Евгений Шалашов – Господин следователь. Дворянская честь (страница 3)

– Саша, но Ваня не на врача собирается поступать, а на юриста, – возмутилась матушка.

– Оленька, ты дослушай вначале, потом ворчи, – невозмутимо сказал отец. – Господин Легонин – профессор кафедры судебной медицины Московского университета, но самое главное – декан юридического факультета, член правления университета. Что-то там еще у него есть, не упомню. Смекаешь?

– О, тогда да, человек нужный, – согласилась матушка. – Но он же нашему Ванечке диплом не выпишет, верно?

– Диплом, разумеется, за красивые глазки он не выпишет. Его даже государь-император не вправе выписать. А вот присмотреть, чтобы к Ивану отнеслись благосклонно, чтобы его какой-нибудь профессор по дурости не завалил – это он может.

Ну да, это я тоже знаю. С деканами факультетов ни доцент, ни профессор стараются не ссориться. Попадаются, разумеется, особо упертые преподы, но им быстро рога обламывают.

– Саша, а не лучше ли Ване в Санкт-Петербурге перепоступить? Ему все-таки там все знакомое, все родное.

Я сделал скромный вид. Ага, все знакомое и родное. Санкт-Петербургский университет только со стороны видел, да и то в далеком-далеком будущем. Бывал, правда, в студенческом общежитии, но это мне вряд ли поможет.

– Можно и в Петербург, но лучше не стоит. Кто знает, как руководство университета отнесется к тому, что Иван поступал на физмат, проучился целых три года, а теперь решил на гуманитарное отделение перейти? Казань с Харьковом далековато, поближе у нас в Ярославле Демидовский лицей, но у меня там никого из хороших знакомых нет. И выходов на лицей нет. Поискать можно, но стоит ли?

– Ваня, что скажешь? – спросила матушка. – Поедешь в Москву в университет поступать?

– Почему бы нет? – хмыкнул я. – Тем более, если у батюшки имеется человек, способный составить протекцию.

– Иван, а ты определенно умнеешь, – хмыкнул Чернавский-старший. – Если бы я с тобой в прежнее время заговорил о протекции, ты бы уже верещать принялся – дескать, я сам! Определенно, служба в уездных городках идет молодежи на пользу.

Посмотрел на себя со стороны, подумал – в том, моем мире, такой разговор с отцом был бы немыслим. Какая протекция? Мой батюшка, который полковник, без проблем мог бы поговорить с военкомом, чтобы меня оставили служить – нет, про его часть даже не заикаюсь! – в родном городе, но посчитал, что это неприлично. Что ж, понимаю, решение отца уважаю.

Но и здесь, если посмотреть на мою службу глазами стороннего человека, Чернавский-старший тоже не стал выискивать для сына тепленькое местечко где-нибудь в столице (а мог бы!), а захреначил того в провинцию.

Разумеется, пользоваться протекцией неприлично. Но если это касается диплома – воспользуюсь без зазрения совести! В той жизни у меня есть диплом, даже три, так что будем считать, что мне попросту восстановили документ о получении высшего образования.

– Можно за первый-второй курс и экзамены сдать, – сказал отец. Подумав, добавил: – Но лучше, если ты сразу за четыре года все сдашь.

– Все сразу? – слегка ошалел я.

– Так там и всего-то двадцать экзаменов. Может, двадцать один. Был бы ты медиком, пришлось бы шестьдесят сдавать. Правда, медику дипломы экстерном не дают. Возьмешь отпуск на три месяца. Поднатужишься. Пока в Москве будешь, репетиторов наймешь.

Двадцать экзаменов за три месяца?

– Вон, у меня даже бумажечка есть, – сказал отец. Отложив вилку, полез во внутренний карман и вытащил сложенный вчетверо листок. Вытянул руку (ого, а у отца-то уже дальнозоркость!), но матушка остановила:

– Подожди, сейчас очки принесут, – повернувшись влево, где в буфетной замерла прислуга, скомандовала: – Лидочка, принеси очки для Александра Ивановича. Он их либо в библиотеке оставил, либо в спальне.

Из буфетной донеслось шевеление, и неизвестная мне Лидочка отправилась искать очки.

Но отсутствовала она долго, поэтому Чернавский-старший, не дождавшись, начал-таки читать:

– Богословие, всеобщая история, государственное право, гражданское право, гражданское судопроизводство, история важнейших иностранных законодательств древних и новых, история римского права, история русского законодательства…

Чтение длилось долго, у меня уже и уши завяли – сколько всего сдавать-то придется? Очки за это время так и не были найдены. Но вот наконец-таки явилась Лидочка. Как я понимаю – новая горничная.

Симпатичная девушка лет восемнадцати-девятнадцати, в черном платье, в кружевном фартучке и наколке.

– Лида, тебя за смертью посылать, – строго сказала матушка.

