Евгений Синтезов – Лох не мамонт (страница 9)

Говорю, пытаясь встать. — Как скажешь, я пойду тогда, потом договорим.

Док поймал меня за шиворот. — Да ладно тебе, шучу я так, не дуйся! Трави про Тимура.

Я подождал, пока он нальёт из нового графинчика, и продолжил.

— Не Тимура, Арона! Так вот, он из всего умеет извлечь пользу. Начали мы с мелких поручений помочь погрузить-разгрузить, прибраться. Потом встретить-проводить, узнать, где живёт, где работает, на чём ездит…

— Кто? — не понял Док.

— Да мало ли кто, твоё сейчас какое дело?

— А! В этом смысле!

— В самом широком смысле. Ты не поверишь — он познакомил нас с племянницами!

— Тоже в бильярд? — он снова ничего не понял.

— На танцы, бестолочь! Арон доверял нам сопровождать девчонок, и был совершенно за них спокоен.

— Нашёл, кому доверить! — он ухмыльнулся и тут же оговорился, — впрочем, я ж почти ничего о тебе не знаю.

— Да ладно, я и сам понимаю, какое произвожу впечатление. Это как пример просто. Дальше больше, задачи усложнялись. Я даже зарегистрировал фирму…

— Да, Вой говорил, что ты бизнесмен.

— Просто деляга, — я ухмыльнулся, — вот бывший мой друг Пашка…

— Который твою… кхм-кхм…

— Да, который потом моей Ирке на моей же днюхе в рот навалял! — говорю с лёгким презрением. — Вот же нашёл тогда из-за чего переживать! Сейчас бы мне те заботы…

— Если ты о диагнозе, заботы у тебя на Земле были бы сейчас похуже, — заметил Док.

— Ну да, — я даже улыбнулся, — повезло, блин! Так вот, Пашка — тот умник, потому я его и подтянул к своим делам, а он сам уже развил и организовал.

— И причём тут хоккей? — устало напомнил Док.

— Да это же сама суть! — я даже немного расстроился его непонятливости, но вовремя вспомнил, что только к этой сути немного приблизился. — Вот ответь, тебя часто спрашивали, кем ты хочешь стать?

— Бывало, — он насторожился.

— А ты?

— Отвечал, что космонавтом, — Док стеснительно улыбнулся. — А ты хоккеистом?

— А я больше всего благодарен Арону за то, что он единственный никогда не спросил, кем я хочу стать. Ему самому никогда не хотелось кем-то становиться, нравилось быть собой — играть, побеждать, даже проигрывать иногда. И он единственный считал это естественным для других. Я сам стал считать, что только так и должен жить человек — оставаться собой в любой игре, при любом раскладе.

Я со значением поднял палец. — Особенно наглядно это проявилось в хоккее.

— Аллилуйя! — ёрнически воскликнул Док, наполняя стакан, — только с этого момента, пожалуйста, давай так же подробно.

Я влил в себя спирт, запил чаем. — Уж как получится. В хоккей я попал по «просьбе» Арона подружиться с Сашей, младшим братом одного его весьма перспективного контрагента. Зачем Арону это понадобилось, не очень для нас сейчас важно, но нужно было сильно. Задачка оказалось непростой даже для меня — парня совсем не интересовали клубы, пьянки, доступные девушки.

— Тогда мне показалось это ненормальным — он увлекался только хоккеем, жил хоккеем, всех людей разделял на две неравные части — тех, кто играет в хоккей, и всех остальных. Я попытался подсесть к его компании в шашлычке недалеко от Ледового дворца, они там иногда оттягивались под пивас с шашлыками. Очень быстро понял, что отношусь ко «всем остальным», меня для них просто не существовало.

— Решение задачи лежало на поверхности ледовой арены. Я тогда относился к не умеющим играть, оставалось только научиться. Самым простым было записаться в секцию, отзаниматься годика два и тогда, может быть… если Арон раньше не прибьёт. Для начала решил сэкономить на абонементе — вскладчину и получалось на рыло в полтора раза дешевле, чем занятия в секциях, и времени предоставлялось вдвое больше, и давали преимущество в выборе самого времени занятий.

— Где набрать народ для этой затеи вообще ни разу не затруднился — в своей логистической шарашке, конечно. Персонал весь сидел ещё на испытательных сроках, а курировал их успехи лично я сам. С тренерами тоже вопросов не возникло — их набежало дальше немного больше, чем казалось нужным, и почти даром — мы оплачивали за них только абонку.

— В инструкторы я пригласил знакомых с детства ребят. Когда-то, ещё в школе, бегал с ними зимой по льду дворовой коробки с клюшкой, потом переключился на другое, а кое-кто из старых приятелей каждую зиму так и продолжали собираться на катке. Они с удовольствием приняли предложения «погоняться нахаляву».

— Что-то мне это напоминает, — задумчиво протянул Док.

Я уставился на него. — И что?

— Ничего-ничего, продолжай, пожалуйста, — он предупредительно налил в стаканчик. — Может, ещё чаю?

