Евгений Шмурло – История России. Судьбоносные события, военные конфликты, великие правители от образования Древнерусского государства до Октябрьской революции. 862–1917 годы (страница 2)

Пятая эпоха делится на три периода:

1. Время дворцовых переворотов. 1725–1741.

2. Время просвещенного абсолютизма. 1741–1796.

3. Время политического преобладания в Европе. 1796–1855.

Первый период. Искажение преобразовательной программы Петра Великого.

Второй период. Национальное направление русской политики во внешних делах. Просветительный характер правительственных мероприятий в делах внутренних. Раскрепощение дворянского сословия и закрепощение крестьянства.

Третий период. Интересы национальные подчинены интересам международным. Реакция, наступившая в Европе после Французской революции и Наполеоновских войн, пагубно отразилась и на порядках внутренней жизни России. Результатом реакционной и не национальной политики был военный крах (Крымская война).

Шестая эпоха делится на три периода:

1. Эпоха великих реформ императора Александра II. 1855–1881.

2. Противодействие реформам. 1881–1904.

3. Подготовка революции. 1904–1917.

Первый период. Крах военный явился одновременно крахом и всей государственной системы и вызвал реформы императора Александра II, которые вернули Россию на прежний путь национальных интересов. Очередной вопрос – восточный: освобождение балканских славян и свободный выход из Черного моря в Средиземное – разрешается (хотя далеко не в полном объеме) тоже в национальном духе религиозно-племенных симпатий и экономических потребностей страны.

Второй период. Реформы императора Александра II остались незаконченными и приостановлены еще при жизни Царя-Освободителя. Его преемники поворачивают государственный корабль назад и порождают недовольство.

Третий период. Неудачная война с Японией вызывает первое революционное столкновение общества с правительством. Вынужденное уступить, правительство созывает Государственную думу, но не действует с ней рука об руку. Между сторонниками самодержавия и конституционной монархии ведется глухая борьба. Трудности новой, мировой, войны доводят эту борьбу до высшего напряжения. В результате старый строй рушится при полном, однако, бессилии тех, кто содействовал его падению, соорудить новое здание вместо прежнего, поваленного.

Эпоха первая

Зарождение Русского Государства

862—1054

I. Характер Русской земли. Ее отличия от Западной Европы

На Западе природа повсюду рассыпала в изобилии острова, полуострова, мощные горные цепи; морской берег изрезан там глубокими проливами и заливами на мелкие отдельные части. Все это содействует образованию многих, сравнительно небольших по объему, государств; каждое из них как бы отдельный, замкнутый мир с точно обозначенными и с суши и с моря естественными границами: Скандинавский полуостров, Дания, Англия; полуострова Пиренейский, Апеннинский, Балканский; Греческий архипелаг. Да и границы Франции – тоже главным образом горы и море, и только на востоке сливаются они со Среднеевропейской равниной; но и тут есть барьер – река Рейн.

Территория России, наоборот, одна сплошная равнина; ее окраины – Северный океан с Белым морем, Уральские горы, Каспийское, Азовское и Черное моря, Карпатские горы, Балтийское море – расположены далеко одна от другой. Это содействовало здесь образованию единого государства.

Русское государство с первых же дней своего существования разместилось на громадной территории. Уже при Рюрике на крайних пунктах ее лежат Ладога, Ростов, Киев – так далеко друг от друга! – а к временам Ярослава Мудрого ее границы доходят до Оки, Тмутаракани и Галиции. На Западе иначе: территория государственная первоначально там небольшая и только со временем начинает расти и увеличиваться. Особенно это применимо к Римской империи: долгое время власть Рима не выходила за пределы Лациума, и чтобы овладеть только им одним, понадобилось целых четыре века (753–343 гг. до н. э.).

Сравнительно большая обособленность жизни на Западе выработала в тамошнем человеке индивидуальность и самобытность, личное Я; на Русской равнине, где все скоро зажили одной общей жизнью, выработались, наоборот, общинность, «мир», поглощение личного Я массой.

Древние греки и римляне, а позже испанцы, французы, итальянцы, юго-западные славяне (сербы и хорваты), византийцы, арабы, османские турки – все жили у берегов Средиземного моря; последнее лежало среди их земель, стало общим поприщем их индивидуальной жизни и притягивало к себе даже народы, жившие в стороне от него: таковы англичане, западные славяне (чехи, поляки) и в особенности германцы. Общению Западной Европы значительно содействовала развитая береговая линия. Особенно богат ею Греческий архипелаг с Элладой и западным берегом Малой Азии; см. также: Далматинское побережье Адриатического моря, итальянские острова и побережье Тирренского моря, глубокие устья рек в Германии, Франции и Англии, фиорды Норвегии, на целые десятки верст врезавшиеся вглубь материка, острова Датского архипелага. В Африке береговая линия развита менее всего: отношение ее к поверхностному протяжению 1: 106, в Европе (вообще) 1: 37; в частности, в Греции 1: 3. Кроме того, в Западной Европе обилие хороших морских гаваней; острова там точно станции и верстовые столбы для путешественника; нет сильных ветров: ни муссонов, ни пассатов. Все это значительно облегчало взаимное общение между народами, жившими по берегам Средиземного моря.

