Евгений Шкиль – Стражи Красного Ренессанса (страница 48)
— Итак, как ваше имя?
Вместо ответа Роберт перешел в наступление:
— По какому праву в нарушение всех международных конвенций вы захватили иностранных граждан на территории суверенного государства, находящегося вне юрисдикции WEC.
Агент Хосман подхихикнул. Не засмеялся, а именно подхихикнул, как какой‑нибудь подленький тролль из диснеевского мультфильма столетней давности.
— Э, нет, — сказал он, — это вы в нарушение всех конвенций осуществили ракетно — бомбовую атаку на суверенный Афганистан.
— А какое отношение к геополитике имеют мирные русские туристы? — страж понимал, что сказанное им не выдерживает никакой критики.
— Русские туристы мирными не бывают, — Хосман выдавил из себя очередную мерзкую улыбочку. — А русские туристы, разъезжающие на "Ласт Фронтире" с Глоками и пятью обоймами к ним тем более не могут быть мирными.
— В любом случае вы нарушили международные конвенции и законы Социальной Республики Аляска, — настаивал на своем страж.
Агент внимательно посмотрел на Роберта и вдруг спросил:
— Скажите, Аркадий, а что означают три буквы "К" на вашей руке?
Звеньевой почувствовал, как у него загорелись щеки. Он знает псевдоним, под которым страж прибыл в Новоархангельск — Аркадий Крылов. Значит, утечка была из легиона "Гиперборея"? Скорее всего. Но кто? Подполковник Леонов? Или начбез? Или кто‑то из его заместителей? Неважно.
— Это означает, — медленно, почти по слогам произнес Роберт, — Клоуны Корпорации Кретины.
Леонард, чуть наклонив голову, слабо кивнул, будто ему что‑то сообщил невидимый собеседник, а затем подхихикнул.
— А может, — весело предположил он, — Крылов Комиссар КОБ?
— Как вам угодно, товарисч Хосман.
— У нас с вами много общего, — агент сел за стол напротив Роберта, — я тоже люблю разгадывать аббревиатуры. Вот вы упорствуете сейчас, держитесь за верность Советской Конфедерации, хоть и понимаете, что это в вашей ситуации бесполезно. Это что, психология совка?
— А вы такие слова знаете? — удивился Роберт.
— Знаю, — подтвердил Хосман, — я даже расшифровку придумал. СОВОК — это Специально Огороженный Ватник, Обожающий Кремль.
Леонард радостно подхихикнул собственной шутке.
— Во — первых, — сказал звеньевой после нескольких секунд молчания, — в Новосибирске нет кремля, так что ваша шутка устарела, а во — вторых, вы мне что предлагаете, бросить совков и перебежать к лобкам?
— К кому? — Хосман поднял брови.
— К лобкам. ЛОБОК — это Либерально Отъебаный Баран Общечеловеческими Конвенциями.
— Грубо, — подхихикнул Леонард, — но я запомню. Наверное, вы правы. Только истина ведь в чем? Истина в том, что благодаря ватникам и баранам мы существуем. И существуем вольготно. Без них мы были бы никем. И какая разница кого стричь и кого топтать? Вам с вашей информацией и вашими знаниями здесь будет хорошо. Вы не будете ни ватником, ни бараном. Вы будете пастухом, а со временем, может, дослужитесь даже до пастыря.
Роберт ничего не ответил.
— Вы кстати знаете, чему равняется поголовье баранов Республики Калифорния? — спросил Хосман.
— Что? — удивился звеньевой… — Понятия не имею…
Леонард чуть нагнул голову и кивнул, уставившись куда‑то сквозь Гордеева. И тут Роберт сообразил, что все пространные разговоры агент вел не просто так. Он тестировал собеседника, готовясь к основной части дознания. В ухе Хосмана, безусловно, имелся микрофончик, через который ему говорили о том, что "фиксация состояния неуверенности произведена", "автореакция зафиксирована" и так далее. Звеньевой сидел в "комнате правды", в труфоруме. Смешно: вчера страж допрашивал министра, а сегодня допрашивают его по той же самой схеме. И обмануть детектор лжи почти невозможно. По крайней мере, Роберт точно не сумеет провернуть такое, даже если войдет в образ, создаст психозаготовку и сольется с ней. Отсюда следует вывод: хранить молчание. Это лучшая защита в сложившейся ситуации. Звеньевой надеялся, что остальные его товарищи поступят также.
— Я тоже понятия не имею, — сказал Леонард, — но мы немного отвлеклись. Вы согласны сотрудничать?
— Я требую консула Советской Конфедерации, — как можно спокойнее произнес Гордеев, — без него ни на один вопрос я больше не отвечу.
— Не будьте глупцом, Аркадий, — усмехнулся Хосман, — никаких консулов. Вы или сотрудничаете или мы выбьем из вас ответы. К тому же вам никто не запрещает лгать. Просто отвечайте на поставленные вопросы.
