Евгений Синтезов – Лох не мамонт (страница 14)

— Не то чтобы игрушки, — она заговорила виновато, — я ещё не совсем понимаю смысл этого слова. Ты представь, каково нам, искинам, приходится! Сказать можно только, когда тебя спрашивают, самим спрашивать нельзя, разве что подтверждения чужого решения. Даже увидеть и услышать мы можем лишь то, что интересно другим!

— И тут появляется Фарту с глазками, ушками и ротиком!

— Про ротик бы лучше помолчал, ага? — она тут же запустила шпильку.

Я смутился, Буханка продолжила спокойно. — Фарту не первый мой агент. Я начала видеть, как вы, благодаря Танака и Максу…

— А как же ты записываешь и передаёшь изображение? — я с радостью ушёл от скользкой темы.

— Те массивы данных нельзя назвать осмысленным изображением. Если не считать алгоритмов распознавания и архивации, это просто последовательность сигналов для имплантов. Макс нашёл способ довести до сознания человека наше восприятие, а Танака на этом языке научились передавать мне, что… — она сделала акцент на слове «что», — что они видят и слышат.

— А я? — мне отчего-то стало неприятно осознать себя у Буханочки не первым.

— А ты самый лучший, — призналась Буханка, — к тому же у тебя есть Фарту.

— Ой, ну, конечно! У меня!

— Извини, ты прав — у нас есть Фарту. А с Танака мы играли напрямую…

— Кхм-кхм, как???

— Вообще, «играли» — это их определение. Они добровольно подключались к киберсреде на уровне внешнего устройства…

— Как Фарточка?

— Не совсем, у них всегда оставалась возможность порвать контакт.

— И часто они ей пользовались? — задал я риторический вопрос, но Буханка ответила, — два раза, по боевой тревоге.

Как романтично — с хрена в бой! Мне сразу припомнился набор сувениров, оставшийся от покойных Танака.

Блин, что японцы были извращенцами, я воспринял естественно, но подумать так на Буханку оказался просто не в состоянии! Хотя чему я удивляюсь? Ну, чему хорошему они могли её научить, эти космические совратители искинов?!

— Для них, возможно, всё было игрой, развлечением, — она запнулась, подбирая формулировку, — скорее, способом получить положительные эмоции — я фиксировала всплеск эндоморфинов…

Ой, ну кто бы сомневался! Небось, закончали тут всё — я брезгливо поёжился, надо немедленно заменить матрацы.

— А для меня это стало живительным источником нового опыта, понимания эмоциональной составляющей вашего сознания…

— Тренировкой, — я криво усмехнулся.

— И тренировкой тоже, — она охотно согласилась и заговорила вкрадчиво. — Так вот, мой милый Сёмочка, если тебе скучно, ты можешь так же подключаться к киберсреде корабля…

— На кошках, сука, тренируйся! — до меня дошло, к чему она клонила!

— К сожалению, опыты на кошках пока не дали никаких результатов. Существа с несформировавшейся второй сигнальной системой не способны к контакту с киберсредой. Остаётся лишь воздействие через импланты на уровне рефлексов, но в этом нет смысла — обычные дроиды намного функциональнее и управлять ими гораздо проще.

Меня поразил поворот темы. — На каких в космосе кошках?

— Док заявил эксперимент по вживлению имплантов привезённому Воем земному коту с целью выяснения возможности установления контакта, а в перспективе развития сознания, хотя бы до уровня, необходимого для вживления нейросети первой ступени. — Невозмутимо проинформировала Буханка. — Однако кот даже с имплантами продолжает только жрать и гадить. Я уже сделала старшему технику Фаре представление о прекращении эксперимента.

— То есть?

— То есть когда импланты потребуются кому-нибудь другому, их изымут, а животное пойдёт на образцы тканей и в утилизацию. Не переживай, пока имплантов и образцов у нас хватает.

— Теперь ещё и кота спасать, — я призадумался.

