Евгений Шепельский – Воспаление колец (страница 39)
Дверь позади него распахнулась, выпустив облако ароматного розового пара. Когда пар рассеялся, путники увидели миловидную эльфийку в легком купальном халате. По плечам рассыпаны пышные черные кудри, упругая грудь рвется на волю, на стройных ножках резиновые тапки. Такой предстала перед охранителями супруга Сервелата — Галантерей.
Послышался грохот спускаемой воды, и из сортира рядом с душевой вышел небритый мужик в потертой кожанке. Таким предстал перед изумленными охранителями сантехник третьего разряда Федор Сидоренко.
— Накидали гондонов, мля! — буркнул он. — Едва пробил! Узнаю кто — оторву руки! — Тяжело топая грязными кирзовыми сапогами, Сидоренко удалился. Сервелат проводил его испуганным взглядом.
— Сервелат Сиятельный, — пискнул Хаудуюдар. — И его первая леди, Галантерей!
— Зовите просто Моникой! — прощебетала эльфийка.
Тут на президентском столе противно зажужжал загадочный черный пенал. Сервелат поднес его к уху:
— Так... так... Ага! Бомбить! Бомбить, я сказал! Они у меня научатся любить демократию!
— Волшебная магия эльфов! — огорошено прошептал Элерон.
Закончив разговор, Сервелат сбросил ноги со стола. Охранители поежились от взгляда его маленьких злых глаз, к которым вполне подходил эпитет «свинячьи».
— Так, гости дорогие... — вкрадчиво сказал президент. — Спрашиваю единственный раз:
— Кто? — искренне удивился Элерон.
— Гнусдальф, — подсказала Галантерей, и отчего-то залилась румянцем.
— Молчи, шалава! — Лицо Сервелата побагровело, он выплюнул на пол сигару и встал, грозно положив на стол кулаки. — Гнусдальф был с вами, я знаю! — Президент наставил палец на Дрибадана. — Где он спрятался, говори!
— Ну... э-э... — Элерон обескуражено развел руками. — Гнусдальф могучий чародей, к чему ему прятаться?
Сервелат ударил по столу кулаком:
— Молчать! Где этот хлыщ? Где это земноводное? Я ему покажу ночь любви под луной! Я ему устрою секс в джакузи!
— И нечего делать такие квадратные глаза! — брызжа слюной, заорал Сервелат. — Где?.. Где этот проходимец? Я ему устрою вечное сияние страсти!
— Ну... — Элерон старательно избегал безумного взгляда президента. — Мы... да... Это... Был с нами...
— Бульрог его съел, — нашелся Гнивли. — Вот так:
Галантерей приглушенно ахнула, покачнулась и оперлась о стену. Не глядя на жену, Сервелат плюхнулся в кресло, мгновенно утратив к гостям интерес.
— Жаль... — проронил он, рисуя пальцем круги на столе. — Жаль Бульрога. Катар кишок ему обеспечен. Впрочем, не факт, что Гнусдальф погиб. Он мог выбраться через задницу.
Внезапно, прошмыгнув между ног Брагомира, в кабинет влетел пацан лет десяти. Был он в сером плаще, в руках держал сувенирный магический жезл, а к подбородку зачем-то прицепил лохматую бороду.
— Папа! Папа приехал! Ура-а-а! — завопил он, размахивая жезлом, улыбаясь и подпрыгивая. Потом улыбка медленно угасла. Мальчик внимательно оглядел гостей и обескуражено спросил: — А где папа?
— Видишь ли, сынок... — мягко начала Галантерей, но Сервелат оборвал ее воплем:
— Пошел отсюда, байстрюк! Доигрался твой папа! Добегался!
— Долгие годы странствий подорвали его силы, — сказала Галантерей, моргая подозрительно часто. — Он в больнице...
— Ага! Голова, руки, ноги, все в одной больнице! Нужно только правильно сложить и заштопать!
— Дядя шутит! У папы проблемы с сердцем, сахар в крови...
— И полное отсутствие совести! — съязвил Сервелат.
Обливаясь слезами, малец выскочил из кабинета. Галантерей бросилась за ним, теряя по дороге тапки.
— Дядя шутит! Шутит!
Гости сбились в дрожащую кучку; эльфийский сатрап внушил им подлинный ужас. Они приготовились к самому худшему. Возможно, Сервелату взбредет на ум самолично содрать с них кожу или посадить на кол!
Вдруг снова ожил черный пенал. На сей раз жужжал он особенно злобно, а с одного конца даже показалась струйка желтого, воняющего серой дыма. Президент торопливо поднес пенал к уху.
— Але! На проводе! Да! Что? А, это ты... Да, у меня... Завтра по реке. Можешь поджидать у водопада. Как выглядят? Кучка обормотов. А? Нет, ничего серьезного. Тормозные шланги. Угу... Но чтоб на меня и тени, ясно?
Сервелат бросил пенал на стол. Тяжело поднялся, подошел к путникам. Маленькие глазки взглянули из-под шляпы неожиданно дружелюбно.
