Евгений Шорстов – Гробики (страница 1)
Гробики
Евгений Шорстов
© Евгений Шорстов, 2025
ISBN 978-5-0068-8053-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Чем пахнет земля
В 16 лет Игорь хоронил бабушку. Он стоял у гроба и боялся наклониться к бледному телу. Представлял, как бабушкины глаза открываются в тот момент, когда он останавливается в паре сантиметров от её серого морщинистого лица; и как рвутся тонкие нити на губах, и раскрывается зашитый старухин рот.
Мать шептала: «Если не хочешь – не надо, главное мысленно попрощаться». Но Игорь не смел отступать. Вцепившись в руку матери, он проговорил про себя: «Никогда тебя не забуду, ба, и дом наш не забуду, не продам…» Затем робко наклонился и, тихо причмокнув, коснулся дрожащими губами маленькой иконки в золотой рамочке, что лежала на бабушкином животе. Боясь сдаться, он не рискнул разгибаться полностью и, нависая над гробом, стал перемещаться к лицу покойницы. Миновав мраморные кисти с бледно-синими ногтями, он снова вспомнил о страшной гримасе. Чтобы подавить нарастающий ужас, Игорь задержал дыхание. Зажмурившись на миг, он поцеловал бумажный венчик на холодном старушечьем лбу и тут же быстро выпрямился и громко вздохнул.
Бабушка по-прежнему лежала недвижимой восковой фигурой.
Когда лакированная шестиугольная крышка ложилась на мрачный ящик, парень заметил, как лежащая внутри старушка повернула голову. Её глаза приоткрылись, а губы задрожали и в мгновение расползлись в добрую улыбку.
Игорь позвал мать, но та, утирая слёзы, не обратила не сына внимания.
Крепкие руки деревенских мужиков взялись за молотки и за полминуты вогнали в крышку несколько гвоздей. Парень знал, что настоящее прощание случается не во время жутких поцелуев в лоб, а именно теперь, когда последнее ложе родного человека заколачивают и превращают в простой деревянный ящик, каких миллионы гниют под людскими ногами.
С тех пор прошло много лет. Игорь схоронил обоих родителей, обзавёлся собственной семьёй, в середине девяностых стал заниматься бизнесом, сколотил состояние. И про обещание своё не забыл: в конце нулевых заново отстроил бабушкин дом в деревне, правда, занимался не сам, а поручил все работы строительной компании.
Потом Игорь прогорел. Разменяв четвёртый десяток, развёлся с женой и бросил детей. С финансами тоже не ладилось. Партнёры по бизнесу подставили, сказали решать: уходишь сам с частью денег или без всего и по этапу. Остался у него один надёжный оплот, куда можно было податься.
Новый дом он впервые увидел в 2015. Приехал в деревню в обед, прошёлся по родным местам и чуть не взвыл от отчаяния, с тоской осознав, что его малая Родина мертва. Большая часть домов скрывалась за разрушенными заборами, остальные либо совсем покосились и развалились, либо сгорели. И ни одной живой души не встречалось на опустевших улицах. Единственным напоминанием о некогда дышащем жизнью поселении оказались ещё рабочие линии электропередач. Игорь смотрел на чёрные провода и страшился, что ток в них скоро тоже иссякнет.
Обратно он шёл поникший. В его воображении деревянные остовы вдруг вспыхивали и в мгновение обращались теми сказочными образами, что Игорь принёс с собой из беззаботного детства. Но зацепиться за светлую мысль он никак не мог, та ехидно ударяла исподтишка, точно на долю секунды пойманный аромат старого дедовского одеколона или бабушкиных оладьев, и тут же испарялась, оставляя после себя неясное и тяжелое чувство.
От старого дома ничего не осталось, теперь на его месте возвышалась роскошная двухэтажная дача с двускатной крышей и модными стеклопакетами, заделанными под дерево. Из окна второго этажа открывался потрясающий вид на пруд, мерцающий в лучах солнца, и дремлющий на другом берегу лесок, в котором скрывалось местное кладбище.
Первое время всё шло гладко. Игорь подмазал кирпичный забор и сменил замки на всех дверях. Каждый день он вставал рано и занимался делами по двору.
Воскресным утром он решил навестить бабушкину могилу. Пошёл через плотину на другую сторону пруда и остановился у небольшой ложбинки, где каждое лето детства играл с мальчишками в футбол и догонялки. В голове возникло горькое воспоминание: стоящая на плотине бабуля машет ему, маленькому, рукой и кричит: «Игорюша, давай обедать!»
На глазах навернулись слёзы, Игорь хотел даже немного всплакнуть – успокоить нервы, – как вдруг заметил краем глаза силуэт: кто-то прошмыгнул мимо деревьев у пруда. И эмоции мигом отступили. Игорь попятился, наклонил голову в надежде рассмотреть человека, но тот пропал.
Игорь сделал шаг, потом ещё один, и с каждым таким движением его страх постепенно сходил на нет, превращаясь, скорее, в выдуманную подсознанием отговорку, лишь бы не идти на старый погост и не смотреть на мраморную плиту с чёрно-белым портретом.