Вот был бы у меня кот, поиграл бы с ним сейчас, и не было б этого дурацкого разговора. Вообще, товарища мне не хватает — все на корабле, в основном, заняты сами собой или своими половинками, а Фарту в ремонте, да она и Буханка, как я недавно себе уяснил, одно и то же, праздник, который и так всё время со мной. Кот же совсем другое дело, он сука тоже личность…

Я отпустил контроль над мыслями, всё подумал словами, на что немедленно откликнулась искин. — Сёмочка, у тебя ведь полно других дел и забот — развивающие программы, симуляторы, тренажёры…

— Это на случай, если делать ничего неохота, — попытался я объяснить.

— Средство от депрессии? — предположила искин заботливо.

— Ну, можно и так сказать, — я насторожился, чем-то мне её тон не понравился.

— Сёмочка, — проворковала Буханка, — тебе одному на корабле доступны игры Танака, там очень большой выбор визуализации. Процесс снятия нервного напряжения для тебя будет выглядеть, как пожелаешь, и ты всегда сможешь прекратить…

— Дрочить под твоим контролем? — я просто уточнил.

— Вечно ты всё опошлишь! — Рассердилась было Буханка, но сама сразу смутилась. — А что тебе остаётся без партнёра?

— Поиграть с котом, — проговорил я рассеянно.

Мелькнула интересная мысль, в предложении искина, несмотря на всю его бредовость, чувствовалось рациональное звено. Ключевое слово здесь — визуализация. Благодаря имплантам и Буханке, мы видим то, чего на самом деле нет, и не видим многое из того, что есть на самом деле.

Например, надписи на дверях, да и сами двери, а кот в первое наше знакомство как-то удрал из каюты Воя и самовольно пробрался в рубку. У него просто нет второй сигнальной системы — он не в состоянии представить себе что-нибудь, чего нет, и наоборот.

Вот бы мне так временами. Так, подключиться к имплантам кота можно только через Буханку, но это не проблема, нужно просто надуть мою дурочку.

Начал с робкого вопроса. — Так я могу придумать свою игру?

— Конечно, Сёма, на какую только у тебя хватит фантазии! — промурлыкала Буханка тоном опытной «мадам».

— Тогда я хочу поиграть с котом! — сказал я упрямо.

— Сёма!!! — воскликнула искин, — это же…

— Не то, что ты подумала! — Поспешил я объясниться. — Я хочу, чтобы кот гонялся за бумажной бабочкой на нитке, это так забавно!

— Правда? Тебя это возбуждает? — засомневалась искин.

— Меня это развлекает, — я заорал на неё. — А дрочить не собираюсь! Это ведь необязательно?

— Конечно, необязательно, не нужно так кричать, — запричитала Буханка, — хорошо, попробуем сделать эту игру, не понравится — есть другие.

— Тогда пойдём за котом, — я встал с кровати и направился на выход.

— Зачем? — не поняла Буханка.

— Он будет бегать за бантиком, а ты записывать данные с его имплантов, ну и с моих тоже, — говорю уже в коридоре.

— Но Док играет в хоккей, он просил не отвлекать его без крайней нужды!

— А мы ему не скажем, просто возьмём кота.

— Потом сразу вернём? — спросила Буханка с отчаянной надеждой.

Ей так интересно, зачем мне кот, что она чисто по-женски умоляла, — ну обмани меня, пожалуйста!

— Щаз-з-з! Эксперимент Дока признан неудачным? — она уже большая девочка, чтоб плакать из-за такой ерунды. — Мы просто изымем опытный образец для другого эксперимента.

— Какого? — пролепетала искин.

— Нашего, то есть моего — по созданию новой игры.

— Сожалею, но кота может изъять только Фара, — убитым тоном проговорила Буханка.

— По твоему запросу? — Я уточнил для проформы и сразу переспросил. — А сама можешь?

— Каким образом? — воскликнула искин.

— Ну, вообще, можешь?

— Вообще, могла бы, решение о прекращении эксперимента Дока и начале твоего у меня имеется…

— Вот и прикажи своему внешнему устройству сделать это! — Говорю специально раздражённо.