Евгений Шварц – Позвонки минувших дней (страница 142)
Привет Валентине Георгиевне и непочтительному Александру Григорьевичу. 16/VI [1956].
Ваш Е. Шварц
26
(Комарово. 3 июля 1956 г.)
Дорогой Григорий Михайлович, вчера заходил Шостакович. Выглядит он очень худо, перенес на ногах воспаление легких, все время кусает себя за пальцы и стучит по виску. Был снисходителен, но ни слова не сказал о музыке к «Дон Кихоту», а я не спросил.
Пытался узнать по телефону у Нади, не видал ли кто последнего материала с каторжниками, она ничего не знает. Снимает ежедневно в Юкках натуру с утра до вечера.
Меня опять укладывали на три дня, что мне надоело. Я убежден, что будь я с Вами в Ялте или останься я в городе, то все было бы хорошо. Комарово — место для меня вредное, но сила инерции держит меня тут как пришитого. Очень огорчился, узнав, что Вы себя плохо чувствуете. Москвин ходит. Решительно отказывается ехать в санаторию в Мельничные Ручьи, а ищет комнату с пансионом, которых в окрестностях Ленинграда не существует. Я пытался найти ему комнату вблизи ВТО[236], где он мог бы кормиться, но это не удалось. Разговаривал с ним несколько раз по телефону. Тон обычный. Не то фельдфебель, не то Вольтер. Дембо считает, что он скоро может приступить к работе. Относительно скоро. Кажется, он говорил: в октябре.
Дом Творчества[237] разрушен до основания, отчего гостей у меня не бывает. И это раздражает меня больше, чем избыток гостей.
Работаю медленно и плохо, но все-таки работаю. Вчера заезжал в Александровку к Герману. Устроились они там, на мой взгляд, крайне неудобно. Не поймешь, где кончается территория Хейфицев и начинается Германов. Похоже на коммунальную квартиру. Но Герман прочел мне начало повести, очень хорошей. Просто отличной. Написано в полную силу, как в юности. Вот и все новости.
Целую Вас. Привет всему семейству. Пишите, пожалуйста. Очень прошу.
Е. Шварц.
27
(Ленинград) 26/VII [1956]
Дорогой Григорий Михайлович!
Погода такая, что я уже несколько дней сижу в городе, и только сегодня, с большим опозданием, привезли мне с дачи Ваше письмо. Очень я огорчен тем, что Вы слегли. И без того от холода и дождей ощущение отвратительное, угрожающее, а тут еще плохие новости. Впрочем, утешил меня материал, который я опять смотрел без звука (звук в Москве!). Работаете Вы в полную силу. Нельзя не устать. И я внушаю себе, что болезнь Ваша просто переутомление, которое пройдет.
Баратория очень хороша. Никаких замечаний не могу из себя выжать.
Каторжники понравились мне меньше. Мне показалось, что они теряются, когда проходят мимо скалы. Сливаются с ней. И когда разговаривают с Дон Кихотом, их не различаешь. Впрочем, тут, очевидно, виною отсутствие их голосов. Дуэль Дон Кихота со стражником ничем не кончается, так что мне показалось непонятным, что заставило каторжников расхрабриться и разбить цепи. Впрочем, монтаж, кажется, еще приблизительный.
Но, несмотря на это все, в кусках есть та особая, лично Ваша, значительность манеры, которая так нравилась мне в «Гамлете». И в постоялом дворе «Дон Кихота». Она чувствуется даже в тех несвязных кусочках «мельницы» для нормального экрана, которые я видел.
А это самое главное. Картина имеет характер.
Теперь об «Опасном повороте». Наш друг Николай Павлович и мне не сказал ни слова об этом возобновлении. Узнал о нем из афиш. Но!
1. Уварова[238], женщина крайне строгая и любящая бранить, утверждает, что возобновление сделано почтительно и добротно.
2. Все спектакли прошли с аншлагом. В городе много разговоров, и все поминают Вас добром.
Это не снимает с Акимова вины, но, как мне кажется, дает ему право на снисхождение. Тем более, что сборы падали убийственно, и только возобновление Вашей постановки выручило коллектив. Им уже начинали задерживать жалованье[239].
Как Вы смотрите на мой приезд в Коктебель?
Дембо обещает отпустить на сентябрь, если ничего неожиданного не произойдет.
Наш шофер уходит со второй своей службы в отпуск. И делается исключительно моим. Мы бы приехали. Ужасно хочется Вас повидать. Найдется ли в Шебетовке или в Коктебеле угол?
Поправляйтесь, дорогой Григорий Михайлович, не огорчайте Ваших друзей.
Целую Вас. Привет всему семейству.
Ваш Е. Шварц
28
(Комарово. 15 августа 1956 г.)
Дорогой Григорий Михайлович!
Только что смотрел материал. Это прекрасно. Никаких признаков театра. Все подлинно. Все живет. Тот самый шекспировский быт или фламандский сор, о котором тосковала Ваша душа, — создан и радует и удивляет. Все усилия, что потрачены Вами, дали такие плоды, что я только ахал и умилялся.
Альтисидора — чудо. Альдонса — очень мила, хоть Вы и подозреваете меня в пристрастии к ней. Вполне на месте.
