Евгений Шепельский – Война. Том 2 (страница 35)

Я поделился листом с Шутейником, он кивнул благодарно, закурил трубку. О коте и манипуляциях расспрашивал подробно, кивал, усмехался. С гаером, который, явно, проштудировал не один курс в Университете, я мог говорить на одном языке, он понимал, схватывал слету, мгновенно усваивал информацию. Дядюшка его был таким же, быстрым на мысли. Как он там управляется Норатором, интересно? Как там Амара? Она должна кое-что сделать для меня, кое-что очень важное… И, возможно, жизненно необходимое для победы.

Так мы и ехали. Десять кибиток с нашей во главе, позади — сотня Алых, и возок с подростками и котом.

Разговор постепенно увял. Трубка Шутейника угасла. Мы задремали под мерный перестук копыт. Мои сны были спокойны. Удивительно, но под защитой брай даже Стражи не смели являться. Я спал настолько крепко и хорошо, что не сразу проснулся, хотя меня настырно трясли за плечо стальные пальцы баклера.

— Император! Император!

Я раскрыл глаза, с трудом соображая, что к чему, где я и что происходит. Шутейник уже проснулся, мигал совиными глазами.

— Ч-что?

— Посмотри, император! Я не понимаю…

— Что? — Я распрямил ноги, повертел головой. В щели полога пробивался серый рассвет.

— Мост, — проговорил баклер гортанно и странно, как будто был испуган, хотя я думал доселе, что такого человека ничто не может испугать. — Я задремал, император. каюсь. Лошади сами вывезли на мост. Теперь мы стоим посредине. Я не понимаю… Посмотри!

Нехорошее чувство опасности поднялось изнутри. Я сграбастал шпагу, нацепил, переглянулся с гаером и выбрался сквозь полог на козлы. Затем — спрыгнул на… О мой бог! На тесно переплетенные щупальца Эльфийской тоски!

Мост впереди терялся в тумане. Туман — густой, ледяной, плотный — был со всех сторон. Я не видел даже, что под мостом — река или пропасть? Позади слышался гомон голосов — кибитки въехали на мост, за ними толпились Алые, я слышал, как испуганно всхрапывают их лошади.

— Мы еще в Оверри, это старый каменный мост через высохшее русло Тэйты… — сказал баклер тихо. — Есть объезд, но далеко… Внизу по склонам местное кладбище… Посмотри, император… Посмотри!

Он прошел чуть вперед, я — за ним, хотя мне казалось, что каждый мой шаг по Эльфийской тоске регистрируется мертвожизнью. Эльфийская тоска заткала мост так плотно, что я не видел ни малейшего блеска камня. Я шел как по пружинящему ковру. Шел — и мне было страшно. Впрочем, баклер боялся не менее моего. В руке его виднелся топор на длинной рукояти.

Через пять шагов из тумана выплыл заслон из червезмей, сплетшихся между парапетами моста в стену чуть выше моего роста. Бугристая стена, мне показалось, чуть заметно пульсирует, там и тут… Дышит. Тянет соки из земли. И мешает проехать.

— Что делать, император? — спросил баклер хрипло. — Мы заехали в скверное место по моей вине. Я чую скверну кругом. Скверну и магию. Гнусную магию.

— Ашар! — это господин император выразился.

— Ладушки-воробушки! — а это Шутейник.

А я боялся сказать лишнее слово. Каким-то образом мертворазум прознал, что я следую этим путем, и возвел преграду. Верно? Или я от огромной власти и такой же опасности превратился в параноика?

Баклер покачал в руке топор.

— Я бы мог попытаться прорубить это… но… Ты главный, император, ты решаешь.

Я и гаер переглянулись. Совиные глаза моего друга испуганно блеснули. Слишком хорошо он помнил мои рассказы о Лесе Костей и о том, на что способны эти червезмеи.

Позади зашумело, несколько людей баклера приблизились. В руках топоры и кинжалы.

— Что делать? — вновь спросил баклер. Топор в его руке покачивался. Я хлебнул ледяного тумана, ощутил запах сырой, вывороченной земли, будто могилу раскопали…

Из белого сумрака, снизу, из-под моста, вырвалось белое щупальце червезмеи, сграбастало баклера поперек туловища, оторвало от моста, и попыталось затащить куда-то вниз.

Шутейник охнул, его меч ударил по щупальцу с оттяжкой. Щупальце лопнуло, мертвый конец тут же ослабил захват, опал с тела баклера, как обычная обрубленная веревка, и сам баклер приземлился на четвереньки.

— Назад… — прошептал я. — Назад! — крикнул громко. И еще громче: — Все назад, назад, отступаем!

Шутейник взглянул на меня, глаза расширились, став нереально огромными: позади меня, колыхнув волосы, что-то зашевелилось. Мне не требовалось оборачиваться, чтобы понять, — что. Меня охватило поперек туловища, и, поскольку весил я не в пример легче баклера, легко оторвало от моста.

— Мастер Во-о-о… — ударил в уши вопль моего друга.

Меня унесло в ледяной, воняющий землею туман, я не успел опомнится, как щупальце разжалось, бросив меня на упругое переплетение Эльфийской тоски. Я был на дне высохшего русла, в белом, ужасном сумраке, который просматривался хорошо, если на три метра.