Роберт молчал. Он закрыл глаза, визуализировал в центре головы огненный шарик и принялся считать вдохи и выдохи. Раз — вдох, два — выдох, раз — вдох, два — выдох, раз — вдох, два — выдох…
Агент Хосман, что‑то говорил, в чем‑то убеждал, предлагал, угрожал, обещал, но вскоре речь его превратилась в неразборчивый поток ничего не значащих звуков, а затем и вовсе стихла. Звеньевой созерцал огненный шар, вокруг которого он вращался и грелся в теплых лучах. Постепенно Мир забылся, и, следовательно, перестал существовать. Остались только благостное солнце и Некто, которого когда‑то, возможно, звали Роберт Гордеев. Но это было так давно, почти вечность назад. Потом из памяти изгладилось и имя. Осталось лишь бесконечное кружение над звездой без названия. Ослепительной и прекрасной. Дарящей безмятежность. Некто захотел слиться с ее сиянием, коснуться незримым телом слепящих протуберанцев, нырнуть в океаны чистого пламени. И тогда будет преодолена грань безмыслия, случится великое воссоединение, и Некто превратиться в Никто, и солнце тоже исчезнет, и наступит вечный покой вне пространства и времени.
Но что‑то случилось: звезда и космос подернулись бардовой рябью, центробежная сила резко увеличилась. Кто‑то невидимый оттеснял Некто от огненного шара. Снова бардовая рябь, и солнце начало превращаться в желто — зеленую точку, мало чем отличающуюся от остальных миллиардов звездочек, а над вселенной разнесся шепот, причиняющий адскую боль:
— У тебя есть имя… ты Роб… Роберт… ты Роберт Гордеев… — это был голос Маши, — и я люблю тебя, Роб… люблю… а ты… ты любишь меня?..
Некто вновь превратился в звеньевого тайных стражей революции. И он вспомнил все: вспомнил, зачем отправился на Аляску, вспомнил, что должен мучиться, разрываясь между долгом и привязанностью к любимой женщине.
— За… зачем… — прохрипел он, — за… зайчонок…
Бардовая рябь вдруг превратилась в океан ярко — красной боли. Она накрыла Роберта вязкой, обжигающей волной и вымыла его в тюремную реальность. Страж приоткрыл глаза и с удивлением обнаружил себя неистово бьющимся о твердый бетонный пол. Он рычал сквозь стиснутые зубы, брыкался, отчаянно мотал головой, пытался встать, но тщетно. На нем сидел бугай в черной броне с мертвенно — бледным лицом и стеклянными глазами. Бугай ударил Гордеева в грудь. По телу Роберта прошла судорога боли, на несколько секунд, показавшихся вечностью, он лишился дыхания, а когда, наконец, живительный воздух ворвался в агонизирующие легкие, страж обмяк.
— Я в восхищении, — донесся до него голос агента Хосмана, — попытка внутреннего бегства. Аркадий, вы хотели ускользнуть от нашего разговора на волнах дельта — ритма? Но проблема в том, что ваш мозг и ваше тело никуда не деваются. Они остаются здесь. И у нас есть препараты, которые заставят их работать так, как мы хотим. Ваш мозг будет выдавать те частоты и те амплитуды, которые нам нужны.
— Ненавижу!!! — прохрипел Роберт.
— Это хорошо, — ноги Хосмана, состоящие из начищенных до блеска лакированных ботинок и тщательно выглаженных брюк, появились в поле зрения стража, — это хорошо, что ненавидите. Я когда‑то защитил докторскую по психологии эмоциональных состояний. Страх, вожделение и ненависть как основа абсолютной власти. Нам это и нужно. Посадить его!
Бронированный бугай с немыслимой легкостью, будто котенка, поднял Роберта и швырнул в неизвестно откуда взявшееся массивное кресло на колесиках.
"Привезли в труфорум, пока я был в отключке", — решил звеньевой, поморщившись от боли.
Между тем в комнате появились два человека в белых халатах. С невероятной быстротой они пристегнули Гордеева жесткими ремнями к подлокотникам и ножкам кресла.
— Аркадий, вы знаете, что такое WC-75? — спросил Хосман. Больше он не подхихикивал, голос его стал жестким, а в глазах читалась бескомпромиссная готовность мучить обездвиженную жертву.
— Да… — выдавил из себя Роберт, — Wasps of the Capitol, осы Капитолия. Токсичный препарат. Угнетает психику.
— Поразительная осведомленность для простого русского туриста, — один из людей в белых халатах протянул Хосману чемоданчик стального цвета, — WC-75 впервые был применен в 2051 году против членов банды "Дистрикт 13", начитавшихся глупых книжек и возомнивших себя борцами за свободу. Ведь так часто случается, когда экспроприаторы, разбойники и убийцы изображают из себя освободителей народа. Ваш Кашин был именно таким. Не так ли, товарисч Крылов?
Роберт ничего не ответил. Он молча наблюдал, как, положив чемоданчик на стол, Хосман извлек из него шприц и ампулу с мутно — желтой жидкостью.
— 2051 год был вообще богат на события, — продолжил говорить агент, вскрыв ампулу скарификатором, — это год подписания "антифедералистского акта" президентом, год начала тридцатилетнего распада США. И в этот же год образовалась Всемирная Энергетическая Корпорация. Не правда ли примечательное совпадение? Король умер, да здравствует король!