Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (страница 30)
У Хоны мгновенно прошла дрожь, она схватилась за весло и принялась грести. Юл, взявшись за шест, последовал примеру спутницы. Угрозы Ури отнюдь его не радовали.
— Я не засранка! — неожиданно прокричала девушка, на мгновение перестав работать веслом. — И он не мой хахаль! А я все равно дойду до Пагуби, а потом еще и к морю пойду! Пойду туда, куда еще ни один байкер не ходил! Потому что я круче вас всех! Сами вы засранки!
— Дрянь малолетняя! Ну, дрянь!!! Плохо я тебя воспитал! Пороть тебя надо было!!! В кого ты только такая уродилась! В тещу, никак иначе!..
Ни Хона, ни Юл не слушали ответную брань, они гребли на пределе сил.
— Река петляет, — шептала сквозь одышку девушка, — она небольшая и не глубокая. Мы сейчас обратно к Новочеку плывем, там есть переправа, по которой мы в город прошли. Они нас на переправе возьмут! Быстрей, Юл, давай, быстрей…
Парень, в очередной раз оттолкнувшись шестом от дна, бросил тревожный взгляд на берег. Там уже никого не было.
Гексаграмма 28 (Да-го) — Большая переправа
Сдержанный дольше удержит удачу
С тех пор, как беглый кегль оглушил его, голова у Рекса, Хорекса Неустрашимого из клана Файеров постоянно трещала. Он старался не показывать виду перед остальными байкерами, но иногда боли были поистине непереносимыми. За время похода род-капитан возненавидел лютой ненавистью проклятого раба, посмевшего поднять руку, вернее лопату, на свободного воина. Не раз и не два Рекс представлял, с каким удовольствием и особой жестокостью он разделается с поганцем. И когда Ури объявил, что беглецы совсем рядом и, скорее всего, их осаждает свора вердогов, кочевник воодушевился. Даже боль ушла. Степные псы, несмотря на жуткий вид, его совсем не пугали. Не зря же к его имени был приставлен эпитет "Неустрашимый". Пару лет назад род-капитан даже пристрелил нескольких. Правда, с черными вердогами Рекс никогда не пересекался. Ну, так что с того? Три с лишним десятка бойцов перебьют любую стаю. Зверь не может зачаровать больше одного человека, а значит, товарищ всегда придет на выручку и выведет из оцепенения соплеменника. Вряд ли в своре найдется сразу тридцать пять отродий черного цвета. Но главное не это, главное — сопляк. Уж до него-то род-капитан дотянется раньше всех, опередит и Аваса Стального и даже самого Ури.
Уже на подступах к заброшенной деревне байкеры услышали вой. Видимо, треклятые вердоги прознали о приближении неприятеля. Хитрые твари, подобно номадам, всегда выставляли дозоры. Воем они пытались отпугнуть непрошенных гостей, но это лишь подстегнуло бойцов.
Безумным, ожесточенным вихрем кочевники ворвались на улицу, заросшую бурьяном. Рекс, увидев скалящуюся из кустов морду, тут же в нее выстрелил.
— Только не смотрите черным в зенки, лупи тварей! — где-то совсем рядом проорал Ури.
Род-капитан перезарядил арбалет. Благодаря вороту это делалось сравнительно быстро. Лет десять назад на одном из байкфестов проводилось соревнование по скорострельности. Рекс, пока судья хлопал в ладоши и считал до ста, умудрился послать в мишень аж восемь болтов, что стало рекордом, который до сих пор никто не побил. Именно за счет этой победы он перешел из шустрил в проспекты, а уж потом и в полноправные мемберы, а с прошлой весны на собрании ему доверили должность род-капитана, иначе прокладчика маршрутов.
Сейчас навыки Рекса, как превосходного стрелка, очень пригодились. Вердоги были явно ошеломлены, ибо не ожидали, что кто-то посмеет напасть на них. Ведь даже волки опасались иметь с ними дело. Но только не байкеры. Лошади, обычно боящиеся гигантских псов, с остервенением били копытами пытающихся подобраться к ним хищников. Если акинаки были малопродуктивны, то пики Ижа и Крайда очень даже пригодились. Два заядлых дружбана с азартом протыкали дико визжащую молодую самку. Огромный пятнистый пес бросился на Ури. Президент успел отразить нападение топорищем. Вердог, приземлившись на четыре лапы, тут же подобрался, чтобы снова ринуться в атаку, но Рекс послал болт прямо в ухо зверю. Род-капитан закрутил ворот, вставил очередной снаряд, повертел головой.
