Евгений Шепельский – Война. Том 2 (страница 34)

— Значит, господин император, — гулко и зычно произнес барон Горст, — презренный Варвест намерен короноваться в Китране?

— В Китране, барон. Туда морем или же посуху прибыли уже, — во всяком случае, я уверен, что прибыли, — все те дворяне, что не принесли мне клятву верности, а также низложенный кардинал Омеди Бейдар со своими приближенными. Это главный злодей, который готов на все, чтобы сохранить свою власть и свое влияние в клире Ашара. Кстати, Бришер, учтите: кроме дэйрдринов там могут быть мятежные войска дворян!

Капитан прогрохотал что-то урапобедительное и так цыкнул зубным прогалом, что кот под столом зашипел.

Горст обменялся странными взглядами со своими людьми. Я встревожился. Если барон против церковной реформации, у меня могут быть большие проблемы…

— Говорите прямо, барон! Прошу вас!

Горст вновь переглянулся со своими людьми, с трудом поворачивая тугую шею, ухватился за стол, точно тот давал ему точку опоры в зыбком тумане.

— Вот что, господин император, ваше величество… Я не против реформации, я даже всецело за — хотя бы потому, что платить церкви десятину из доходов своих людей, и в первую очередь крестьян, мне вовсе даже не улыбается, а люди мне нужны сытые и здоровые… Люблю сытых и здоровых, и чтобы улыбались, а не нюнились… Но… Но… — Он в очевидном затруднении приоткрыл рот. На помощь ему пришел вассал — человек пожилой и осанистый, с резким, будто рубленым топором лицом и орлиными глазами.

— Я барон Тивок, господин император. Тут вот какое дело… все что вы говорите, и все что говорит капитан Бришер — прекрасно и вполне выполнимо, и мы будем участвовать завтра в деле, и обязательно победим! Единственно, что нас гложет, это… как бы вам сказать… По нашим сведениям, господин император, в Китране в прошлом месяце уничтожили последний храм Ашара!

— Да, — проговорил Горст, — в Китране не осталось ни одного храма Ашара, господин император. Его разнесли по камушку, а камни те использовали, чтобы домостить Путь Страданий и пространство перед Поганым Храмом… Так что где будет короноваться прихвостень Варвест — решительно непонятно!

— Ладушки-воробушки! — воскликнул Шутейник.

Я выразился куда более витиевато. Получается, Варвесту негде короноваться? Зачем же тогда он плывет в Китрану?

— А храмы в окрестностях? — осведомился Бришер, раздувая ноздри.

— Все храмы во владениях дэйрдринов снесены. Все до последней часовеньки, — поведал Тивок. — За моление Ашару — смерть. Скажите, дети?

— Смерть, — подтвердили хором Дария и Горчак. — Сначала пытки, потом публичная казнь…

Я ловил недоуменные взгляды Бришера и Шутейника. Дело принимало странный оборот. И что, останавливать операцию? Черт возьми, гнойник дэйрдринов все равно необходимо раздавить! Так или иначе: отворачивать поздно, я как паровоз, набравший полный ход.

— Возможно, Варвеста повезут куда-то за пределы владений прозреца, — сказал я задумчиво. — Ведь короновать, действительно, можно в любой часовне… Нет, мы не будем ничего отменять. Сегодня мы выдвинемся в нужном направлении и завтра на рассвете возьмем Китрану!

У входа в зал случилось шевеление. Служка, семеня по зеркально натертым плитам, подбежал к Горсту и что-то прошептал. Редкие брови барона взметнулись в удивлении.

— Баклер от брай… Только что прибыл… С ним много кибиток. Просят пустить именем императора… вашим именем!

Отлично. Брай — еще одно мое тайное оружие. Значит, сход баклеров решился мне помочь. А уж то, что они найдут меня где угодно, это я прекрасно знал.

— Пустите его, барон. Это наши союзники.

Я выбрался из-за стола, прошел к выходу.

В зал ступил осанистый человек — огромный, носатый, сивый, с бородой веником. К полам длинной кожаной куртки привязаны разноцветные ленточки — тоненькие, и почему-то показавшиеся мне живыми змейками. Баклер был с меня ростом, но весил при этом добрых сто пятьдесят килограммов. Остановился подле меня, отвесил короткий поклон. Глаза блеснули: узнал. И я узнал его.

Это был тот самый баклер, с которым свела меня судьба в самом начале пути. Тот, чей сын умер страшной смертью, подхватив бешенство от лисицы.

— Господин император, наш сход постановил во всем помогать вам, — сказал баклер с легким гортанным акцентом. — Если…

— Если?

— Если господин император и дальше позволит нам свободно перемещаться по Санкструму. У нас нет оседлости и нет родины, родина наша — весь мир. Но мы ценим то, что император делает для нас и наших свобод и мы знаем, что господин император держит свое слово. — Он перевел дух, губы немо шевелились, я понял, что старательно репетировал эту речь, которую, скорее всего, ему подсказала… Амара. — Никто из людей от власти не делал еще такого для нас. Мы решили — помогать. Со мной двести человек. Двести опытных и сильных мужчин. И сотня женщин — опытных и умелых врачевателей. Мы готовы к войне, император.

