Евгений Шкиль – Стражи Красного Ренессанса (страница 62)
Тогда‑то Марик и понял, что попал в Фуэрте — Рока, городок где‑то на границе Нью — Мексико и Техаса. Что здесь случилось восемнадцать лет назад, никто толком не знал. Несмотря на развал Соединенных Штатов материалы об этом страшном инциденте до сих пор находились под грифом "совершенно секретно". Какая‑то зараза, то ли вирусная, то ли химическая, вырвалась на свободу и в считанные часы уничтожила все живое в радиусе десяти километров. В семидесятые в Штатах было и без этого куча проблем, поэтому никаких спасательных операций не проводилось. Военные и национальная гвардия просто окружили несчастный городок колючей проволокой и в течение полугода никого не впускали и не выпускали, а потом оставили все как есть.
"Хорошее место для того, чтобы затаится", — решил тогда Марик.
И вот стражи оказались в мертвой зоне. Отыскав подходящее жилище с гаражом, Марик помог Робу войти в здание, уложил его на диван, а сам отправился изучать содержимое багажника джипа. Он обнаружил там довольно‑таки интересные вещи: три армейских сухпойка, охотничий нож, набор разводных ключей и, самое главное, пакет с кокаином и пятьюстами тысячами долларов КША. В салоне автомобиля страж нашел пару бутылок минеральной воды. А вот огнестрельного оружия не было. Не предусмотрел запасливый хозяин автомобиля.
Накормив завтраком Роба и поев сам, Марик отправился обследовать местность. Странно, американский народ считался самым вооруженным в мире, но, обшарив с десяток домов, Верзер так и не нашел ни одного пистолета или ружья. Видимо, мародеры порастаскали все ценное. Вернулся он под вечер с пустыми руками. Стражи поужинали. Роб оклемался от болевого шока, однако, выглядел все еще не важно. Марик не стал его тревожить разговорами, поднялся в библиотеку, взял книгу и читал до тех пор, пока совсем не стемнело.
Снилось Верзеру что‑то жуткое. Он видел самого себя в детстве. Бледного, с зияющими черными пустотами вместо глаз.
— Послушай, — говорил адский малыш, выходя из кромешной тьмы, — у тебя есть сердце. Твое сердце — это я. Я прихожу в твою пустоту, и мы считаем считалки. Ведь нам весело вдвоем? Хочешь, посчитаемся?
Марик просыпался в холодном поту. Он видел мирно сопящего Роба и вновь засыпал, чтобы опять провалиться в тот же самый отвратительный сон. Наконец, с первыми лучами солнца, помассировав плечо и изучив заживающий порез на руке, Верзер взял книгу, вышел на улицу, сел на порог и принялся читать, пока солнце не встало достаточно высоко.
Однако время поджимало. Еды не осталось. Питьевой воды тоже. Нужно было трогаться в путь. Еще вчера Марик проверил состояние джипа. Замечательный японский универсал работал и на аккумуляторах, и на топливных элементах, и на бензине. Тем не менее, горючего в баках практически не осталось, батарея оказалась почти разряженной, вся надежда теперь была на топливные элементы. Что ж, километров на двести еще можно надеяться…
С этими заботами Марик поднялся в библиотеку и вернул "Hearts in Atlantis" на место.
"Если выберусь из этой долбаной передряги, почитаю на русском", — подумал он.
Спустившись вниз, Марик обнаружил Роба в той же медитативной позиции. Верзер хотел спросить о дальнейших планах, но звеньевой его опередил и сам заговорил, не открывая глаз:
— С КША у Советской Конфедерации нет дипломатических отношений. И все же нам нужно ехать в Конфедеративные Штаты Америки. В Колумбию, столицу Южной Каролины. Там штаб — квартира Национал — советской партии Уэльса в изгнании. Там мы можем получить новые документы и отправиться в Европу.
— И они нас вот так просто примут?
— Примут, — Роб открыл глаза, — Национал — советская партия Уэльса живет на наши деньги. У нас есть проблемы с автомобилем?
— Ну как сказать, — Марик изобразил задумчивый вид, — фурычат только топливные элементы, бензина почти не осталось. Но, думаю, километров двести японец еще протянет. Если повезет, то и все триста. А, может, и четыреста… хрен знает эту загадочную азиатскую душу. Зато у меня есть хорошие новости: в багажнике лежит пара кило кокаина и пятьсот тысяч южных баксов. Правда, вот оружия никакого нет, кроме ножей. Хоть бы ружьишко задрипанное…
— Кокаин сразу выбросить, — сказал Роб, поднимаясь с пола, — нам сейчас проблемы с наркотиками не нужны. Нарвемся на каких‑нибудь белых сопротивленцев — пуритан и пиши пропало, вздернут на ближайшем фонарном столбе и имени не спросят.
Скрепя сердце Марик согласился с доводами шефа.
— А вот деньги… — Роб улыбнулся, — деньги любят даже пуритане.
Стражи поехали в северо — восточном направлении. Примерно на сто двадцатом километре от Фуэрте — Рока им попался патруль рейнджеров. Четыре армейских "Хаммера" перегородили дорогу. Четыре пулеметных ствола были направлены на "Тойоту".
— А вот и горячее южное гостеприимство, — весело произнес Марик.
— Если что, мы европейцы, — сказал Роб, — немцы.
— Я немецкого не знаю, — возразил Марик, — давай, лучше французы.
