Евгений Шалашов – Смерть на обочине (страница 16)
Умяв внушительную стопку блинов, выпив чашки три чая с малиновым вареньем, я почувствовал, что жизнь прекрасна и удивительна, а мой будущий тесть, скорее всего, не зануда и резонер, просто нормальный дядька, беспокоящийся за свою дочь.
Растишь тут, растишь девчонку, а неизвестно, для кого вырастил. Вот, будет у нас с Леночкой доченька, плохому человеку ни за что не отдам! Эх, только станет ли спрашивать?
Обед у Анастасии Николаевны был неплох, но заметно, что стряпала кухарка. Права была Наталья Никифоровна, когда говорила, что никакая прислуга не заменит хозяйскую руку. Тем более на кухне.
Отец Елены, в мундире с петлицами статского советника и приличествующими этому чину орденами – Анной на шее и серебряной звездой на груди[21], выглядел очень импозантно. А борода делала его похожим на какого-то крупного политического деятеля Российской империи. Впрочем, из-за бород все деятели похожи друг на друга.
За обедом Георгий Николаевич молчал, буравил меня взглядом, зато матушка Лены, наперегонки с тетушкой, задавали вопросы.
– Иван Александрович, вы собираетесь завершать образование? – поинтересовалась матушка.
К этому вопросу я был готов, потому что обсуждал его в переписке с родителями.
– Если делать карьеру в уезде, даже в губернии, высшее образование не обязательно. В генералы не выйду, но надворного советника, а то и коллежского, получу. Если учитывать перспективы – диплом о высшем образовании не помешает. К тому же, что для меня очень важно, завершить университетский курс необходимо, потому что терпеть не могу оставлять что-то незавершенным.
В моем времени бы сказали – «закрыть гештальт».
– Как вы собираетесь совместить учебу в университете со службой, с семейной жизнь?
– Я наводил справки, совместить возможно. – (Вру, справки наводил отец.) – Планирую завершить образование экстерном. Если бы учился на физмате, то проблем бы не было никаких. Но я собираюсь подать прошение о перепоступлении с физико-математического отделения на юридическое. Надеюсь, мне зачтут результаты прошлого поступления по русскому языку и французскому, останутся только история, география и латынь. Вот здесь и возникнут проблемы.
– И что за проблемы? – подал-таки голос отец Лены. Верно, заинтересовался, что у будущего зятя возникнут проблемы.
– Моя проблема – это латынь. Предполагается, что римское право придется изучать в подлиннике.
– Вы же изучали в гимназии? – воззрилась на меня Ксения Глебовна.
– Кто из выпускников гимназии всерьез изучал латынь? – улыбнулся я. – Что до меня, то как говорил один литературный герой – я почти забыл ту малость латыни, которой, впрочем, никогда и не знал[22]. Очень рассчитываю, что будущая невеста поможет.
– Конечно же поможет! – радостно выкрикнула Леночка, заработав недовольный взгляд матушки и выговор тети:
– Елена, тебе самой еще нужно учиться.
– Ничего страшного, – заявила кареглазая гимназистка. – Многие наши девочки старших классов дают уроки и младшим девочкам, и даже реалистам, которые собираются поступать в университет. А с Ваней я готова заниматься хоть каждый день.
Услышав, что барышня называет молодого человека по имени, все семейство дружно захлопало глазами.
– Вот и замечательно, – улыбнулся я. – Я даже готов платить Леночке за уроки, чтобы никто не подумал, что пользуюсь своим положением.
– Нет, Ваня, какая оплата? – округлила глаза девушка. – Разве я смогу брать деньги за уроки со своего будущего жениха?
– Почему нет? – пожал я плечами. – Пока мы с тобой не жених с невестой, вполне можешь.
– Нет, Ваня, это будет неправильно, – не соглашалась девушка, а я стоял на своем:
– Любой труд должен быть оплачен. По моему разумению, преподавание иностранных языков – тяжелый труд. Так что я готов платить по двойному тарифу.
Мы так увлеклись обсуждением, что позабыли о «взрослых», сидевших за столом.
– Кха-кха, – со значением прокашляла матушка Лены, посмотрела на мужа, перевела взгляд на дочь. – Елена, твой батюшка может обеспечить тебе безбедное существование, поэтому нет необходимости давать частные уроки. Не сомневаюсь, что Иван Александрович без труда подыщет себе репетитора.
– Репетиторшу, – хмыкнула Леночка, надувшись, словно обиженный ежик.
– Почему репетиторшу? – удивилась Ксения Глебовна.
– А кого же еще? В Череповце латынь преподают только у нас, – пояснила Лена. – Ни в реальном училище, ни в техническом древние языки не нужны.
– Тогда ты и порекомендуешь своему будущему избраннику кого-то из своих одноклассниц, – посоветовала матушка.
– Кого я смогу рекомендовать? Плохих рекомендовать не стоит, ничему не научат. А из тех, кто хорошо знает латынь – все как одна вертихвостки, мечтающие о богатом муже.