Громадная серая псина, выскочив из кустов, бросилась под копыта байка, на котором восседала Ява Бесноватая. Лошадь, испуганно заржав, встала на дыбы, и женщина, не удержавшись, соскользнула вниз. Вердог, отрывисто рыкнув, одним прыжком оказался сверху воительницы. Та лишь успела подставить предплечье левой руки под подбородок зверя, а правой Ява выхватила кинжал и вонзила его в брюхо псу. Однако вердог даже не заскулил, он глухо зарычал и сильнее налег на женщину, жаждая дотянуться до ее лица. Ява, ведя утопленное по рукоять в живой плоти лезвие к паху животного, завопила леденящим душу воем. Зверь с обнаженными клыками и человек с оскаленным ртом смотрели глаза в глаза и исторгали непередаваемо жуткие звуки. Рекс даже на мгновение остолбенел, но миг спустя прицелился и выстрелил. Болт с хрустом вошел в переносицу вердога. Пес дернулся, в последний раз брызнул слюной и завалился на бок. Ява тут же оседлала умирающего зверя и принялась бить его кинжалом, да так, что вскоре на шее твари не осталось целого клочка шерсти.
Повсюду вердоги терпели поражение, большая часть псов пустилась наутек. Начало темнеть. Рекс осмотрел поле боя. С десяток собачьих трупов и ни одного человеческого. Славная победа.
Внезапно род-капитану попался на глаза молодой всадник Дукат Великолепный. Он находился вдалеке, примерно в трехстах шагах, в проулке, ведущем в степь. Рука его безвольно обвисла и из нее выпал акинак. Юноша спешился, встал на колени. А потом к нему бесшумно метнулась черная тень. Рекс все понял. Он подстегнул байка.
Целиться на скаку было крайне неудобно. Род-капитан боялся попасть в Дуката, а потому просто мчался на помощь товарищу. Он уже был достаточно близко, чтобы различить зубы вердога, алчно вгрызающиеся в горло юноши. Губы молодого воина трепетали, но он не сопротивлялся, руки его по-прежнему висели плетьми, и только пальцы сотрясала мелкая дрожь. Осознав, что медлить больше нельзя, Рекс выстрелил. Болт ушел в землю рядом с задней лапой зверя. Псина оторвалась от жерты и повернулась навстречу новому противнику. Юноша повалился. Рекс, натянув поводья, спешно отвел взгляд от перепачканной кровью одноглазой морды, принялся перезаряжать арбалет. Вот он раскрутил ворот, натянул тетиву, вытащил болт из колчана и вставил его в паз. Теперь главное не смотреть вердогу в глаза. Однако выпустить снаряд он не успел. Смекалистая тварь в последний момент дала деру в высокую траву.
Рекс спешился, встал на колени перед юношей, зажал рану на горле. Понимая, что это бесполезно, и парень вот-вот умрет, род-капитан все же сжимал рваную глубокую дыру, пальцы его утонули в липкой красной жиже, бьющей пульсирующими толчками, под головой юноши образовалась кровавая лужа, которая не успевала впитываться в отсыревшую землю.
Прискакали Ури и еще с десяток байкеров. Послышался голос Вира Златорукого:
— Рекс, ему уже не помочь.
Род-капитан поднял взгляд, посмотрел сперва на кастомайзера, потом на вождя Дэнджеров и произнес:
— Черный вердог. Его зачаровал черный вердог. Мерзко, когда вольный байкер погибает без сопротивления.
Рексу никто не ответил. В нагрянувшей тишине был слышен лишь стрекот сверчков, вдруг показавшийся скорбным, полным невыносимого отчаянья чириканием маленьких и ничтожных насекомых.
Нет, не только черные вердоги являлись чарующими зверями, вся природа и есть одно сплошное наваждение. Когда-то древние владели колдовством. Но уже как сто оборотов небесного колеса человек лишился своего могущества. И природа вновь обрела над ним власть. Черную магическую власть. Она не поет гимны пышущей буйным цветом жизни, как думают некоторые, природа — это вечная боль и страдание, бесконечное пожирание друг друга.
Магия смерти — вот, во что закован весь мир, и человек — более всего.
Сверчки плакали от того, что рано или поздно достанутся на обед птицам. А птицы в свою очередь возопят с утра пораньше о скорбной участи погибнуть в острых когтях хорей и диких котов. Но и этим хищникам приходится прятаться от волков и вердогов. И никто не пожелает встречи с саблезубым леопоном. Да и сами сверчки лгуны и лицемеры, они ведь тоже жрут более слабых и ничтожных. Оковы и вечное рабство. Природа прячет смерть в потоках жизни, с помощью колдовства заставляет байкера любить женщину, любить охоту и войну, любить вкусно поесть и выпить браги. И все лишь для того, чтобы быть перемолотым в прах.
Мысль о жизни обратилась в жуткое откровение, стряхни хоть на миг с себя чары и увидишь обглоданные скелеты бесконечного множества существ, живших до тебя.
"Но я Неустрашимый, — подумал род-капитан, — я пойду наперекор. Пускай и я в оковах, но я буду на вершине! Знай это, природа! Я найду псину и убью ее, и никакая магия ей не поможет! Потому что я — Неустрашимый, и никто не смеет жрать байкеров".
— Пацана нужно проводить к Большой переправе, где его встретит Харлей Изначальный, — сказал кто-то из кочевников.
— Да, — Ури спешился, подошел к умирающему, — я это сделаю.
Рекс поднялся с колен, отошел в сторону, а на его месте оказался президент. Он бережно взял парня под голову, заглянул в стекленеющие, но все еще пылающие живым страданием глаза.