Евгений Шкиль – Надежда на прошлое, или Дао постапокалипсиса (СИ) (страница 28)

Юл взглянул туда, куда указывала девушка. Вдали он увидел столбы пыли и темные пятна пасущихся одичавших коров. В Забытой деревне их так и называли: дикими коровами. Видимо стадо шло на водопой, а вердоги решили полакомиться, при этом не упустив и человеческую добычу.

— Как-то это неправильно, нелогично. Неужели мы такие вкусные, чтобы нас так долго караулить?

— До Великой погибели вердоги были домашними животными в услужении у человека, но люди их бросили и за это они сошлись с адской шлюхой Радиацией, стали верными ее слугами. Ои Радиации родились вердоги, которые нас ненавидят и готовы убивать просто так, а не ради еды.

Парень задумался. Да, уж слишком разумны эти твари для обыкновенных собак. Но разве люди глупее животных? Парень отвел взгляд от далекого стада, повернулся к нему спиной, посмотрел на речку. По ней проплывало большая ветка. И тут Юла осенило.

— Знаешь, Хона, — сказал он радостно, — не все ведь так плохо. Лучшее у нас еще впереди. Мы можем сделать плот, сбросить его сверху и уйти по реке.

— Совсем дурной? — байкерша хмыкнула. — Мы не сумеем сделать плот. У нас из инструментов только мечи да твоя лопатка. Еще и крыша может вес бревен не выдержать. Она ведь старая. Да и вообще ты попробуй, затащи плот на крышу…

— Подожди, — перебил ее парень, — никаких бревен не нужно. Там, в сарае есть пластиковые поддоны и пластиковые бидоны. Пластик, ну… это как тебе сказать, очень-очень легкий материал, мне о нем последний предок рассказывал, да и у нас в деревне еще остались пластиковые банки и все такое прочее. Из него мы и сделаем плот. Делать будем на лоджии, а не на крыше, оттуда и сбросим. А связать поддоны можно лианами, как мы уже делали.

Сердце Юла гулко забилось, когда в глазах Хоны просиял восторг.

— Какой же ты умный! — девушка обняла парня, и беглецы простояли так некоторое время.

Затем байкерша, взяв себя в руки, отстранилась и произнесла:

— Нет, ты на самом деле глупый кегль… но все равно молодец!

Младший правнук совсем не обиделся. Он лучился счастьем, глядя то на реку, то на мельтешащий вдали крупный рогатый скот, когда-то бывший домашними быками и коровами, а теперь рассекающий безбрежные просторы вольной и дикой степи.

Гексаграмма 26 (Да-чу) — Крупный скот

Порой остановка — это лишь выдох перед вдохом

Два президента, Днепр Дальнозоркий и Урал Громоподобный, и кастомайзер Вирус Златорукий находились на вершине небольшого холма. Примерно в сотне шагов от них толпились остальные всадники.

— …остановка… выдох перед вдохом… хрень какая! — Ури, забрав у Вира желтую книжицу, спрятал ее в кармашек на седле.

Порой предводитель Дэнджеров жалел, что не умеет так хорошо читать, как кастомайзер. А ведь отец Урала Громоподобного довольно-таки сносно владел этим искусством, а дед уж и подавно. Байкерская молодежь вообще была сплошь безграмотной. Ури даже не удосужился обучить чтению Хону. И Вира не попросил.

И, правда, зачем номаду знать буквы? Обычному кочевнику это не обязательно. Другое дело кастомайзеры. Они подписывают оружие, седла и прочие личные вещи воинов. Имя на седле — это заговор от бед. Но президент клана, если он только сам этого не пожелает, и не обязан заниматься непостыдными ремеслами.

Однако именно сейчас знание грамоты Ури непременно пригодилось бы. Ведь у него в руках был, как сказал беглый раб с дурацким именем, путеводитель судьбы. Предводитель Дэнджеров теперь твердо уверился в значении книжки. Иногда с большим трудом он сам читал ее, чаще просил об услуге Вира. Сперва всегда думалось, что в книжице написана бессмыслица, но потом оказывалось, что многое сходится. Вот прочитал Ури, что находясь на вершине, нужно действовать, и тут же Ява Бесноватая смело пересекла реку, за которой стоял Новочек. Или когда президенты и вайс-президенты отказывались организовать погоню, путеводитель голосом Вира Златорукого поведал, что удача идет к тому, кто сам идет к ней. И ведь так и вышло, Ури организовал поход в Запагубье и увлек за собой тридцать четыре воина. Разве это не удача?

Теперь же вновь понадобился оракул. Утром байкеры оставили Новочек, но так и не смогли напасть на след Хоны и раба. Они рыскали по степи, точно голодные волки или вердоги в поисках отбившихся от стада ковов, но обнаружить беглецов так и не смогли. И вот уже солнце прошло зенит, и номады, те, что не из Дэнджеров, начали роптать, мол, почему мы не идем строго на юг, к Пагуби, а бродим кругами. Ури должен был принять решение. Либо послушаться большинства, либо потянуть время, стать лагерем на ночевку прямо здесь и послать бойцов из своего клана прочесать местность до заката. Может им повезет…

— Остановка… — проворчал Ури, — выдох и вдох… вдох и выдох…

— Глядите! — Неп Дальнозоркий ткнул пальцем в горизонт.