— Звонки, звонки, — сказал президент почти весело. — Лес и тот без меня не могут сплавить. — Он одарил каждого гостя крепким сухим рукопожатием. — Да, жребий ваш тяжел. Тяжел и опасен. Но медлить опасней вдвойне! Посему ваш путь продолжиться завтра утром; вы отправитесь вниз по реке... Засим прощайте. Вон дверь. Адье.
— Но... вы даже не взгляните на кольцо? — взволнованно спросил Фордо.
Сервелат вздрогнул.
— У меня аллергия на золото, — быстро произнес он. — Я покрываюсь прыщами только от одного его вида.
С этими словами он поправил золотую цепь на шее и заперся в туалете.
— Прощайте, смелые борцы со злом! — донеслось из-за двери.
После этих слов президент спустил воду.
Переночевали в гостинице с непроизносимым китайским названием. О ночном визите Фордо к Галантерей я умолчу... Да какого черта! Разбитое Зеркало так и не смогли склеить, а Владычица Леса через девять месяцев родила!
Едва взошло солнце, охранителей в одних кальсонах, по чистой утреней росе вывели в поле и... Э-э, не тот подстрочник, извините... Продолжаю, набрав воздуха в грудь. Итак, Хаудуюдар привел их на причал, где рядом с мощными катерами, глиссерами и скутерами тихо покачивались три лодки-долбленки. Эльфы спешно укладывали в них провизию, веревки и мыло. Сановных особ не было видно. Внезапно из-за излучины появился двухместный водный велосипед, сделанный в форме жареного лебедя3. Одетый в ковбойские сапоги и звездно-полосатые плавки Сервелат крутил педали. Над ним гордо парил орел-стервятник — домашний любимец президента. Галантерей в бикини лимонного цвета сидела позади на поплавке, свесив ноги в воду и, кажется, хандрила. По бокам велосипеда плыли мрачные телохранители в оранжевых спасжилетах.
— Ежедневная утренняя прогулка, — зевнув, пояснил Хаудуюдар. — Кстати, вот вам счет за лодки и гостиницу.
Сервелат подвел велосипед к сходням и обернулся к первой леди:
— Ну, где ты там?
Галантерей встала на поплавок. Солнечные лучи, скользнув по ее коже, заглянули в ложбинку упругих грудей... Владычица Леса закинула бретельку купальника на плечо и медленно, покачивая бедрами, подошла к свободному сиденью.
«Интересно, вскипит река, если я упаду сейчас за борт?» — подумал Фордо.
На сиденье велосипеда лежала плотно набитая сумка, украшенная изображениями знаменитых героев ломайтрухленских комиксов: Человека-чекушки, Мальчика-клейнюхмена, Женщины-шимпанзе и свирепого Мужика-С-Тремя-Говорящими-Яйцами. Ниже было написано: «Наши комиксы читают олигофрены всего мира, присоединяйтесь и вы!» Взяв сумку, Галантерей легко взобралась по сходням и подошла к охранителям. От Владычицы Леса веяло ароматами весеннего солнца, безоблачного неба и утреней росы.
— Итак, вот и настал час расставанья! — певуче сказала она.
— Глаза б мои вас не видали! — сквозь зубы процедил Сервелат. Орел, парящий над его головой, негодующе каркнул.
— Но прежде, — сказала Галантерей, — вы получите наши дары, равных коим нет во всем подлунном мире! Смотрите, в каждой лодке для вас положены плащи — это волшебные плащи, накрывшись ими, вы станете невидимы для вражеских глаз!
Фордо скосил глаза на кучу оранжевых дождевиков, лежащих между сиденьями лодок. На спине каждого крупными ядовито-красными буквами было выведено: «ЗДЕСЬ НИКОГО НЕТ!»
— А теперь мои подарки для каждого из вас! — пропела Галантерей. — Элерон, будущий правитель Гондории! Я дарю тебе лучшее, что есть у меня! — И она прицепила к его куртке значок «Почетный член клуба собаководов-любителей» с изображением внеплановой вязки двух фокстерьеров.
Ярко заблистал значок на впалой груди Элерона, и показалось всем, что Дрибадан вырос и как бы возмужал в одночасье. Воистину, чудесна была магия эльфов!
Галантерей улыбнулась:
— Иголку застежки я смазала ядом кураре. Если враги возьмут тебя в плен, ты мужественно покончишь с собой, не дожидаясь пыток!
Брагомир получил в подарок одеколон «Шипр», Марси и Опупин — стальные пояса верности для мужчин. Лепоглазу вручили станок для бритья ног, а Свэму достался первый выпуск журнала «Село и люди».
Когда стих хор благодарностей, Галантерей посмотрела на гнома:
— Ну, а что хотел бы получит ты, первый гном, узревший нашу столицу?
Гнивли переступил с ноги на ногу, потом решительно вздохнул, шагнул к Владычице и, встав на цыпочки, что-то прошептал ей на ухо. Галантерей вскрикнула.
— Чего там? — рыкнул Сервелат.
Владычица приблизилась к краю пристани и шепотом передала просьбу Гнивли.