Евгений Шмурло – История России. Судьбоносные события, военные конфликты, великие правители от образования Древнерусского государства до Октябрьской революции. 862–1917 годы (страница 14)

В Галиче не то: дружина там перестала быть временной, случайной гостьей в стране; она осела, обзавелась землей и превратилась в крупных землевладельцев, в первенствующее сословие, независимое от князя. Под влиянием Польши и Венгрии бывшие дружинники прониклись аристократическим духом; как там, они старались играть в Галиче видную политическую роль, подчинить князя своим видам и ослабить его власть.

Для примера: последний галицкий князь Юрий II (1325–1340) грамоты свои выдавал не только от своего имени, но и от имени своих бояр (nos una cum dilectis et fidelibus nostris baronibus militibusque), причем к самим грамотам привешивались, кроме печати князя, также и печати его «баронов».

Роман Мстиславич, завоевав Галич и Киев (1200–1205), стал полным хозяином в Южной Руси. Недаром современники звали его «самодержцем всей Русской земли». Черты, сближающие его с Андреем Боголюбским и Всеволодом III: то же стремление создать сильную власть на основе не идейных отношений родства, а самостоятельного обладания реальной, ни от кого не зависимой силой. Но какая разница в обстановке! 1) Там князья опирались на верные и покорные им младшие города; здесь, вместо добрых сотрудников, Роман нашел боярство, силу, «пред которою никло значение князя» (Соловьев); недаром с такой энергией боролся он с галицкими боярами: «не передавивши пчел, меду не есть», – говаривал Роман; 2) там, на Севере, область, на которую из Ярославичей мало кто зарился; здесь – постоянная борьба с завистливой родней; 3) там соседями смирные инородцы-финны; здесь – воинственные поляки, венгры и половцы: постоянная угроза и с запада и с востока.

В результате:

а) В Суздальской земле процесс объединения территории и усиления княжеской власти совершается непрерывно; на юго-западе – он оборвался со смертью Романа и возобновился лишь спустя 40–50 лет при сыне Романа Данииле Галицком.

б) Там процесс этот оказался вполне прочным и дал свои непосредственные плоды: Москву и объединенную вокруг нее всю Северную и Северо-Восточную Русь; здесь объединительная работа Романа и Даниила сослужила пользу не своим, а чужим: Польше и Литве.

IV. Особенности политического строя в Новгороде

В Суздальской земле перевес берет княжеская власть над вечем.

В Галиче и на Волыни – боярин над князем и вечем.

В Новгороде – вече над князем.

Повсюду в Русской земле князь и вече (население) действуют рука об руку, выходя из убеждения, что у той и другой стороны существуют и возможны общие интересы; вече там также предварительно договаривалось с князем, но только там договоры складывались на почве взаимного доверия и симпатий. В одном Новгороде совсем иначе. Для новгородцев князь – необходимое зло. Без князя не обойдешься; он нужен для обороны от внешних врагов, от притязаний со стороны своих же русских князей; князь должен обеспечить справедливый суд, обезопасить торговлю, свободный провоз товаров; но сам он для населения всегда более или менее чужой. Судьба может натолкнуть на отрадные исключения, как Мстислав, старший сын Владимира Мономаха, или как Мстислав Храбрый: к ним у Новгорода будет душа лежать – давай Бог почаще таких! – но это именно исключения, вообще же новгородский князь – это наемник, которому платят и за которым следует зорко следить, как бы он не использовал своего положения в ущерб народной свободе и материального благосостояния. Отсюда частая смена князей (в XII в. до 30 раз); отсюда та тщательность, с какой в своих договорах новгородцы определяют и взвешивают, чего не должен делать призываемый князь.

1. Ограничения княжеской власти:

а) князь не имел права без согласия веча начинать войны («не замышлять войны без новгородского слова»);

б) он не имел права в правители пригородов и областей (в провинциальные посадники) назначать неновгородцев;

в) он не имел права смещать должностных лиц без суда;

г) управление и суд он должен был вести совместно с посадниками и тысяцкими.

Посадник и тысяцкий в городе Новгороде – главные правительственные сановники: в руках посадника сосредоточивалась гражданская власть; у тысяцкого – военная. Их выбирало вече, так что они являлись представителями и защитниками народных интересов и по своему положению оказывали сильное влияние на решение князя. Таким образом:

д) князь не мог без посадника отправлять суда;

е) он не мог назначать без его согласия провинциальных посадников;

ж) торговые договоры, заключенные с немцами, для князя святыня: он не смел нарушать их;

з) ни он, ни его дворяне не имели права покупать сел в Новгородских областях из опасения, как бы став крупным землевладельцем, князь путем экономического давления на местное население не усилил своих политических прерогатив;

и) ездить на охоту в Русу князь мог только осенью.

