Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (страница 54)

— Прости, небесный стальной конь, — сказал полушепотом Неп, воздев глаза кверху, — это я вопреки, чтобы ты уважал меня.

Президент засмеялся и, подстегнув байка, помчался галопом на восток. Следом послушно поскакала Стрела.

Вскоре он увидел одинокого всадника, едущего навстречу ему. Всмотревшись, Неп узнал Урала Громоподобного.

— Куда это ты? — спросил Неп, когда пути кочевников пересеклись.

— Хочу поймать дочуру, — угрюмо проговорил Ури, — и вздуть засранку вместе с ее хахалем.

— Благородная задумка. Они ушли на плоту по Пагуби, вон твоя дочура мне байка в подарок оставила, — Неп ухмыльнулся, — а где остальные?

— Ушли на север. Решили, что с них хватит. Девять жмуров и все такое. Харэ, мол, и пора возвращаться домой, а из твоих кое-кто и на тебя положил. Сказал, президенты так не поступают…

— И кто же это?

— Айронхорс, который Рон…

— А-а-а… этот может, — Неп усмехнулся. Злости на соплеменника он не имел. В конце концов, каждый играет за себя.

— Тебе сейчас нужно на северо-восток, к переправам, — Ури медленно вытер лицо, точно хотел избавиться от чего-то невидимого, липкого и противного, — и поспеши, тогда нагонишь наших.

Неп изобразил задумчивый вид, а потом, как бы между прочим, произнес:

— А что, если я присоединюсь к тебе? Вдвоем ведь веселей.

— Чашу хочешь? — с еле заметным укором сказал Ури.

— Хочу, — не стал отрицать Неп, улыбнувшись, — кто ж ее не хочет?

— Кажется, мне она больше не нужна, — сощурившись Ури посмотрел вдаль, в сторону Пагуби, — если мы найдем мою засранку, я уступлю эликсир смерти тебе, Днепр Дальнозоркий из клана Вампиров.

Неп удивился такому повороту событий и резво протянул руку напарнику, чтобы тот не передумал:

— Идет! Я согласен!

— Хочешь быть выше других? Попробуй! — бесцветно и устало произнес Ури, пожимая ладонь Непа. — Только смотри, чтоб голова не закружилась от такой высоты!

Гексаграмма 46 (Шэн) — Высота

Кто не ставит границ, тот сумеет пройти еще дальше

Обогнув на плоту большой остров, Юл и Хона перестали переговариваться, будто нечто незримое лишило их дара речи. Левый берег Пагуби, на первый взгляд, ничем необычным не выделялся. Березовые и ольховые деревья отчего-то совсем недружелюбно помахивали густыми ветвями, словно выводя отрицательные жесты, говорили, что беглецы направляются туда, куда им путь заказан. Вдоль кромки мутной воды шелестели зеленые заросли осоки и камыша, а большущие хвощи, размером чуть ли не с человеческий рост, мерно покачиваясь, настойчиво тянули узловатые пальцы к хмурым и тяжелым громадам туч, лениво плывущим на запад. Кое-где среди малахитового разнотравья попадались черные островки рогозы и бёрн-травы, казавшиеся омертвелой плотью на измученном теле природы.

Правый берег Пагуби ужасал затаенной противоестественностью. Скорбные ивы, склонившись над темной водой, полоскали гроздья бледно-зеленых, выцветших листьев. То тут, то там из заболоченной земли выдавались грязно-серые, обгрызенные дождями, ветрами и морозами бетонные блоки. Из них куда попало торчали ржавые, сгнившие арматурины, а вокруг плавали кувшинки и квакали невидимые лягушки.

Но нестройный ряд плакучих ив и уродливых бетонных блоков, ощетинившихся изъеденными временем прутьями, был лишь началом бесконечного, нашептывающего странные мысли леса, над которым исполинскими громадами возвышались изувеченные многоэтажные дома предков.

Прямоугольные черные окна искореженных зданий, точно разинутые пасти неведомых чудовищ, издавали глухой низкий свист, от которого кожа на спине холодела и сжималась.

— Ростов, — прошептала Хона, вцепившись в запястье напарника, — слышишь, как воет? Это души умерших от безумия. Они истощают живых своим пением.

У парня в горле стоял колючий ком, но, отогнав от себя нездоровый морок усопшего города, он, стараясь, чтобы голос его звучал твердо, произнес:

— Это ветер… всего лишь ветер…

— Ты можешь превратить голоса умерших в ветер? — спросила Хона. — С помощью колдовства? Чтобы их пение не ослабляло нас.

— Это ветер, — терпеливо повторил Юл.

— Знаешь, а я ведь боюсь, — тихо проговорила Хона, крепко сжав запястье парня, — я хочу чтобы ты это знал… только ты и больше никто… я иногда боюсь… вот как сейчас…

— Я тоже, — признался младший правнук.