Потеря ориентации… Я испуганно завертел головой. Поднялся. Поперек груди словно хлестнули раскаленной цепью — так сильно сжимало меня щупальце.

В метре от меня разверзлась широкая яма, откуда, быстро перебирая конечностями, полезли белые существа, тощие, явно нагие, схожие с людьми только в том, что у них имелись четыре конечности и маленькая, совершенно белая, лишенная намека на растительность голова. Словно огромные зародыши, еще не развившиеся до той степени, чтобы появляться на свет… Я отступил, щупая шпагу, которую, к счастью, не выхватил на мосту — иначе неминуемо бы выпустил ее из рук, когда меня сграбастало щупальце.

Переднее существо задрало голову, нашарило меня слепым взглядом черных провалов глаз. Лицо у него было словно белая резиновая маска. Открылся черный провал рта… молча, совершенно молча. Я увидел в провале старые, полустертые, редкие зубы и попятился. Безумный страх объял, сердце заколотилось со страшной силой.

Существо взделось на ноги-спички и заковыляло ко мне, вытянув мосластые тощие ручонки.

Наверху ржали лошади, слышались яростные крики. Мне почудилось, что слышу стук топора: значит, баклер рубил преграду.

— Ла… воро… шки! — донесся крик Шутейника. — Госпо… импе… Ма… олк!

— Я здесь! — заорал я во всю силу легких. — Здесь! Здесь!

— …жив!

Конечно жив, черт возьми! Додумается Шутейник бросить мне веревку?

Существо заковыляло в моем направлении. Следом, поднимаясь на тощие ноги, ко мне начали свое шествие еще пять или шесть уродов. А из черной и, кажется, бездонной ямы лезли еще, еще, еще… Нашаривали меня мертвыми взглядами, поднимались, и начинали двигаться ко мне, раззявив страшные гнилые рты в молчаливом крике…

Я сглотнул, выволок шпагу, и, когда переднее существо оказалось рядом, хлестнул поперек этой страшной резиновой маски изо всех сил. Лопнула белая плоть, обнажая старый, рассохшийся, желтый череп… давнего мертвеца, пролежавшего в могиле не один десяток, а может, и всю сотню лет!

Я отступил на шаг — чисто рефлекторно, запнулся о выступ тоски, упал на спину, на пружинящий ковер, тут же вскочил, ударил шпагой поперек шеи твари изо всех сил. Голова отделилась на удивление легко, существо кулем рухнуло перед моими ногами. Я ударил следующего, стараясь бить в шею, благо, твари не защищались… Я бил, бил и бил, убивая, разрубая тварей, забыв себя от дикого отвращения, я готов был рубить их вечно, лишь бы они не прикоснулись ко мне своими корявыми, мерзкими мосластыми руками.

Существа умирали молча, распространяя запах разрытой могилы. Я рубил остервенело, яростно, и, когда последняя тварь упала, почувствовал себя совершенно вымотанным. Сколько времени заняли… убийства? Наверное, не больше пяти минут. Я, конечно, уже не тот рохля, что явился в Санкструм, но и твари — далеко не могучие воины. Они просто шли ко мне, вытянув корявые руки, и умирали, без судорог падая на землю. Судороги — это ведь от нервной системы и головного мозга, а у этих существ, кажется, давным давно не было ни того, ни другого. Или… еще не было? Они производили впечатление механических кукол, которым еще не настроили внутреннюю механику.

— Ма… Во…

— Зде-е-есь! — гаркнул во всю мощь своих легких. В глазах все плыло. Я рванул ворот рубахи, сыпанули пуговицы, начал дышать быстро, как загнанная собака, только что язык не высунул.

— Как тебе мои новые слуги? — проговорил знакомый саркастический и совершенно мертвый голос. Проговорил изнутри моей головы.

— Ты? — воскликнул я, хотя мог бы и промолчать. Все равно ведь ожидал явления мертвого разума. Ну, вот он и явился.

— Не удивляйся легкой победе, — сказал голос с усмешкой. — Они еще растут. Они еще слабенькие. Их много. Они растут. Но растут быстро… Я не могу ждать, пока удавлю вас Тоской. Я решил ускорить…

— Это же… — проговорил я, глядя на порубленные тела, из которых выпирали древние желтые кости.

— Покойники, — подтвердил голос. — Тут кладбище и мне легко с ними работать. Облечь новой плотью и заставить подняться. Они еще слабы, но их много. Я ращу свою армию, человек. Новую, сильную, прыгучую и почти бессмертную. — Он захохотал совершенно безумно, а я содрогнулся. — Ты стоишь в окружении мертвецов, человек, — проговорил голос. — Они вокруг. Ну же, оглянись! Оглянись!

Я послушно оглянулся.

Белые существа немо стояли позади меня, чуть пошевеливая передними… конечностями, на которых — я теперь ясно видел! — мертворазум отращивал какое-то подобие загнутых когтей… Существа были и впереди и с боков, а когда я повернулся к месту побоища — стояли и передо мной в двух-трех метрах плотным рядом, который терялся в тумане. Страшно и мерзко пахло сырой землей… Наверное, их, этих тварей, было тысяча или более… Я зажмурился, я не хотел это видеть. Но они продолжали стоять и тогда, когда я раскрыл глаза, дыша ртом, чтобы только не втягивать земляной могильный смрад. Смотрели на меня черными провалами несуществующих глаз. Покорные воле мертвого разума.