Евгений Шалашов – Господин следователь 14 (страница 5)

Насладившись растерянностью супруги, господин Онцифиров спросил:

— Как поживает ваш батюшка?

— Благодарю вас, Ваше превосходительство, прекрасно, — бодро отозвался я. — Но он бы не стал прятать жалобу под сукно, а переправил ее моему министру.

Уж не стану говорить, что отца в городе нет, он в отъезде.

— Имею честь быть с ним знакомым. У вас ведь родовой особняк в Новгороде, и имение где-то в пределах губернии?

— Совершенно верно, — кивнул я, слегка удивляясь осведомленности директора департамента.

Искоса посмотрел на госпожу Онциферову, пребывавшую в полной растерянности, хотел сказать, что это только одно из наших имений, но не стал. С чего мне хвастаться? И перед кем? Перед дворняжкой, которая изображает из себя породистую собаку? И мне ужасно не нравилась эта парочка — ни отец, ни мать. Одна — спесивая хамка, думающая о себе, второй — надутый сановник. Сейчас тоже скажет, что ему некогда.

И впрямь, папаша тоже пошел в отказ.

— Иван Александрович, приношу вас свои извинения, но, откровенно говоря, я сейчас не лучший собеседник. Боюсь, если и сумею что-то из себя выдавить, так и то, очень сумбурно и невнятно. Нельзя ли перенести наш разговор на завтра? А еще лучше — на послезавтра, потому что завтра у нас два совещания и, не исключено, что вызовут к государю.

Чуть было не вспылил, но посмотрев на сановника, понял, что разговор с Онциферовым лучше перенести. Действительный статский советник уже никакой — взгляд мутный, усталый, глаза готовы закрыться. Собеседник он сейчас неважный, и на мои вопросы толком ответ дать не сможет.

Наверное, не стоит предъявлять слишком большие претензии. Понятное дело, пропала дочь. Кажется, что может быть важнее? Но, судя по словам горничной, хозяин в последнее время дома почти не бывает. Директор Азиатского департамента… Мне-то со своей колокольни не видно, а тут внешняя политика. Ну да, у нас опять какая-то неурядица с британцами, английский парламент выделил дополнительные средства на армию, русская армия подтягивается к границе с Афганистаном, бритты подсчитывают свои силы в Индии. Я точно знаю, что воевать с англичанами мы не будем, но вот Онцифирову про то неизвестно.

— Андрей Васильевич, давайте послезавтра, — решил я. — Вы мне записку в окружной суд пришлите — назначите время и место. Просьба — пусть ваша супруга запишет мне адрес вашей старшей дочери, гувернантки, которая у вас служила.

Выходя из дома Онцифировых, посетовал, что не успел расспросить горничную о некоторых важных вещах. Скажем — во что Полина была одета во время бегства? Как чемоданы выглядели, есть ли у них особые приметы? Деньги при себе были? Если да, то сколько?

Нужно было мне Машу еще на несколько минут задержать, но тогда бы я мать-одиночку точно подвел. Вот, если бы мамаша пропавшей девочки вела себя немного иначе — допрашивал бы служанку по полной.

Ладно, еще подумаю и придумаю, как мне с горничной пообщаться.

Домой я явился не так и поздно — часам к восьми. Радостная Леночка, ожидающая, что муж приползет ближе к полуночи, начала хлопотать об ужине — командовать кухаркой и горничной, да и сама принялась вносить тарелки в Малую столовую. Она и мне, и жене, нравится больше, чем другая, огромная.

— Лук едим вместе! — строго сказала любимая, поставив передо мной тарелку с салатом, который мне очень нравится, но который я ем крайне редко — зеленый лук с яйцом, заправленный сметаной.

Мы оба заулыбались. Конечно же, едим вместе.

С луком вообще интересная история. В квартире на Фурштатской не то кто-то из прежних жильцов, не то сам домовладелец, обустроил Зимний сад, слегка переоборудовав балкон и ту из комнат, что превращена в склад для мебели. Маменька, как только они переехали сюда из Новгорода, собиралась выращивать что-нибудь экзотическое, но так и не собралась, да и дело у нее появилось. А Леночка, получив в руки бразды правления домом и прислугой, заявила, что станет выращивать здесь самый обыкновенный лук. Дескать, знает, как это делать, потому что ее маменька — соответственно, моя теща, в Белозерске выращивала лук даже зимой. Конечно, не в лютую стужу, а в феврале–марте вполне возможно. Мол, батюшке очень нравится свежий лук. А благородной дворянке на собственном огородике возиться неприлично, а в Зимнем саду — очень даже и можно. Потом, со временем, она что-то другое станет выращивать — пусть те же цветы, а пока и лучок хорошо. Все просто, и сердито.