Однако, подходя к кладбищу, Игорь вновь заметил силуэт, но на этот раз вполне явственно. Среди кривых, будто пальцы старой ведьмы, ветвей деревьев копошилась сгорбленная старуха в сером бушлате. Игоря постепенно брало колотьё, он и сам не понимал, отчего вдруг его – здорового мужика – так затрясло от вида обыкновенной бабушки. Наоборот, на душе должно было стать теплее, ведь родная деревня оказалась не вымершей: ещё пульсировало в ней дряхлое сердечко. Но сколько он себя не успокаивал, паника всё нарастала, то перехватывая дыхание, то болезненно отзываясь в груди.
Игорь миновал кладбищенскую ограду, приблизился к деревьям и тихо поздоровался, боясь напугать одинокую старуху. Она, даже не взглянув на него, спросила: «Ты, Игорёк?»
Игорь окаменел, раскрыв рот от удивления. Какого чёрта она знает его имя? Может, увидела, как он выходил из дома, и вспомнила маленького внучка односельчанки?
– Я, – ответил он, опешив.
– Чем земля пахнет, Игорёк? – спросила она.
Отвечать Игорь не стал, сразу понял, что несчастную одиночку взял маразм. Но та настаивала:
– Чем земля-то пахнет, а? Игорёк? Думаешь, слезами? На кладбище-то все плачут.
Тогда Игорь заметил, что своими руками она копается в кладбищенской земле, разбивает плотные комья ногтями и пропускает чёрную кашицу между пальцев.
– Игорёк… Или солью человеческой, думаешь?
– Извините, – начал он, поморщившись. – А вы из какого дома?
– Сла-а-ва Богу ты вернулся, – громко протянула она и натужно, через зубы, задышала. – Родителями она пахнет, Игорёк, и бабушкой твоей. Думаешь, закопал и всё, отделался? Тысячу лет глупые люди не могут додуматься взять и забыть про тело без души, да, Игорёк? Ты хоть знаешь, куда душа эта улетает? А что от неё тут остаётся? Э-эх! Иди, иди, она рада будет, иди.
Внутри Игоря всё опустилось. С тревогой он обернулся к памятникам и увидел, что почти все они наполовину ушли под землю, а когда он снова решился взглянуть на старуху, то не обнаружил её на прежнем месте.
«Чёрт меня за нос водил! – подумал он. – Закружил голову. Вовремя же я отвернулся!»
Игорь громко покрыл воображаемого черта матом и про себя прочитал «Отче наш». Молиться вслух ему было неловко.
Среди поваленных железных памятников, припорошенных снегом, бабушкина могила нашлась быстро. Сердце Игоря сжалось. Покосившееся надгробие походило на врытый в мёрзлую землю ромб. Портрет потрескался и выцвел, будто засвеченный негатив. Лицо виднелось лишь наполовину, добрые глаза смотрели в душу неблагодарного внука, родной взгляд вскрывал давно забытые душевные гнойники и высвобождал всю накопившуюся гниль, и та выливалась наружу со слезами. Игорь упал на колени и захныкал. И вдруг холодный ужас ударил ему в спину, он вспомнил жуткие похороны и странную улыбку из гроба. И сию же секунду кто-то торжественно прошептал ему на ухо: «Вот она, бабушка!»
Игорь истошно завопил и быстро обернулся, встретившись взглядом со старухой в бушлате. От неё тянуло чем-то сладковато-цветочным, так пахли прикованные к постелям обитатели хосписа, в который молодой Игорь определил свою мать.
– Бабушка придёт, ты иди в хату, не сиди на снегу, – говорила старуха, пятясь.
Игорь дождался, пока жуткое жёлто-коричневое лицо пропадёт из его поля зрения и поднялся. Убедившись, что поблизости больше никого нет, он выбежал с погоста и опрометью понёсся домой. До вечера его лихорадило, ломило конечности, сводило суставы. С наступлением темноты он заперся в комнате и до самого утра лежал при включённом свете, боясь, что страшная галлюцинация повторится.
Справляясь с последствиями пережитого, Игорь убедил себя, что родные стены защитят хозяина от любой опасности, и следующие несколько дней не покидал огороженного участка.
Одним поздним вечером он сидел на своём любимом месте – в кресле у окна на втором этаже – в темноте и сквозь стекло вглядывался в небо, искал единственное знакомое созвездие – Большую медведицу. Вдалеке завораживающим чёрным бархатом стелились пустые поля, окружавшие тёмный кладбищенский лес.
Ту злополучную пару жёлтых огоньков, вспыхнувших среди деревьев, Игорь заметил сразу. И тут же понял, откуда они светят.
В груди заклокотало. Игорь вжался в спинку кресла. Его дрожащая пятерня чуть слышно застучала по стене в поисках выключателя.
Огоньки же, подобно двум застывшим гигантским светлячкам, поначалу оставались неподвижны, но потом резко дёрнулись, одновременно проплыли в сторону, а затем исчезли на несколько секунд и появились уже в другом месте – на берегу пруда. Огоньки были чьими-то глазами.