Евгений Шалашов – Убей-городок. Долгожданная кража (страница 1)
Владимир Зингер, Евгений Шалашов
Убей-городок. Долгожданная кража
© Владимир Зингер, 2026
© Евгений Шалашов, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Вместо предисловия
Каждому – по заслугам его
И тогда я не сдержался. Нельзя сказать, что это была пощёчина, вполне оправданная в данном случае. Это была оплеуха. Хорошая деревенская оплеуха с заявкой как минимум на фингал под глазом. Пока голова следователя дребезжала между моей ладонью и косяком, я уже пожалел о содеянном. Погорячился, пожалуй. Это ещё как посмотреть? Можно и так, что ничего такого, заслуживающего наказания действием, Утягин и не совершил. И тогда я не защитник оскорблённой чести (фу, какой пафос!), пусть и не своей, а просто грубиян и забияка. Да ещё можно и в ответку получить.
Я приготовился ждать, но на ответку у Утягина не хватило пороху. Вместо этого он прикрыл ладонями свои бедные уши и тоненько запричитал:
– Ну всё, Воронцов, тебе кранты! Вылетишь теперь отсюда, как пробка из затычки!
Пробка из затычки – это что-то новенькое! Видимо, от знакомства с косяком у моего оппонента наступило временное обрушение когнитивных связей. А Утягин продолжал в том же духе:
– Это тебе даром не пройдёт! Все видели, как ты меня! Вот ты, ты видел?
Я проследил за взглядом следователя и увидел в конце пустынного коридора Женьку Митрофанова, сыщика и моего лучшего другана. Да, неудачный свидетель для Утягина подвернулся. Женька стоял с обалдевшим видом, но, услышав обращение в свой адрес, подошёл вплотную к мученику и внятно произнёс:
– Заруби себе на носу: меня здесь нет. Это тебе кажется от помутнения рассудка. И Воронцова нет. Верно ведь, Воронцов?
От неожиданности я согласно кивнул. И пока следак с обалдевшим видом переваривал услышанное, Джексон мягко, но настырно увлёк меня прочь, от греха подальше, так сказать. За поворотом коридора он освободил меня от своего дружеского, но плотного захвата и протянул свою пятерню:
– Не спрашиваю за что, но уважаю. Молоток! Эта харя давно кирпича просила, да смельчаков не находилось. Так что держись. Я с тобой! Потом расскажешь.
И Джексон умчался по своим делам. А я отправился по своим, теребя в голове известное изречение о том, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.
Однако историю эту надо начинать с более ранних событий.
Глава 1
Ностальгия по будущему. И не только
– Красавчик яхонтовый, счастливчик бриллиантовый, не торопись, не уходи от счастья своего!
Ко мне с фланга по улице Горького приближались четыре цыганки: две постарше, две совсем молоденькие. У тех, что постарше, широкими цветастыми шалями были примотаны к огромным бесформенным грудям младенцы. Те, что помоложе, оказались стройны в талиях и очень даже красивы. Но вот влюбляться в них я бы не торопился – достаточно посмотреть на их товарок, чтобы понять, какими они станут в скором времени.
Цыганки, непрерывно и все разом галдя, привычным манером окружили меня, чтобы отрезать пути к отступлению. Всё ясно – молодых девчонок вывели на стажировку. Ужасно не люблю, когда за спиной кто-то стоит – базовое правило безопасности, отработанное годами и ножевым ранением, полученным два года назад. Поэтому пришлось сманеврировать, чтобы шумные собеседницы всем скопом оказались перед моим фасадом.
Одна молодуха начала свою песню:
– Молодой, интересный, давай я тебе погадаю! Всю правду скажу. Научу, как от зла избавиться. Что впереди ждёт, покажу. Давай руку свою…
Мне стало интересно, что может рассказать цыганка человеку, знающему своё будущее. Я протянул руку.
– О-о-о! Алмазный мой, сколько тут у тебя всего! Только чёрный туман мешает. Позолоти ручку, всё сразу скажу!
– Золота нет, есть железо, – я вытащил из-за пояса наручники и покачал их на пальце. – Браслеты для молодой девушки получатся замечательные! Да я и сам могу предсказать вам ваше ближайшее будущее: ждёт вас, красавицы, жёлтая телега на резиновом ходу и казённый дом!
Только цыганки оказались не из пугливых. Понимали, что для милиции возни с ними будет больше, чем пользы. Точнее, пользы – никакой. Поэтому они только загалдели громче. А я с ними связываться и не собирался, своих дел полно. Да я пока ещё и своей цели не добился – узнать цыганскую версию моего будущего. А вдруг?
После того, как мы уравняли шансы – они мне гадают бесплатно, я их не тащу в кутузку, – я снова протянул цыганке свою руку.
– Ну, смуглявая ты моя, давай, тарахти мне про моё будущее!
Но удивительное дело – цыганка вдруг стушевалась. Увидела что-нибудь необычное в моих линиях жизни или не умеет гадать «за так»? Ей на выручку тут же пришла старшая товарка. Она перестала лузгать семечки и перехватила управление процессом.