– Ольга Николаевна, – с грустью сообщила служанка, – прощения прошу – не отыскала. Я и в библиотеке искала, и в спальне. Даже в прихожую спускалась. Может, они в кабинете? Но кабинет на ключ заперт.

– Ступай, – поморщилась матушка. С грустью сказала: – Мои-то горничные уже не справляются, пришлось молодую девочку брать. Но бестолковая она пока, ничего не знает, ничего не отыщет.

Девушка грустно отправилась на прежнее место, а я невольно проводил ее взглядом. А кто бы не проводил? Хм… Стройненькая. И на личико симпатичная. Показалось мне или нет, что родители обменялись взглядами?

– Оленька, а ведь очки-то у меня здесь, – радостно сообщил батюшка, хлопая себя по боковому карману.

– Ну вот, а я из-за тебя едва на девчонку не накричала, – хмыкнула матушка.

Батюшка только развел руками – дескать, бывает.

– А может, Ване пока в отставку подать? – внесла предложение матушка. – Побудет в отставке, поучится в университете. И всего-то четыре года! Потом можно и на службу вернуться.

– Оленька, а ты у меня умница. Действительно, выход, – оживился отец. – Возраст для студента у Ивана еще подходящий, что такое двадцать один год? Вон, вечные студенты и в тридцать лет бывают, а то и старше. Подожди-ка, а зачем в отставку-то подавать? – повернулся вице-губернатор ко мне. – Возьмешь отпуск на год, потом продлишь. Даже ехать в Череповец не нужно, отправишь по почте. Университет закончишь, на службу вернешься, тебе по срокам как раз чин коллежского асессора подойдет. Я в Череповец на твое место кого-нибудь из канцелярии подберу. С губернским прокурором кандидатуру согласую и – вперед. Вон, молодежь у нас, про твои подвиги прознав, копытом бьет, в провинцию рвется, за орденами!

Я внимательно посмотрел на батюшку, перевел взгляд на матушку. Что-то тут не так. Есть какая-то заковыка. Определенно мои родители сговорились заранее. Нет, не в деталях, но уверен – обсуждали вариант возвращения сына в университет, но не как экстернатчика, а в качестве студента.

А еще – ни тот, ни другой ни разу не упомянули мою невесту. Если я пойду в университет, то Леночку-то куда? В мое время мало кого смущает студенческий брак, но здесь это еще редкость. Все-таки женатый мужчина должен содержать семью, а, будучи студентом, делать это проблематично. Стоп. А ведь студентам можно жениться только на выпускном курсе. Ну родители, ну интриганы!

И новая горничная, вдруг появившаяся в доме, тоже наводит на размышление. Определенно, что-то тут не так. Не есть ли это отвлекающий фактор?

– Скажите-ка мне, дорогой и любимый мой батюшка, – поинтересовался я. – А не переводят ли вас часом на повышение? И не решили ли вы, вместе с матушкой, составить заговор против своего единственного и, смею надеяться, любимого сыночка?

Батюшка в раздумьях начал чесать бороду, а матушка с преувеличенным интересом принялась гонять кусочек лимона по чашке.

– Ваня, ну что за глупости ты несешь? – с деланым возмущением сказал отец. – Или, раз ты теперь следователь по особо важным делам, всюду заговоры мерещатся?

– Ладно, заговора нет, – улыбнулся я. – Но вице-губернатора куда-то переводят? И там сынок на должности судебного следователя станет мешать?

– Иван, и опять ты глупости мелешь, – вмешалась матушка. – Как может сынок кому-то мешать.

Молодцы у меня здешние мама и папа. Действуют синхронно. И раскалываться не хотят.

– Не иначе Александру Ивановичу предложили должность… товарища министра внутренних дел? – предположил я.

Не знаю, отчего я упомянул именно эту должность? Может, потому что не вспомнил из своей истории ни одного министра с фамилией Чернавский? Да и куда могли назначить вице-губернатора? Вряд ли в министерство финансов или просвещения, не говоря уж про МИД или военное ведомство.

– Не просто предложили, но уже и указ государем подписан, – с гордостью сказал отец. – Даже не исправляющим делами, а сразу товарищем министра. Но в должность вступаю в марте, указ еще не обнародовали, так что тебе лучше о том не болтать.

– И что не так с сыном товарища министра внутренних дел, если тот состоит на должности следователя? – поинтересовался я.

– Здесь дело-то не в должности, а в тебе. Сидел бы себе спокойно, писал бы свои бумажки, так нет – везде-то тебе влезть нужно. Вон, по убийству статского советника Борноволкова. Ну, молодцы, личность установили, так и отдали бы все столичной полиции. Ты, Иван Александрович, шустер не по возрасту. Конечно, как отец я тобой горжусь, только постоянно переживаю. Еще думается – да что там, так все оно и есть! – ты, Ванечка, моей карьере поспособствовал. Государь, говорят, так сказал: «У хорошего сына и отец должен дельным человеком быть». Вон, – пощелкал отец по звезде, – Станислава-то я тоже пока не ждал, рановато.