Евгений Шалашов – Убей-городок. Ошибка комиссара (страница 3)
Нет, диплом нужен. Не знаю, как сложится моя судьба в этой реальности, но пока есть время и возможность, надо учиться. Вполне возможно, что до больших звезд не дослужусь, зато с дипломом юриста можно податься хоть в судьи, хоть в адвокаты. Только что это я? Что за пессимизм и неверие в собственные силы? А где здоровые (и нездоровые) амбиции, крепко вбитые в сознание двадцать первым веком? Обязательно дослужусь.
Так что потихонечку готовлюсь к поступлению, а заодно обживаю новый кабинет, привыкаю вместе с коллегами к новому зданию.
В новоселье, конечно, есть свои плюсы и свои минусы. Неоспоримым плюсом расположения райотдела оказалось наличие общежитского буфета, в котором можно было за небольшие деньги отведать невкусных щей и котлет, выпить стакан такого же невкусного чая. Но в трудную минуту мы были рады и этому. А котлеты с хлебом хорошо шли для тайных посиделок, которые временами случались в недрах райотдела.
Однако наше новое местоположение сразу не понравилось жильцам соседнего дома. Если ребятам из общежития соседство с милицией не мешало никак, то соседи из обычной многоквартирной «хрущобы» требовали прекратить это безобразие и уехать куда-нибудь в другое место, от них подальше. Им не нравились пьяные крики наших клиентов, астматическое кашлянье разбитых движков наших машин, хлопанье дверей и прочая шумная суета по ночам.
Пока вспоминал о недавних – или уже очень далеких? – преобразованиях, демонстрация шла своим чередом. Сфокусировавшись на действительности, обнаружил, что мне опять машет рукой наша суровая кадровичка – вернее, целый начальник отдела кадров, стоящая на посту метрах в пятидесяти от меня. А если машет, то я должен выдвинуться на двадцать шагов вперед, чтобы наша цепь не выглядела прореженной.
Ага, выдвинулся, а кадровичка (капитан милиции, кстати), поправив головной убор, метнулась в ближайшие кусты. Нет, не для того, о чем вы подумали. Кадровичка – заядлая курильщица, причем сигаретам с фильтром она предпочитает пролетарский «Беломор»! Но если в своем собственном кабинете, где из-за табачного дыма не продохнуть, она сама себе хозяйка – даже подполковник Горюнов не рисковал делать ей замечания! – то на первомайской демонстрации, капитан милиции, стоящая на посту с беломориной в зубах, – непорядок.
Я снисходительно посмотрел на страдающее от никотинового голодания начальство. А ведь Минздрав-то предупреждал! Как хорошо, что я вовремя курить бросил!
Глава вторая
Тебе труп нужен? Забирай
Дежурные сутки нормальные люди не любят. Вертишься как белка в колесе, что-то решаешь, а потом выясняется, что впопыхах принял неверное решение или вообще лучше было ничего не предпринимать. А тут еще следователь зудит, которому кажется, что я должен делать за него его собственную работу, а машина ломается в самый неподходящий момент.
Но хуже всего, если приходится отдуваться не за себя, а «за того парня». В данном случае – за Серегу Савина, который сегодня на дежурство выйти не смог. Хорошо, если он вообще приползет на работу, но лучше бы и не приползал. Наш непосредственный начальник – Николай Иванович, которого мы зовем «дядя Коля», хотя он ненамного и старше, – прикроет Серегу перед вышестоящим начальством, сообщив тому, что инспектор уголовного розыска Савин отпрашивался у него еще два дня назад, а со мной все согласовано. А мудрый майор Семенов, который прекрасно знает об истинных причинах неявки оного инспектора на дежурство, сделает вид, что поверил.
Но дело-то тут такое, вполне уважительное, потому что вчера Серега из простых лейтенантов стал целым старлеем! Но, как известно, повышение в звании не считается, пока звездочки не будут обмыты. А как явиться на службу, ежели пришлось выпить два граненых стакана да из каждого выловить зубами алюминиевую звездочку? Наверное, можно было замочить обе звездочки в один стакан, но капитан милиции (тот, который зам начальника отделения) сказал, что коли звездочек две, так и стаканов должно быть два!
Нет, теоретически старший лейтенант милиции Савин мог явиться на пересменок, но вот как он станет работать? Поэтому во время обмывки старшие товарищи решили, что Серегину смену отработает самый трезвый. А кто у нас самый трезвый? Вот-вот… Пить, что ли, начать, чтобы не быть самым трезвым? Но если начну, кого товарищи на амбразуру станут бросать?
Пересменок прошел буднично. За истекшие сутки на территории нашего отдела ничего сверхъестественного не случилось. ППС задержала пару хулиганов да раскрыла грабеж по горячим следам, вот и все. Административная мелочь вроде мелких хулиганов и оформленных по «пьяному указу» удостоилась только статистического упоминания. Титан, мой бывший наставник, а ныне сосед по кабинету, отработал свои сутки успешно: кого надо – опросил, что нужно – оформил, подлежащих задержанию – притащил и никаких хвостов мне не оставил. Можно начинать с чистого листа, так сказать.
