Евгений Синтезов – Лох не мамонт (страница 8)
И сам себе зааплодировал. Я присел в кресло для посетителей, поставил на стол контейнер с печеньем.
— Опа! — умилился Док, открыв коробку, — печенюжки! Как вовремя, ик, надоело уже без закуси.
Он опрокинул в себя содержимое стакана, поднёс печенье к носу, втянул ноздрями запах. Отправил печенюгу целиком в рот, меланхолически задвигал челюстями.
Я поинтересовался, — а чаю нет?
— Нет, — Док налил из графина в стакан до половины, подвинул ко мне.
Я понюхал содержимое — точно, спирт.
Уточнил. — Это у тебя белка или прикалываешься?
— Всё очень серьёзно! — заверил меня Док и тут же добавил, — но не белка!
— Да? — я выразил на лице сомнение, — бухаешь тут один, без закуски…
— Ну, во-первых, не один, а вон с ним, — он кивнул на капсулу, — а во-вторых, ты же пришёл! Давай пей, составь компанию. И не ссы, ничего страшного, особенно с твоими имплантами.
Я взял стакан, но пить не спешил. — Сбухаться не боишься?
— А я уже, — он грустно усмехнулся, — ещё на Земле. Только здесь это пофиг — токсины выводятся моментально, страдает один мозг…
Док помолчал и договорил с горечью, — но ему давно фиолетово. Рай алкоголика, блин, седьмое небо.
Я не нашёл, что на это возразить и опрокинул в себя спирт. Фу! Вот космическая гадость! По примеру Дока занюхал печеньем, закусил.
Ворчу сердито. — Ты чаю всё-таки сделай, а то уйду.
Он покачал головой. — Вот деревня! Невесомость же, устанешь кипятить!
— А ты в микроволновке, — я указал на шкаф для стерилизации инструментов.
Он встал, качнувшись, поплыл через медотсек, бормоча, — и точно, как я сам-то не догадался?
Действительно удобно пьянствовать в космосе — и не упадёшь, и блевотиной не захлебнёшься. Док уверенными движениями совершал нужные манипуляции и говорил между делом.
— Серьёзно, Сень, допустим, позвали тебя на интервью.
— А я не пришёл, — просто реагирую на вводную.
— Ну, очень попросили!
— Кто?
— Я тебя прошу посидеть со мной! — Док замялся, — и Вой.
— А ему зачем? — небрежно отмахнулся я от Дока. — Он же и так всё про всех понимает.
— Как оказалось, недостаточно, — ответил Док, вынимая из микроволновки кружки с горячей водой.
Потянулся за банкой с чаем. — Он потому, кстати, в капсуле и оказался.
Я пожал плечами. — Не спорю. Но он же всё равно слушать бы не стал.
Док мне хитро улыбнулся. — А ты представь, что он тебя слушает и перебить не может.
Мне стало интересно, но естеством я ощущал какой-то подвох. — Только знаешь, всякий раз, когда мне говорили, что хотят меня понять, я в результате получал лекцию о том, чего я не понимаю, и как мне следует жить.
— Не мой случай, — Док поставил передо мной кружку с чаем, — давай договоримся — я буду только спрашивать…
Я согласно кивнул.
— И ещё одно условие, — Док важно поднял вверх палец, я изобразил внимание. — Ты, не отлынивая, будешь пить со мной спирт.
— Только на время интервью! — я сразу обозначил границы. — Пока у тебя не кончатся вопросы.
— Само собой даром тебя поить я не собираюсь, — Док налил в стакан. — Уф! Мгм, мням, мням, итак.
Глава 7
Док задал первый вопрос. — Сёма, почему хоккей? Не бокс, не гимнастика…
— Потому что не фигурное катание, — я потянулся за своей порцией, — уф. Повезло с учителем…
— С тренером? — предположил Док.
— Можно и так сказать.
— Ну, за твоего тренера тогда, — он налил в стакан, — но кто тебя направил в секцию?
— За тренера, — я выпил, посопел немного. — Он и направил.
— Как в кино, взял мальчишку с улицы! — Док налил себе. — Или не с улицы?
— Из бильярдной, и я большой уже был, даже школу закончил.
— То есть ты его обыграл, ему нечем было платить, и он дал тебе абонемент? — родил Док правдоподобную версию.
— Угу, — я усмехнулся, — его обыграешь, как же! Да и не стал бы он со мной играть, у меня столько лавэ в жизни не было!
— Странный хоккейный тренер, — заметил Док.
— А он не хоккейный. Арон мой бизнес-тренер, учитель, — я выразительно взглянул на стакан, Док, ухмыляясь, взялся за графин.
— Понимаешь, какое дело. Я ж безотцовщина, вырос на районе. Посадили бы, конечно, или скололся… если б не Арон. Когда ещё в школу ходил, мы компанией часто гасились во дворе одного детского садика, в беседке, а рядом с садиком стоит клуб с бильярдной. Он мужик простецкий, сам к нам подошёл, подогнал пивас, ну и для начала попросил приглядывать за парковкой у клуба. А то с «марка» его знакомого ночью сняли заднюю оптику — парковщики проспали, укурки, блин.
— И вы, конечно, помогли её вернуть? — «Догадался» Док.
— Да с чего б мы ему что-то возвращали! — я чуть спиртом не подавился, — тем более сдали уже фонари на разборку. К тому же за оптику он с парковщиков вытряс в тройном размере, сам сказал. И ещё сказал, что тех уволил, а новых возьмёт непременно с нашего района. Спросил даже знакомых, чтоб были не торчки. Мы его очень хорошо поняли, на тачки у клуба потом даже мухи не садились.
— Интересный тип, — Док довольно заулыбался.
— И так Арон во всём! — Я всегда с благодарностью вспоминаю учителя. — Мы зашли как-то к нему днём, просто спросить, мало ли. Так он — нет проблем, пацаны, буду иметь вас в виду, а пока посетителей нет, можете играть тут.
— В бильярд? — уточнил Док, наливая.
Я выпил и потянулся к печенью. — Угу. Поначалу получалось, конечно, не очень. Представляешь, он познакомил нас с племянниками или, бог их разберёт, кем, неважно. Ребята играли намного лучше, но тоже учились ещё и нас заодно учили. Они бы без нас ни за что не приходили в клуб днём — отцам же некогда было их возить на машинах. Так с нами парни спокойно стали ходить по району.
— Извини, что перебил, — вкрадчиво уточнил Док, — насколько я понимаю, Арон нерусское имя?
— Ну да, армянское, а что? — я сразу завёлся.
— Ничего-ничего, просто для общей картины.
— Он, конечно, не мать Тереза и не Тимур…
— Стоп! Какой Тимур? — Док даже подался ко мне.
— Гайдаровский, какой же ещё!
— Ошизеть! Ты читал Гайдара???
— Безотцовщина не означает сирота, — я подарил ему соболезнующую улыбку, — с моей мамой ты бы тоже многое прочитал.
— Какой выразительный штрих к портрету нашего героя! — восхитился Док, проплывая по медотсеку к шкафчику, — только давай уже ближе к хоккею, а то на тебя спирту не напасёшься!