NB. Охота в ту пору служила князьям не просто забавой, а источником дохода.

2. Права веча:

а) вече заключает с князем договоры, призывает, изгоняет, судит князей;

б) избирает посадника и тысяцкого;

в) избирает и сгоняет владык-архиепископов;

г) законодательствует;

д) решает, вести ли войну или нет.

3. Основа вечевого устройства – общерусская: как и в остальных областях Русской земли, новгородское вече:

а) не есть учреждение постоянное: его созывают по мере надобности;

б) каждый полноправный может участвовать на нем;

в) участвует обыкновенно население города, пригороды же лишь в редких случаях;

г) решения требовались единогласные, что зачастую достигалось насилием большинства над меньшинством (бурные схватки на Волховском мосту).

Но эта общерусская основа резче подчеркнута, последовательнее и глубже проведена в жизнь: расстояние между князем и вечем здесь значительно больше, чем в остальной Русской земле.

4. Совет господ.

Его состав: посадники и тысяцкие, степенные (то есть состоящие на действительной службе) и бывшие; старосты концов; сотские – общее имя им бояре. Председатель совета – архиепископ. Функции: предварительное рассмотрение законодательных проектов перед поступлением их на утверждение веча. Применительно к современной терминологии английского парламента, совет господ – верхняя палата, палата лордов; вече – нижняя палата, палата общин.

V. Опустошение русского Юга

Опустошение русского Юга продолжалось и в этот период. Борьба с половцами достигает высшего напряжения, а вторжение кочевников и разорение края становятся явлением обыденным и нормальным. Население продолжает, как и раньше, бежать на северо-восток и на запад. Откладывая на время свои ссоры, князья предпринимают совместно походы в половецкие степи, врасплох нападают на половецкие вежи, уводят оттуда пленников, скот, коней; но половцы платят им тем же и, в свою очередь, совершают набеги на пограничные русские села, возвращаясь к себе с еще более богатой и разнообразной добычей. Так идут годы. В этой обстановке вырастали и сменялись поколения в печальном сознании, что жизнь проходит под давлением темной роковой силы, от которой никуда не уйти и не скрыться.

Это настроение, полное безвыходной грусти, без надежды на светлое будущее нашло свое выражение в поэтическом произведении той поры – «Песни о полку Игореве». Темой для безымянного автора послужил неудачный поход на половцев северского князя Игоря, закончившийся его пленением (1185). Богатое яркими образами, оно проникнуто сильным лиризмом, своего рода покорностью судьбе. Перед нами люди, надломленные жизнью; в прошлом они пережили мучительную драму. Не рог Роланда звучит в этой «Песне» уверенным и мощным призывом; нет, это Ярославна, жена несчастного Игоря, «утром рано на забрале кычет лебедью» и делится своим горем с ветром, солнцем, Днепром; это сам поэт печально следит за распрями князей, главной причиной торжества варваров; и когда он хочет отдохнуть душой, то мысли его обращены в прошлое: только там, в лице Владимира Мономаха, грозы половцев, блеснет для него настоящий луч, осветит и согреет его печальное настоящее.

А Киев-город падал все глубже и глубже. Взятый приступом войсками Андрея Боголюбского в 1169 г., он тогда был отдан на разграбление. В течение двух дней, опьяненный успехом, победитель разорял город, поджигал дома, убивал жителей, растаскивал чужое добро. Не пощажены были монастыри и церкви; забраны иконы, книги, ризы, колокола. 34 года спустя (1203) Киев ожидала подобная же участь: он вторично взят и разграблен, но на этот раз его грабили русские совместно с половцами, что, конечно, лишь усилило бедствие. Огню и мечу подверглись одинаково и нижняя часть города (Подол), и верхняя со своими главными святынями, Святой Софией и Десятинной церковью. Храмы были опустошены, лишены своих украшений, ценных вещей; в плен увели всю молодежь города, мужскую и женскую; монастыри также подверглись разгрому – монахи и монахини угнаны в степь на тяжелую, а кто и на позорную работу. Уцелели только купцы-иностранцы: они заперлись со своими товарами в каменных церквах и купили себе жизнь и свободу, отдав половцам половину добра. С тех пор, обесчещенный, надломленный и хилый, печально влачил Киев свои дни в ожидании третьего, еще более горшего разгрома – татарского (1240).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.