Тетушка и матушка понимающе переглянулись и улыбнулись, одобряя тактику дочери и племянницы. Правильно – познакомишь будущего жениха с репетиторшей, станет он женихом. Только чужим.
– А Танечка Виноградова? – спросил отец.
Леночка неопределенно пожала плечами.
– Надо подумать. Правда, ей самой иностранные языки даются неважно.
Хм… Помнится, отец Татьяны тоже заявлял, что его дочь не должна давать частные уроки.
После обеда мужчины уходят в курительные комнаты, чтобы обсудить важные вопросы наедине, но у госпожи Десятовой курительной не было. В столовой с гостиной Анастасия Николаевна курить брату не разрешила, спальные комнаты и комната Леночки тоже для дыма не предназначены, поэтому статскому советнику пришлось уходить в прихожую. Соответственно, я вынужден был составить ему компанию.
Дом вдовы надворного советника гораздо больше, нежели дом моей хозяйки, поэтому и прихожая вместительнее. Но все равно она оставалась прихожей, и место для сидения одно – невысокий табурет, на который присаживались, чтобы обуться. Туда, на правах старшего, уселся Леночкин папа.
– Вы курите? – поинтересовался статский советник, вытаскивая из кармана внушительный золотой портсигар, украшенный синими и красными камушками.
– Курил, потом бросил, – ответил я.
– Напрасно бросили, – заметил Георгий Николаевич, зажигая спичку. – Курение, знаете ли, способствует работе мысли, настраивает на философский лад.
Я только пожал плечами. Не станешь же пересказывать, что думают о курени в будущем?
– У меня к вам только один вопрос: каковы ваши планы на будущее? – спросил Бравлин, выпуская клуб дыма.
Нюхать табачный дым неприятно, хотя я и приобрел некоторую закалку из-за своих коллег, забегавших ко мне, из-за полицейских, смолящих не только папиросы, но и ядреную махорку, выращенную на собственном огороде. Стараясь не закашляться и сохранить невозмутимое лицо, ответил четко и коротко:
– Заниматься своим делом, готовиться к получению диплома экстерном.
– Я имел в виду – далекие планы.
– Планы простые – жить, работать. После окончания Леночкой гимназии явлюсь к вам официально просить руку и сердце вашей дочери.
– Вы уже получили согласие родителей посвататься? – посмотрел на меня Бравлин.
А говорил, что будет только один вопрос.
– О своих намерениях посвататься я им написал, ответа пока не получил, но родители мне давно сказали, что моему выбору препятствовать не станут. К тому же время у нас еще есть.
Подумав, добавил чистейшую правду:
– Единственное, о чем меня просила матушка, чтобы моя будущая невеста была из приличной семьи, пусть даже не очень богатой и неродовитой.
Хотел еще сказать, что готов жениться на Леночке, будь она дочерью крестьянина или мясника, но не стал.
– Род Бравлиных известен со времен Михаила Федоровича! – горделиво вскинулся Георгий Николаевич. – Богатства, разумеется, у нас поменьше, нежели у вашего папеньки, но моя дочь не будет бесприданницей!
Георгий Николаевич вытащил из кармана маленькую походную пепельницу, открыл крышечку и аккуратно затушил окурок. Потом достал еще одну папиросу, опять закурил.
– Если будет приданое, неплохо, – улыбнулся я. – Даст бог, у нас с Леночкой появятся свои дети, то деньги лишними не станут.
– Но все-таки, Иван Александрович, каковы ваши планы? Я уверен, что в Череповце вы долго не пробудете. Неужели вице-губернатор не подыщет место для своего единственного сына? И не в Новгороде даже, а в Петербурге. Мне, как отцу, важно знать – где окажется моя дочь?
– А вот здесь, Георгий Николаевич, ничего не могу сказать, – покачал я головой. – Сам просить у батюшки тепленького местечка не стану. У меня имеется служба, меня устраивает здешняя жизнь. Разумеется, мечтаю, чтобы появилась жена. Если переведут в Новгород или Санкт-Петербург – так тому и быть. Разумеется, если Лена не будет против.
– Я сегодня встречался с Лентовским, – сообщил статский советник. – Мы с ним хорошо знакомы – он раньше служил в Белозерске прокурором. Николай Викентьевич дал вам самую лестную характеристику. Еще, как оказалось, я подложил изрядную свинью нашему судебному следователю, когда рассказал его превосходительству, что тот постоянно сидит в своем кабинете.
– Главное, чтобы дело делалось, – хмыкнул я. – А уж сидит ли следователь в кабинете, бегает ли, это неважно.
– Знаете, господин Чернавский, первоначально хотел сказать, что откажу вам, – улыбнулся Бравлин. – Теперь говорю – приходите, я дам согласие. Если, разумеется, ничего не изменится.
– Если Леночка не передумает, – уточнил я.