Единственно, что меня огорчило — это Караско, лежащий с племянницей. Это лишает значительности его роль: защитника здравого смысла. Рыцаря практичности. И уводит куда-то к Пабсту[240]. И напоминает другие инсценировки, чего до сих пор мы счастливо избежали. Но это мелочь. Все остальное — прекрасно.
Целую Вас.
Ваш Е. Шварц
Валентине Георгиевне и Сашке нижайшие поклоны.
29
(Ленинград. 9 сентября 1956 г.)
Дорогой Григорий Михайлович!
Простите, что так долго не писал. Впал в умственное ничтожество, запустил все дела, чувствовал себя смутно. Все это потому, что не поехал в Коктебель, что привело бы меня в сознание и чувство.
В пятницу 7-го смотрел весь имеющийся материал. То же самое ощущение. Очень внушительно, подлинно, эпично. Пейзаж Коктебеля оказался ни на что в мире не похожим, на редкость подходящим к строгому тону, который Вы взяли.
Альтисидора в карете показалась мне неровной. То очень убедительной и действительно соблазнительницей. Местами же как будто перегружена голова: валик, кружева вдоль лица, отчего оно вытягивается и теряет что-то. Впрочем, не уверен в этом. Она меня не беспокоит, Альтисидора.
Беспокоит то, что и Вас. Впрочем, большую часть материала смотрел я без звука.
Со львом должно получиться.
Дульсинея и вся сцена с ней показалась мне хорошей. Но звука не было.
С нетерпением жду Вашего приезда.
Целую Вас. Привет Валентине Георгиевне и Сашке.
Ваш Е. Шварц.
30
А. А. Крону[241].
31 июля 1957 г.
Дорогой Александр Александрович!
Спасибо за «Второе дыхание». Получил его с некоторым опозданием, так как живу уже в Комарово, а пьеса пришла по городскому адресу. Тем не менее, я успел ее прочесть и еще раз отмечаю, что у меня с нею, с пьесой, есть контакт, не то, что с моими некоторыми сценариями у некоторых московских драматургов! Если попадете в Ленинград непременно, приезжайте ко мне в Комарово. В результате почти пятимесячного пребывания в постели у меня появилось второе дыхание и строгий режим снят. Для друзей в особенности.
Нижайший поклон Елизавете Алексеевне. Целую Вас.
Ваш Е. Шварц.
Комментарии
Впервые опубликована в журнале «Мурзилка» (1945, № 5, 6) с рисунками А. Порет. Отдельным изданием вышла в Детгизе с рисунками В. Конашевича (1948).
Впервые пьеса издана стеклографическим способом ВУОАПом в 1954 г. Первую постановку осуществил московский ТЮЗ в июле 1954 года. Режиссер П. Центнерович, художник Г. Федоров, композитор К. Корчмарев. В спектакле были заняты актеры М. Зорина, Б. Мишин, Е. Васильев, С. Гребенников, В. Горелов, Ю. Юльская и другие.
5 ноября 1954 года сыграл премьеру и ЛенТЮЗ. Режиссер П. Вейсбрем, художник Н. Иванова, композитор Н. Матвеев, балетмейстер В. Сонина. Клены работы С. Рубановича. В спектакле играли актеры Н. Карамышев, Н. Кудрявцева, Л. Жукова, Н. Соляникова, А. Тимофеева, Л. Шампал, А. Охитина, А. Гаврилов и другие.
Впервые пьеса издана стеклографическим способом ВУОАПом в 1956 г. Первыми поставили пьесу Э. Гарин и Х. Локшина в московском Театре-студии киноактера в феврале 1956 г. Художник Б. Эрдман. В ролях Э. Гарин, Э. Некрасова, В. Тихонов, К. Барташевич, М. Трояновский, М. Глузский, В. Караваева, С. Голованов, Г. Милляр и другие.
Через два месяца премьеру выпустил ленинградский театр Комедии. Режиссер и художник Н. Акимов, композитор А. Животов. В спектакле были заняты актеры Л. Колесов, А. Савостьянов, И. Зарубина, В. Романов, П. Суханов, Л. Люлько, В. Усков, К. Злобин, Е. Уварова, Т. Сезеневская, Н. Харитонов, Н. Трофимов и другие.
Впервые пьеса вышла отдельным изданием в 1958 году с предисловием Н. П. Акимова. Премьера состоялась в ленинградском театре Комедии в декабре 1957 года. Постановка Н. П. Акимова и М. В. Чежегова, художник Н. Акимов, композитор А. Животов. В спектакле играли актеры Е. Уварова, В. Карпова, Л. Люлько, А. Савостьянов, Г. Острин, Л. Леонидов, А. Кириллов, Л. Кровицкий, А. Сергеева, Н. Нагаева, Л. Милиндер, К. Злобин, И. Ульянова и другие.
Сценарий публикуется впервые. Фильм по нему был снят на киностудии им. М. Горького в 1959 году режиссером А. Роу. Оператор Д. Суренский, художник Е. Галей, композитор А. Волконский. В картине снимались М. Кузнецов, Н. Мышкова, Витя Перевалов, А. Кубацкий, Г. Милляр, В. Алтайская, А. Хвыля и другие.