Только разложил свои собственные бумаги, чтобы поработать в спокойной обстановке, как зазвонил телефон.
– Инспектор Воронцов. Слушаю вас.
– Воронцов, это хорошо, что ты слушаешь. Это оч-чень хорошо, Воронцов.
Я только вздохнул. Ну что за дурацкая привычка у дежурного Краснюка теребить чужую фамилию, жевать резину, вместо того чтобы сразу приступить к делу?
– Федор, так ты толком-то скажи: что случилось? – не выдержал я, хотя под ложечкой слегка засосало. Помнится, именно Краснюк мне звонил, чтобы я проверил сообщение о смерти своей поднадзорной. Неужели опять труп?
– Вот такое дело, Воронцов. Звоночек тут поступил странный, только не в дежурку, а Кустову, что в одной из квартир на Московском проспекте труп имеется. – Ох, Краснюк, да чтоб тебя лесом, да об асфальт! – Участковых, понятное дело, еще нет – рано, а поднимать из дома, так и до морковкина заговенья не управимся. Так что зайди вначале к Кустову, уточни обстоятельства. Может, он тебе что-то еще расскажет. А я пока машину вызову, она на заправку уехала. Съездишь на разведку, а там отзвонишься или приедешь и расскажешь. Ну да ты знаешь.
Ну да, ну да. Как всегда – оперативно-следственную группу собирать пока не с руки, проверить надо.
Олег Кустов – наш следователь. Странно, что у него появилась информация по какому-то трупу. Что ж, пойду выясню.
– Олег, что у тебя за труп? – сразу же задал я вопрос.
– Ну, труп-то не у меня, а на Московском проспекте, – педантично ответил Олег, поправляя очки.
– А если без сарказма?
– А если без сарказма, то все просто. Позвонили и сообщили, что на Московском проспекте, дом семьдесят два, квартира двадцать четыре, на балконе лежит труп женщины. Вот такое дело.
Как-то уж очень странно. Анонимный звонок в дежурную часть – вполне понятно, а звонок на телефон следователя – не очень.
– Олег, а звонок был именно анонимным?
С Кустовым у меня отношения неплохие. Работали с ним как-то. Олег – парень хороший, без закидонов, которые порой присущи интеллигенции.
– Олег, чисто для меня, без огласки, – пообещал я.
Следователь вздохнул, снова поправил очки.
– Алексей, если чисто для тебя, то скажу. Позвонил знакомый, но он очень не хочет, чтобы его фамилия засветилась. Я ему ничего не обещал, но сказал, что постараюсь. Если там все без криминала, так и ладно, отделается мой знакомый легким испугом. Но если все-таки мокруха, там уж как получится, я все понимаю. Возможно, придется его светить. Вернее, не его, а супругу.
– Не люблю я эти тайны мадридского двора, – хмыкнул я. – Тут свети, тут не свети. Это уж как пойдет. И вообще, мой книжный детективный опыт (я специально решил поприбедняться) подсказывает мне, что вот такие анонимы-инкогнито и оказываются обычно в числе самых первых подозреваемых. Так что никаких обещаний с моей стороны. Излагай, что там стряслось.
Олег махнул рукой и принялся за рассказ.
– В общем, есть у меня хороший знакомый – военный, капитан, в нашем училище преподает. Сам-то он парень отличный, но вот с женой не очень повезло – та и выпить любит, и погулять. А на развод подавать ему пока не с руки: в академию поступать будет. Позвонил он, сказал, что супруга трое суток дома не ночевала. Я ему объясняю: Андрей, дескать, мы тут не полиция нравов, в супружеские проблемы не встреваем. А он: супруга говорит, что три дня сидела в чужой квартире, потому что боялась хозяина. Дескать, у него на балконе покойник лежит, да еще и голый. Вернее, голая, потому что труп женский. Вот он и волнуется: мол, а что теперь делать? Вроде и жене веры мало, но и мимо ушей такую информацию пропускать нельзя. Вот хорошо, что мильтон есть знакомый, решил позвонить, посоветоваться. А я спрашиваю: жена может указать квартиру? А приятель: она и адрес знает, и фамилию хозяина. Андрюха теперь очень переживает, что жену на допросы будут таскать, а ему бы этого не хотелось: будет огласка. А если жена в чем-то замешана? Так ему академия может обломаться.
Кустов протянул мне листочек бумаги.
– Вот, возьми, я и адрес записал, и фамилию.
– А твой знакомый не врет? – с надеждой поинтересовался я. – Или жена ему втюхивает, чтобы измену простил?
Олег только плечами пожал. Врет ли неверная жена своему мужу, чтобы избежать взбучки, нет ли, а информацию проверить надо. И он правильно сделал, сообщив о звонке в дежурную часть. Но, скорее всего, звонок окажется пустышкой: история казалась не очень-то реальной. Гулящая бабенка не знала, что бы этакое соврать мужу, чтобы тот ее пожалел, вот и придумала. А в башку не взяла, что у супруга может оказаться знакомый в милиции.