— Что там? — Ури прищурился. — Ну, вижу, стадо ковов. Ты предлагаешь поохотиться? Да, ты прав, свежее мясо нам не помешает…

— Нет, чуть правее, видите?

— Что? — президент Дэнджеров напряг зрение. — Провались все в баггерхелл, ни хрена не вижу! Глаза уже не те…

— Вердоги, — Неп опустил руку на гриву коня, — кажется, они загрызли одного из ковов.

— И что?

— Они его не жрут, они тащат куски мяса куда-то…

— Как ты можешь это различать на таком расстоянии? — удивился Ури.

— Он ведь у нас Дальнозоркий Вампир, — сказал Вир.

— Ну уж никак не любитель аэсок, — Неп засмеялся, — как это должно звучать, Уродколюбивый Дэнджер?

— Эх, Неп, разве ты не знаешь, что шутка, повторенная сто раз, уже не шутка, а клинический дебилизм?

— Клинический? — Неп перестал смеяться. — Что за слово такое? Откуда ты только их берешь?

— Неважно, — отмахнулся Вир, — но то, что вердоги не едят кова — это очень даже гуд.

— Поясни, — Ури уже начал догадываться, к каким выводам пришел кастомайзер, но хотел услышать подтверждение.

— Вердоги несут добычу своим собратьям, а те, скорее всего, караулят жертв, однозначно людей. Жертвами вполне могут оказаться твоя драгоценная дочь и Юл.

— Да! — радостно выкрикнул Ури. — Так и есть! Вот она, остановка! Мы остановились на холме, и нашли правильный путь! Книжка-то годная! Верно ведь, Вир?

— Это всего лишь интерпретация, но пусть будет по-твоему, — ответил Златорукий.

— Небесный Харлей! — взявшись за тонкую бородку, Неп хитро улыбнулся. — Опять непонятное говоришь. Это какое-то ругательство? Ты таким словам научился у запагубных выродков? Ответь, Вир! Только не говори, что это не важно, просто скажи, что такое интер… — предводитель Вампиров покрутил ладонью, — интер… вот это вот самое.

— Бесполезно объяснять, — кастомайзер самодовольно ухмыльнулся, — но будем считать, что это слово-заговор от степных хищников.

— Напишешь мне его на седле, когда вернемся в стан, — сказал Ури, — а теперь вперед, за вердогами!

Два президента и кастомайзер спустились с холма к остальным кочевникам.

— Братья-байкеры! — проорал Ури, вытащив из чехла секиру. — Чуваки и… — Ури указал на Яву Бесноватую, — чувиха! Скоро нам предстоит битва с вердогами. Я очень надеюсь, что никто из вас не зассыт! Помните только, тварям черного цвета нельзя смотреть в глаза, иначе кранты! Просто бейте их, стреляйте в них, не глядя в их поганые зенки! Мы байкеры, с нами Небесный Харлей и поэтому мы победим! Мы воспитаны степью! А тот, кто воспитан степью, не боится отродий степных кошмаров!

— Семь и три! — прокричали в ответ кочевники.

Гексаграмма 27 (И) — Воспитание

Умеренность в делах хороша, когда она начинается в мыслях и чувствах

— По-моему, неплохо получилось, — сказал Юл, одобрительно цыкнув.

— Да, — согласилась Хона.

Действительно, плот удался на славу. Занимая добрую половину лоджии, он состоял из десяти поддонов и шести пластмассовых бочек. Шесть палет были связаны друг с другом и бочками с помощью лиан и вьюнов, второй ряд, состоящий из четырех поддонов, лежал поперек первого и был скреплен с остальной конструкцией все теми же ветвящимися вездесущими растениями.

Кроме того Юл вырезал из молодой осины длинный шест и нашел широкую пластмассовую штуковину, схожую по форме с веслом. Ведь плотом необходимо будет управлять. Хона же смастерила удочки. В сарае она обнаружила длинные, чрезвычайно прочные нити, намотанные на катушку, которые младший правнук назвал "леской". Из побегов она сделала несколько удилищ, крючки соорудила из проволоки, а в качестве грузила решила использовать маленькие металлические статуэтки, валявшиеся в грязи на полу в одной из комнат первого этажа. В темном и сыром месте девушка накопала червей.

Хона утверждала, что нужно наловить рыбы до того, как они окажутся в устье речки; ведь она впадает в Пагубь, а все, что обитает в Пагуби и в землях за ней, употреблять в пищу недозволенно. Юл не стал возражать, хотя и сомневался в правильности выводов спутницы.

— Уже вечереет, — сказал парень, — так что переночуем здесь, на втором этаже, а то вдруг собаки сумеют пробраться во двор. А завтра поплывем.

— Я… — Хона вдруг помрачнела, — совсем забыла о Стреле. Она же останется здесь…

— Кто? — не понял Юл.

— Стрела, так зовут моего байка. Вернее байкерицу.

— Ты никогда не произносила ее имени.

— Имена четвероногих друзей нельзя произносить при посторонних.

Парень обрадовался тому, что Хона не считает его чужим. И тем менее, осторожность в общении не помешает. Юл мог бы сказать правду, что придется пожертвовать животным, но вместо этого он произнес: