода Фары шаг влево или вправо от верстака будет считаться нарушением — вырубит без предупреждения.
Дескать, ей и одного гвоздя в переборку хватило. Была бы бабой — цены бы ей не было! Во всяком случае не нудила бы: «Гвоздя в доме прибить некому»! Вот бы её разум вселить Ирке — фигушки я больше с Земли улечу. Хотя, если честно, окажись сейчас на Земле, вряд ли куда-нибудь полетел бы.
Сижу «вчера», до отбоя то есть, смотрю в окно. Там ночь и звёзды, а в каюте светло, как днём, и ни одна лампочка не горит — от диссонанса аж ностальгия разыгралась, пришлось для успокоения съесть шоколадку с фундуком. Вот с этого я и начал — с лампочек.
Попытался объяснить Буханке, зачем мне очаговые источники света. Потом чуть крышей не поехал, пытаясь понять её возражения и заодно то, как всё освещается сейчас. Еле как уговорил попробовать, мол, это новый опыт в программе исследований эмоций и всего такого.
Саму люстру мы согласовали без дискуссий, ей сразу понравились светильники в моей земной квартирке. С выключателями снова возникло недопонимание.
Почему свет не должен включаться и выключаться автоматически? Или по мысле-приказу? Ну, хотя бы по голосовому приказу! Что за удовольствие в тёмной комнате нашаривать выключатель?
Блин! Да чтоб хоть однажды, проснутся среди ночи! В тёмной комнате! Смотреть в потолок и чувствовать себя таким несчастным и одиноким!
Буханка зависла на две секунды и уточнила потом. — В сортире так же сделаешь?
— В сортире-то зачем? — так далеко моя тоска по Земле не заходила.
— Ну, чтоб смотреть в потолок и чувствовать себя несчастным, — совсем неехидно предположила искин.
Я не нашёлся, что ответить.
— Не хочешь чувствовать себя несчастным в сортире? Ну и ладно, кстати, вот и Фара пришла.
Я обернулся, подхватил шоколадки, сделал всего два шага навстречу, услышав напоследок, — я тебя предупреждала.
Когда сознание вернулось, в нём звучал чудный голосок Фары. — Я тоже прям до обморока рада тебя видеть. Вставай уже.
Она, присев на корточки, трясла меня за плечи. Я открыл глаза и попытался поймать в фокус её лицо. — Привет.
Встряхнув меня хорошенько, отпустила. — Вставай и рассказывай всё по порядку.
Я, крепко приложился затылком о палубу, оттого совсем не спешил подчиняться, — а с какой стати? Ты мне не начальник, штрафы я отработал…
— Пока отработал, — добавила она, недобро прищурившись.
— Только вот, пользуясь служебным положением, угрожать мне не нужно, — закидываю руку за голову. — Я, может, с детства обожаю влажную уборку. Или ты думаешь, что сможешь сделать мне хуже, чем Вой?
— Не я, так девчонки, — угрюмо пообещала она.
— Всё равно потом Док воскресит, — на это Фара ехидно улыбнулась.
Я тут же упредил её сомнения, — воскресит, как надо — я ж обещал кормить кота.
Она отвернулась, надолго замолчав. Мне сразу сделалось неуютно на палубе, я резко сел, взял её за руку. — Ну, ладно, хватит тебе. Спрашивай уже, что тебе рассказать.
Фара, не поворачивая ко мне лица, проговорила. — Зачем ты натравил на Макса своих девчонок?
— Во-первых, они твои, — говорю, как можно спокойнее, — во-вторых, никого я не натравливал.
Фара резко обернулась ко мне. На её ресницах блеснули слёзы, будь я проклят!
Говорю отчётливо. — Буханка, старшему технику полный доступ к моим личным данным.
— С какого момента и до каких пор? — уточнила искин.
— Да всё, что знаешь, ну…, — я вовремя прикусил язык, едва не ляпнув: «… и всегда, наверное».
Фара смотрела на меня во все глаза — блин, ради этого взгляда стоило убить Макса. Да хоть сто Максов!
Я всё-таки нашёл в себе силы на осторожную формулировку. — Расскажи о дырке в стене и о пари с Максом.
Фара, наконец, опустила чудные ресницы, погрузилась в моё тёмное прошлое. Спустя десяток секунд задумчиво выдала первое заключение. — Трындец.
Нет, я уверен, что Фара подумала по-другому, это Буханка набралась от меня сленгового мусора — так и переводит в самой доступной мне форме. Чудесное создание — как бы я без неё всё объяснил этой очаровательной девушке? А так раз, и готово. Я б в неё точно влюбился…
Гм, если б не Фара. Она сама стала рассказывать. — Понимаешь, какая забавная штука. Макс мой подчинённый, и о проблемах с его здоровьем искин мне докладывает сразу. Вызываю его, спрашиваю, что случилось. Не ответил. Буханка так и оповестила: «Отказался отвечать». Мне!
Фара покачала головой, видимо, всё ещё не веря в это. — Спрашиваю валькирий, они мне сразу. — Это не мы!
— Конечно же! Если б они, тушку Макса никакая супер регенерационная капсула б не смогла восстановить. Спрашиваю, кто, — снова отказ в ответе.
— И тогда ты догадалась спросить об этом саму Буханку, — высказываю предположение.
— Скорее, решилась, — Фара грустно улыбнулась, — ведь личное общение закрыто даже от Кэпа с Чифом, а должностные запросы — уже служебная информация.
— Ну и какие «мои девчонки» это сделали? — мне всё ещё непонятно.
— Операторы истребителей Марта и Хелен…
Блин! Для них же японцы — погибшие герои!
— … во время вечернего киносеанса спросили у Макса разрешения навестить его в каюте. — На этот раз она покачала головкой печально, — ну и навестили. Разбили, расцарапали морду, сунули несколько раз головой в воду…
Бедняга Макс!
— … кровь так смывали. Заодно волосы вымыли — теперь он стал похож на человека.
Мы помолчали, она снова горько заговорила. — Самое смешное — ты ни в чём не виноват! Макса никто не заставлял спорить с тобой! И получается, что это кто-то из моих валькирий передал Марте и Хелен его «признание». А может и все передали — просто чтоб самим не убивать. Ради какого чёрта ты всё это устроил?!
— Э… а разве Буханка не сказала? — мне, право, неловко.
— Сказала, конечно, — Фара стала язвительна. — «Мотивация субъекта не формализуется в принятой в цивилизованном обществе системе понятий».
Сразу подумалось. — «Не по понятиям я, значит».
— В общем, Сёма, ты для меня стал проблемой, — заговорила она очень жёстко. — Не вздумай только себе льстить — решить её мне не составит слишком большого труда. И уж поверь — от немедленного решения меня удерживает отнюдь не жалость…
Я отчего-то сразу ей поверил, настолько убедительно у неё получилось.
— … а всего лишь перспектива неприятного объяснения с Кэпом и Чифом, твоему Вою я объяснять и так ничего не обязана. Так что жить тебе, дружок, осталось до выхода Буханки из гипера.
Фара открыто мне улыбнулась! — Тогда я смогу устроить тебе в пространстве приличный несчастный случай. Согласен подождать?
Что мне ещё оставалось? Только пожать плечами.
За то финальная часть отповеди звучала как песня. — Ты же будешь вести себя хорошо, правда? И постарайся всё время быть у меня на глазах, помоги разобраться с твоей мотивацией. Ладно?
Я протянул ей шоколадки. — Вот.
— Что «вот»? — удивлённо склонила она голову к плечу.
— Хотел тебя угостить и попросить об одной вещи…, — она приняла подарок, улыбнувшись краешками губ.
Перехожу от лирики к делу. — Они все с джемом, но, конечно, ненастоящим. В них специальные вещества, придающие вкус, запах и цвет.
— У тебя ж тут, — я взмахом вокруг показал, где, её улыбка стала чуть шире, — есть приборы, чтоб выделить эти вещества?
Фара задумчиво спросила. — Я, кажется, догадываюсь, о чём ты — та странная паста внутри конфеты — джем?
— Ага, — я насторожился.