— Давай.

— Сейчас, — он поплыл с пустыми кружками к крану, — ты только рассказывай дальше.

— Ну, хорошо, — я собрал уже слегка разъезжающиеся мысли в кучку. — Кому-то мой подход к тренировкам мог показаться нелепым, я даже знаю кому — Саше и его друзьям. Они серьёзно занимались хоккеем, им очень хотелось кем-то стать, наверное, считали важным кем-то быть. А мне всего-то требовалось надрать задницы чёрт-те что возомнившим о себе любителям. Как в школе — чтоб чувствовать себя в относительной безопасности, совсем не нужен чёрный пояс карате, достаточно наработанных навыков и готовности их применять.

— Вот как когда-то в детстве меня учили драться, более всего упирая на практику, парни с района преподавали основы дворового хоккея. Их школа не блистала эффектами, отличалась скромностью, порой переходящей в закос под придурковатость. Методы казались примитивными — да они такими и были для профессионалов. Но не для Саши …

— А почему просто не набрал команду на районе? — я обернулся и заметил обращённый на меня очень внимательный взгляд Дока, замершего у «микроволновки».

— По многим причинам. Прежде всего, для ребят с района я никакой не командир, команды бы не получилось. Потом кто бы их возил в Ледовый дворец? На автобусе загород не шибко накатаешься. Так и так пришлось бы просить моих менеджеров. К тому же менеджеров мы набрали молодых, спортивных, и вообще я Паше обосновал хоккейную затею, как тимбилдинг.

— А на самом деле?

— Закипело уже, доставай, — напомнил я ему насмешливо.

Он встрепенулся, — ага. Ладно, чем дело-то закончилось?

— Если без подробностей — надрали мы Саше с приятелями!

— Догадался уже, но ты уж обрисуй хотя бы в общем, как надрали.

— Ну, в целом Ледовый дворец с площадками олимпийского уровня тогда только-только открылся, городские любительские команды смогли играть круглый год. Все съезжались в одном месте, никто, конечно, не упускал возможности сыграть с незнакомым противником. Вскоре организовали регулярный городской чемпионат. Всего через месяц, когда Арон уже начал ежедневно спрашивать о Сашином здоровье, состоялась наша встреча. Организовать её помогли букмекеры.

— Почему-то я совсем не удивлён, — прокомментировал Док, поставив на стол кружки.

— Это же естественно! — я согласился с ним. — Никакого тотализатора в любительском чемпионате и быть не могло, поэтому вокруг чемпионата моментально расплодились шустрые улыбчивые околоспортивные деятели с заветными блокнотиками в кармашках и списками абонентов в телефонах на тысячи номеров. С самого начала я делал небольшие ставки, старался вызвать к себе расположение и заодно выяснял положение команд в плэй-листе. Понятно, втянул в это дело всех сотрудников конторы, даже Пашину секретаршу Наташу, только самого Пашу пожалел — не стал отвлекать директора от важных дел. Игра на подпольном тотализаторе оказалась чрезвычайно азартной, уровень любительских команд штука условная, исход каждого поединка зависел от тьмы неспортивных факторов и был в принципе непредсказуем. Ну и никто из наших не удивился, по секрету узнав о моей ставке на следующую встречу в полста косарей.

— Сам им сказал? — ухмыльнулся Док.

— Я что, больной? — мне аж стало обидно. — Наташке в койке шепнул…

— Пашиной секретарше? — догадался Док. — Ха-ха-ха! И все тоже поставили по крупному?

— Даже Паша, только не сам, Наташку попросил за него поставить, — я довольно улыбнулся от таких воспоминаний. — Все решили, что я купил матч. Я ж почти не проигрывал!

— А ты не купил? — спросил Док азартно.

— Наоборот, продал! — я заржал по старой памяти.

Док терпеливо дождался, когда перейду от ржача к объяснениям. — Ну, договорился по секрету с Борей, жучком, что раскручу своих на крупные ставки, если отстегнёт треть выигрыша. Но чтоб наверочную — встреча должна быть с очень серьёзным противником. А серьёзней Сашиной команды в нашей группе не было!

— Так, — Док начал что-то понимать, — только с Борей договорился?

— Да теперь-то какая разница? Не только, конечно, многих заинтересовал — наша встреча стала неизбежной. Представляешь, мы собрали полтора ляма! А против нас поставили пятнадцать к одному…

— И как тебя тогда не убили? — серьёзно спросил Док, выпив спирту.

— Кого? Лучшего Сашкиного друга? Официально ведь играли на ящик пива, вот после матча и распили его в той самой шашлычке. Мы для Сашки стали людьми, умеющими играть в хоккей, а я капитан команды, надравшей им задницы. Кстати, со счётом двенадцать — одиннадцать.

— Ты страшный человек, Сёма, — Док налил мне, — вот так подружиться с парнем, чтоб стучать боссу на его брата!

— Ничего не страшный! — я искренне возмутился. — И вообще сестру, а не брата!