Россия, наоборот, страна континентальная. Ее береговая линия определяется как 1: 101, то есть она такая же бедная, как и африканская. Лишь в самом начале своей истории русский народ прикоснулся на короткое время к морю (первые князья, походы на Византию), потом его отбросили назад, так что понадобились целые века напряженных усилий, чтобы добраться до морских берегов и установить там свои границы. Северный океан долго оставался без пользы для нас, да и расположен он совсем в стороне от культурного мира, к тому же Белое море замерзает на 7–8 месяцев в году. Море Каспийское вело в Азию, в страны с другой, нехристианской культурой; одно только Черное море с Азовским да море Балтийское служили хорошей дорогой в Европу, но русский народ пробился к этим морям лишь 8–9 веков спустя после того, как начал жить исторически: лишь при Петре Великом («окно в Европу») и при Екатерине II.

На Западе более мягкий климат, дары природы там разнообразнее и использовать их легче. Восточно-Европейскую равнину природа, наоборот, наделила гораздо скупее. При суровом климате и коротком лете труд земледельца даже в плодородных районах вознаграждался хуже. В России земля 5–7 месяцев в году покрыта снегом и ничего не дает за это время, а на Западе в одно лето можно сделать два-три сбора сена или овощей. У нас в течение 5 ¹/₂ месяца необходимо успеть закончить все полевые работы, что требует большого напряжения сил, а на Западе весь такой труд распределен на 8 месяцев и совершается не торопясь. Таким образом, в России много сил, физических и духовных, ушло на заботу о материальном существовании.

По сравнению с Западной Европой природа здесь мачеха. «Западный человек никогда не был угнетен непрестанной работой круглый год лишь для того, чтобы быть только сытым, одеться, обуться, спастись от непогоды, устроиться в жилище так, чтобы не замерзнуть от стужи, чтобы не потонуть в грязи, чтобы заживо не быть погребенным в сугробах снега. Западный человек не знал и половины тех забот и трудов, какие порабощают и почти отупляют человека в борьбе с порядками природы, более скупой и суровой» (Забелин).

Бедность камня как строительного материала вела в России к более частым пожарам («каменная» Европа и «деревянная» Россия).

Природа или содействует росту культурной жизни человека, или задерживает его. На Западе она содействовала, на Русской равнине тормозила.

Реки, многоводные, многоверстные, – особенность Русской равнины: в Западной Европе, пересеченной горами, расчлененной островами и полуостровами, таких не могло и быть, исключение – один Дунай. Эту особенность нашей страны подметил еще Геродот: «В Скифии, – говорит он, – нет ничего достопримечательного, кроме рек, ее орошающих: они велики и многочисленны».

Две другие особенности русских рек:

весьма развитые бассейны, то есть обильные притоками, широко расходящимися в сторону от главной артерии, так что одна речная система почти переплетается с другой;

общий источник их – Валдайская возвышенность: вытекающие отсюда главнейшие реки (Волга, Ловать, Волхов, Западная Двина, Днепр) расходятся во все четыре стороны – на восток, север, запад и юг, сближая окраины с центром.

В результате Русская равнина вся покрыта почти сплошной водной сетью, своего рода проезжими, столбовыми дорогами. Реки для того времени – естественные, можно сказать, единственные пути сообщения. Вспомним Соловья-разбойника, который залег на прямоезжую дорогу из Мурома в Киев. По рекам расселились русские племена, по ним велась торговля (Греческий водный путь), возникали города, упрочивалась власть княжеская. Речные пути, как и равнинность страны, значительно содействовали объединению племен и образованию единого государства. Чем служило море на Западе для внешних сношений, тем была в России река для сношений внутренних.

«Надо перенестись мыслью за тысячу лет до нашего времени, чтобы понять способы тогдашнего сообщения. Вся Суздальская или по теперешнему имени Московская сторона так прямо и прозывалась Лесной землей, глухим лесом, в котором одни реки и даже речки только и доставляли возможность пробраться, куда было надобно, не столько в полые весенние воды или летом, но особенно зимой, когда воды ставились и представляли для обитателей лучшую дорогу по льду, чем даже наши шоссейные дороги. По сухому пути и летом прокладывались дороги, теребились пути, как выражаются летописи, то есть прорубались леса, по болотам устраивались гати, мостились мосты, но в непроходимых лесах и в летнее время целые рати заблуждались и, идя друг против друга, расходились в разных направлениях и не могли встретиться. Зато зимой в темном лесу без всяких изготовленных дорог легко и свободно можно было пробираться по ледяному речному руслу, по которому путь проходил хотя и большими извивами и перевертами, но всегда неотменно приводил к надобной цели. Очень многие и большие войны, особенно с Новгородом, происходили этим зимним путем и вдобавок, если путь лежал вверх рек, почти всегда по последнему зимнему пути с тем намерением, что с весенней полой водой можно было на лодках легко спуститься к домам» (Забелин).