– Давай, черноголовый, свою руку мне. Не бойся, больно не будет.
Она достаточно долго и пристально всматривалась в мою ладонь, поворачивая её и так, и этак.
– Вижу, вижу всё про тебя. Ты парень сильный: и с рублём хозяин, и без рубля хозяин. Но томит тебя забота тайная, про которую тебе и сказать некому. Позолоти ручку, сахарный мой, сразу увижу, чем спастись можешь!
Я звякнул наручниками. Цыганка весело стрельнула на меня глазами, дескать, ладно уж, погорячилась.
– А ещё вижу, – продолжила она, погасив озорство во взгляде. – Вижу перемены, которых ты не ждёшь. Вот ты думаешь, что всё наперёд знаешь, а получишь два удара от людей, тебе известных.
Цыганка замолчала. Потом неожиданно выдала:
– Ну не могу я так! Дай хоть копейку, служивый, а то эту, как её, квалификацию потеряю.
Я достал из кармана какую-то мелочь и протянул цыганке. «Ну и нагадала, – подумал. – Обычный цыганский трёп, на все случаи жизни: заботы тайные, перемены, удары. Вот только „без рубля хозяин“ – это про что она?»
Цыганка тем временем спрятала деньги где-то в своих необъятных юбках, поправила положение ребёнка на груди и произнесла:
– Вот думала, черноголовый, с самого начала, говорить тебе или нет. Скажу всё-таки – будет на твоём пути вскорости казённый дом. Уж как там чего, не знаю, но будет. Видела. И не спрашивай ничего больше. Не скажу.
А я и не собирался ничего спрашивать. Смотрел вслед уходящим цыганкам и думал, что в одном гадалка права – перемены будут. Они всегда бывают, хочешь ли ты их или нет, знаешь о них или не знаешь.
Сентябрь семьдесят седьмого года подарил нам изумительное бабье лето и нового начальника райотдела. Вот вам и перемена. Прежний шеф, отец наш родной Николай Павлович, как-то быстро и незаметно отправился делать горизонтальную карьеру – возглавил следственный отдел в городском управлении.
Мои воспоминания о будущем ничего особо плохого про нового начальника не содержали, хотя знал я о нём даже больше, чем он сам. Например, когда и как он умрёт. Вот, если в новой реальности он будет меня обижать, подумал я, возьму, да и расскажу ему про его кончину. Он, конечно, не поверит, закоренелый материалист и марксист-ленинист, и даже посмеётся мне в глаза, но порой ночами будет просыпаться в холодном поту и терзаться мыслями о моих пророчествах, от которых его подсознание никак не захочет освобождаться.
Алексей Максимович Большаков прибыл к нам из глухой провинции за подполковником. И не только. Череповец – это вам цивилизация, а не какая-нибудь тусклая окраина Вологодской области. Тем более квартиру сразу дают, да ещё в приличном месте. Первым делом он сразил подчинённых тремя академическими ромбиками на майорском мундире: рядом с синим поплавком какого-то гражданского вуза красовался бордовый знак с огромным гербом СССР от Высшей школы милиции, а замыкал это великолепие ромбик побольше, опять же с гербом на верхнем его острие и двумя бородатыми профилями в центре. Для верности, чтобы уж никто не сомневался, чьи же это профили, ниже располагались буквы: УМЛ – университет марксизма-ленинизма.
Средь сотрудников сразу же пошёл гулять старый анекдот: «Что ж ты, милок, совсем тупой, если тебя в одном институте сразу научить не смогли?» Возможность второго высшего образования в те времена никто даже в голове не держал, а тут – целых три! Правда, если уж совсем честно, тот самый УМЛ официального высшего образования и не давал, но нагрудный знак, очень похожий на настоящий академический ромбик, его выпускникам вручался с большой помпой.
Но анекдоты анекдотами, а Алексей Максимович быстро доказал, что эти инсинуации не про него. Мужик оказался толковый и весьма эрудированный. Потихоньку мы разузнали, что до милиции он работал в газете там же, в районе, и даже был главным редактором, а потом по партийной путёвке оказался брошен на укрепление милицейских рядов, где быстро и решительно преуспел. К Череповцу он тоже достаточно успешно адаптировался. Не мог только изжить одну мелочь – называть себя начальником милиции. Дело в том, что на прежнем месте службы такое самоназвание было вполне оправдано – начальник райотдела и был главным милиционером района, а вот в Череповце с его разветвлённой структурой подразделений он оказался всего лишь одним из многих руководителей, хотя и весьма важным. Сотрудники посмеивались потихоньку между собой: «Наш-то пострел уже на главу УВД метит, не иначе!»
И вот в этом месте какой-то чёртик сподобил меня взяться помогать неопытному шефу уберечься от конфуза. Надо было тут же вспомнить мудрую мысль про то, куда ведут благие намерения. Не вспомнил, альтруист несчастный! И наши отношения перешли в состояние недружественных.