— У тебя ж немецкие корни, — возмутился звеньевой, — а я не знаю французского.
— Ну тогда мы испанцы, в испанском‑то мы оба шарим.
— Чтобы нас расстреляли как шпионов Нуэво Мехико? Они не будут разбираться, из Мадрида ты или из Тихуаны, — Роб указал взглядом на ближайший к ним "Хаммер", — вон, смотри.
Вместо номеров на бампере джипа чернела надпись: "Speak white or die!" — говори по — белому или умри!
— Тогда я француз, — сказал Марик, — а ты немец. А вместе мы ультраправые панъевропейцы, которые бежали из лап коварных мексиканцев. Конечно, лучше бы негров приплести, но до Луизианы слишком далеко.
— Надеюсь, наш английский будет смахивать на белый.
Из головного джипа вышел мужчина с помповиком в одежде защитного цвета со значком шерифа на груди. Лицо его было морщинисто и обветренно. Сощурившись и оценивающе осмотрев "Тойоту", он произнес:
— Пожалуйста, покиньте автомобиль.
Стражи подчинились.
— Кто вы такие и откуда? — спросил шериф.
— Сэр, — почтительно произнес Роб, — мы европейцы. Мы бежали от преследований мексиканцев. Меня зовут Роберт Шмид.
— А я Марк Форжерон, — сказал Марик.
— И каким же ветром, — зажав помповик под мышкой, шериф закурил, — вас занесло в Нью — Мексико, или в Техас, откуда, вы, говорите, бежали?
— Из‑под Альбукерке, из Нью — Мексико, сэр, — продолжил Роберт, — мы летели с Виргинских островов в Солт — Лейк — Сити и сбились с курса, точнее нас просто сбили.
— Нас избивали сэр, — добавил Марик, улыбнувшись и показав выбитый зуб.
— Альбукерке, говоришь, — шериф покосился на звеньевого, — да, латиносы там лютуют. Только на хрена вам нужно было лететь в Солт — Лейк — Сити?
— Простите, сэр, но этого я вам сказать не могу. Это конфиденциальная информация.
— А если я тебя сейчас, — выплюнув сигарету, шериф наставил помповик на Роба, — башку снесу, что будет делать тогда твоя конфиденциальность?
— Она останется со мной, сэр, — невозмутимо произнес звеньевой, — я верен своему слову и не могу разглашать чужие тайны. Я убежден, что вы, шериф, тоже верны своему слову, ведь вы здесь закон, а не беззаконие. К тому же мы вершим одно общее дело: служим белой расе. Я всегда восхищался Свободным Югом, — Роб показал руку с татуировкой в виде трех "К", — именно поэтому у нас в Европе появился свой Ку — клукс — клан.
— Складно поешь, — сказал шериф, все также наставляя ружье на стража, — но есть одна проблема. Мой дед был мексиканцем.
В наступившей тишине было слышно как трескается от жары асфальт. Марик, приготовившись умереть, принялся вспоминать, что же он в своей жизни не успел. Прежде всего, это, конечно, забацать собственный альбом в рэд — метал стиле, потом — попробовать мескалин, и, наконец, переспать с мулаткой. И ведь ничего такого перед смертью у шерифа нельзя попросить, все это не соответствует пуританской морали белого англосакса — протестанта, у которого дед был мексиканцем — католиком. С другой стороны, мечты эти отдавали мелочностью и даже ничтожностью, а потому не стоило о них сожалеть. В общем, можно смело прощаться с жизнью.
Шериф вдруг засмеялся, убрал помповик от лица Роба и сказал:
— Но ведь главное не фамилия, а принадлежность к расе и культуре Юга. Я Джеймс Лопес, добро пожаловать в пограничную общину Гаймон — Либерал. Общину, расположенную на территории Оклахомы и Канзаса. Вы вооружены? Документы какие‑нибудь имеются?
— У нас только ножи, автомобиль и немного конфедеративных долларов, сэр. Документов нет, — ответил звеньевой.
Выскочившие из "Хаммеров" молодцы быстро обыскали "Тойоту" и стражей. Ножи и деньги у них забрали.
— И это немного долларов? — спросил шериф, заглядывая в пакет, полный пачек с банкнотами.
— Лишь бы вам хватило, — учтиво заметил Роб.
— Мне чужого не надо, — буркнул Джеймс Лопес и отдал деньги звеньевому.
— Тем не менее, сэр у нас нет документов, нет еды, ничего нет, и эту проблему нужно как‑то решать.
— Решим, когда приедем в Гаймон. Сейчас садитесь в вашу тачку и следуйте за нами. С вами поедут двое наших. И без выкрутасов, иначе это будет ваша последняя прогулка.
Стражи возражать не стали.
Ничего примечательного по дороге в Гаймон Марик для себя не нашел. Разве что убранные пшеничные поля и пара висельников с табличками на груди: "public enemy" — враг общества. Сам же городок представлял собой экстравагантную смесь одноэтажных коттеджиков, в которых жили местные жители, и многочисленных разномастных трейлеров, в которых обитали белые беженцы из Техаса и Нью — Мексико. Марику подумалось, что лет сорок — шестьдесят назад примерно такая же фигня творилась на Северном Кавказе, в Крыму, на Украине и на Дальнем Востоке, пока Кашин и сотоварищи не навели там порядок железной рукой.