Я схватил его ладонь, стиснул в рукопожатии — искреннем. Он даже немного отшатнулся, не ожидал такого. Затем осторожно пожал мою ладонь, но все равно не рассчитал силы, и у меня сложилось впечатление, что ладонь на два мига побывала в камнедробилке.

— Если все получится, большой войны не будет. Я хочу взять Китрану и убить прозреца, и, по возможности, помешать короновать Варвеста и пленить его.

— Мы возьмем Китрану с господином императором. Одно условие: император передаст нам всех пленных дэйрдринов в малиновых робах.

Верхушка секты. Бонзы.

— Вы убьете их?

Седовласая голова цыганского барона произвела величавый, даже несколько торжественный кивок.

— Слишком много они нам задолжали. Слишком долго преследовали нас и убивали. Нас ловили и истребляли по их приказам. Мы — в тяжкой вражде. Или мы — или они.

— Но прозрец — мой. Я должен его допросить и, возможно, я убью его лично.

Баклер с мгновение подумал, затем кивнул огромной головой.

— Как пожелаете, господин император.

Мы вышли на поле перед замком, где при свете факелов я увидел десятки кибиток брай. Туман застилал траву. Крепко пахло лошадиным потом. Баклер что-то крикнул гортанно, и спустя две минуты передо мной в три ряда выстроились бойцы. Одеты в разное, однако одинаково сильны и решительны. Вооружены тоже разным, но у всех вдобавок — длинные ножи, которыми сподручно действовать в тесноте, например, на городских улицах, или… в Нечестивом Храме.

— Мы уже сутки следим за каждым подходом к владениям Горста, — проговорил баклер. — Вот трое прознатчиков. Шли с разных сторон. Отправлены из Китраны.

К моим ногам подволокли троих избитых в кровь, связанных мужичков.

Там где три — там может быть и четыре. Или пять. Предположим, кто-то из прознатчиков просочился сквозь кордоны брай и сейчас оценивает обстановку… Или — уже оценил и скачет с докладом. Значит, времени терять нельзя. Выдвигаться нужно в течение ближайшего часа, двигаясь быстрым маршем, поджимая прознатчика и, возможно, опережая, чтобы нанести быстрый удар… и… Да пребудет с нами милость Ашара!

Глава 22

— Но почему — кот, мастер Волк?

— Когда угнетают свободное мышление разным мракобесием и жестоко манипулируют рассудком, разум помрачается. В этом состоянии можно провести свою контрманипуляцию с этим рассудком. И с точки зрения манипуляции помраченным сознанием — демон-кот ничуть не хуже, чем, скажем… — Я помолчал, подбирая ассоциацию. — Ну, скажем, ничуть не хуже, чем волшебная говорящая собака, или разумный конь, которому заставляют поклоняться. Или бык, которому приносят жертвы. — Как в Древнем Египте, хотелось бы добавить. — Побольше иррационального абсурда, это всегда срабатывает. Ну а кот… вот он, под рукой.

— Он, вроде бы, и не против, а, мастер Волк?

— Он умен.

На самом деле, Шурик не был под рукой, он предпочел ехать в возке с Дарией и Горчаком, поскольку мы двигались передовым отрядом в сопровождении кибиток брай, ну а у брай были в почете собаки, а Шурик их… скажем так, не очень любил. Вот и ехал в возке позади нашей кавалькады. Десять кибиток, возок с привязанной к нему Бабочкой, сотня Алых. Передовой отряд. Мы двигались к Китране тремя колоннами, с тремя же передовыми отрядами. Мы с Шутейником были в центральном передовом, в кибитке баклера. Внутри было уютно, пахло травами. На плетеных циновках и матрасах, набитых сушеной травой, разлеглись бойцы брай. В полумраке поблескивали глаза. Баклер выгнал из кибитки собак, так что те не тревожили меня своим вниманием, хотя ранее, перед тем, как мы выехали, псы успели спеть по мне хоровой реквием.

Баклер сидел на козлах, правил четверкой лошадей, дымил эльфийским листом. Маленький кисет вручил и мне перед выездом.

— Последний, — сказал со значением. — Больше не будет… Если… — Он умолк, качая огромной головой. Имел в виду понятное: если я не разберусь с Лесами Костей и Эльфийской тоской, не будет больше никакого эльфийского листа. Я не стал уточнять, что листа и так и так не будет: мертворазум каким-то образом обратил его в эту самую тоску повсюду в Санкструме, и вряд ли эльфийский лист возродится в будущем. Все, закончились славные деньки. Теперь придется искать другое курево. Даже не знаю, какое. Может, какие-то листья…

Интересно, почему эльфийский лист у баклера не превратился в золу, как у Шутейника недавно? Может, какая-то местная магия помешала? При случае расспрошу подробней.