Хона благодарно улыбнулась, и, вдруг, увидев что-то в реке, ткнула пальцем:

— Что это?

Из воды на приличном расстоянии друг от друга высовывались два высоких столба, наклоненные к правому берегу. От оснований и до самых верхушек они были покрыты мутно-зеленой растительностью, свисающей беспорядочными слезящимися паклями.

— Здесь, наверное, был мост, — неуверенно сказал Юл, — такая большая дорога, которую древние строили над реками и морями. Я читал об этом.

— Не может быть, — прошептала пораженная Хона, — чтобы построить дорогу над такой широкой рекой. Это только с помощью колдовства… Хотя… смотри…

Девушка указала вдаль. Там, примерно в двух тысячах шагов от столбов над Пагубью проходил удивительной, невероятной длины самый настоящий мост. Середина его сильно прогнулась, а сам он накренился, будто готовясь вот-вот рухнуть в реку.

— Этот разрушился, а тот еще нет, — сделал вывод Юл, — и нет здесь никакого колдовства. Можешь потрогать их, и с тобой ничего не случится. И силы твои не истощаться, а, наоборот, может даже прибавят тебе храбрости.

Плот проплыл совсем рядом с одним из столбов. Байкерша, потянувшись, коснулась его поверхности и тут же отдернула пальцы. Затем, поколебавшись, вновь дотронулась до покосившейся опоры, захватив немного склизких водорослей. Девушка понюхала их и, сморщив нос, прополоскала руку в воде.

— Мне страшновато было дотрагиваться, — сказала она, — но я это сделала.

Младший правнук лишь неопределенно пожал плечами.

— Честно, мне никогда не было так страшно, даже когда я решила, что тебя зачаровал вердог. Признаться, что тебе страшно, не так страшно, как я раньше думала. Ведь я приплыла сюда не бояться, а преодолеть свой страх. И пусть души умерших от болезни безумия воют, — голос байкерши неожиданно окреп, и она продолжила, — пусть мертвецы восстают из могил и пускай сама адская шлюха Радиация вылезет из Пагуби, я одолею свой страх. Знаешь почему, Юл?

— Нет, — сказал парень, с удивлением взирая на преобразившуюся Хону.

Щеки ее загорелись румянцем, она улыбнулась жутковатой улыбкой только что сошедшего с ума человека или, быть может, внезапно получившего откровение свыше мудреца.

— Потому что древние учили жить вопреки! А еще, знаешь, что говорится в судьбоносных балладах? Там говорится, — девушка резко подскочила, вытянула руки точно крылья и, выпятив грудь, перекрикивая скорбный вой ветра, прокричала:

— Встань, страх преодолей! Встань в полный рост!

— Хона, давай ты успокоишься и сядешь, — предложил Юл, — ты сейчас упадешь в реку.

— И пусть! — байкерша засмеялась. — Это ведь так круто, смотреть страху в глаза! Я достану рукой до звезд!!! Я люблю тебя, Юл! Ведь это так здорово сказать, что любишь, тому, кого ты любишь! А небесный Харлей должен знать, что я не боюсь!

Девушка плюхнулась на плот, чуть раскачав его:

— Ты думаешь, я долбанулась?

— Что сделала? — не понял парень.

— Что у меня с головой не в порядке, — пояснила байкерша, повертев ладонью возле виска.

— Очень похоже, — осторожно сказал Юл.

— Нет, — девушка залилась заразительным смехом, — это я так борюсь со страхом. Я, может, тоже, как ты, колдовать учусь! Я просто, когда дотронулась до столба, вдруг поняла, что колдовство всегда идет изнутри, а не приходит извне… хотя кажется, что наоборот… и если страшно, можно победить страх колдовством, которое выходит из меня самой…

— Это нервное… — младший правнук с опаской взглянул на напарницу.

— Не знаю, как это у тебя называется, — произнесла Хона, чуть остыв. — Ты обещал мне желание, помнишь? Когда дощечки из глины в Центре читал?

— Помню, — Юла кольнуло недоброе предчувствие.

Хона указала на северо-запад, где три обглоданные скалы-многоэтажки выделялись на фоне остальных своей высотой и особым хмурым величием.

— Я хочу подняться на какую-нибудь из них.

— Ты ничего умнее придумать не могла? — спросил парень.

— Это нереально круто, — девушка перешла на громкий шепот, — никто никогда из байкеров не забирался на такие высокие дома предков. Понимаешь, Юл, никто! А мы сделаем это! Вопреки страху!

— Это… — парень хотел сказать, что это глупо, но запнулся.

— Ты обещал! — настойчиво и с нажимом произнесла байкерша. — Ты ведь убеждал меня в Новочек заехать, и мы заехали! А я хочу в Ростов.

— Ты за мной погналась…