Анька, услышав о желании подружки заняться садоводством, только головой покрутила — дескать, несерьезно это, лук в ящичках, выращивать, так сразу грядку, а лучше две, но я слабость своей супруги ко всему цветущему одобряю, и понимаю. К тому же, у Леночки должно быть какое-то хобби, а то я и так все время переживаю, что ей здесь скучно.

— Лена, ты ведь не откажешь в рекомендации хорошему человеку? — поинтересовался я, пояснив: — С горничной сегодня беседовал, которая у пропавшей барышни служит. Боится, что ее и со службы уволят, и рекомендации не дадут.

— А что за горничная? — деловито поинтересовалась супруга, подложив на мою тарелку пару котлеток.

— Какая горничная — ничего сказать не могу, смотреть надо. Первое впечатление — что вежливая, обходительная. Как человек она мне очень понравилась — добрая очень. Я ей пообещал, что поговорю либо с женой, либо с матушкой о рекомендациях.

Я вкратце рассказал о своем визите в дом Онцифировых, и об интересной горничной, которая испытала к своей хозяйке едва ли не материнский инстинкт.

Леночка призадумалась, а потом пожала плечами:

— Если она к нам придет, я ее попросту на службу к себе возьму, вот и все. Я уже думала — двух горничных мало, третья, что к сестрице Анне приставлена, она же не столько у нас за горничную, сколько за гувернантку или за бонну. Людмила и меня иной раз на выезде сопровождает, и Аню. Да и маменька ее с собой иной раз берет, особенно, когда она к Николаю Федоровичу ездит. Поэтому, я считаю, что двух девушек мало, третья нужна. Если придет — так возьму. Малыш у нее растет, а хозяева только полдня дают?

— Скрывает, что у нее ребенок.

А я еще по Череповцу помню — не любят хозяева, если у них прислуга с ребенком. И одиноких матерей тоже не привечают.

— Если тебе понравилась, так возьмем, — твердо пообещала жена. — Добрая, надежная — это хорошо. А для ребеночка мы ей целый день выделим, с тем же жалованьем.

— Вот и отлично, — обрадовался я. — Сама понимаешь, я-то ей ничего обещать не смог.

Конечно не смог. Прислугой хозяйка дома заведует, а ею у нас Леночка стала. Маменька, возможно, и рада бы иной раз вмешаться, но нет, если сама все дела невестке передоверила, не вмешивается, а на все вопросы горничных и кухарок посылает их к Елене Георгиевне. Не должно в хозяйственных делах быть двух начальников. А дело мужчины — выдавать жалованье, следить, чтобы непорядка какого не было, вроде пьяной кухарки… Подозреваю, конечно, что обе барыни — и старшая, и младшая, какие-то разговоры между собой ведут, советуются, но мужчин, а еще младших членов семьи, вроде Аньки, не посвящают. Анна, кстати, считавшая, что коли подружка теперь за главную, то ей можно нос на кухню совать, просчиталась. Кухарке было велено — если барышня полезет к плите, начнет учить готовке, не просто гнать, а сразу лупить черпаком. Анька даже немножко подулась, но все правильно поняла и обиды простила.

Мы с Леночкой немножко поговорили о «потеряшке», но осуждать родителей за невнимательность пока не стали. Мои первые впечатления могут быть и ошибочны. Кто его знает, что там творится в семье Онцифировых? А то, что родителям неизвестны ни друзья, ни подружки — так тоже бывает.

В моей реальности «потеряшек», которые из дома сбегают, разыскивает не только полиция, но и частные детективы. Думаю, что в моем, а что и в том мире, полиция не слишком усердствует. А вот детективы (самому сталкиваться не довелось, знаю со слов знакомого) деньги берут, но отрабатывают их на совесть.

Но там, в «прошлобудущем», имеется такая волшебная штука, как социальные сети. И пусть ты того продвинутей, пусть даже и страничку свою поменял, и ник изменил, все равно оставляешь следы. Друзья, интересы — это очень многое даст для детектива.

— Сижу и думаю, у кого бы мне информацию найти — что за подруги у Полины? Не может такого быть, чтобы гимназистка ни с кем не общалась. А если подруги есть — то где живут? Вдруг она у кого-то из них? И придумать ничего не могу, — пожаловался я.

— Ваня, а что же тут сложного-то? — удивилась Лена. — Нужно просто зайти в гимназию госпожи Бернс, отыскать классную даму, вот и все. Классные дамы всегда все про всех знают. Когда мы с Татьяной тебя больного навестить пришли — до гимназии дойти не успели, а Виктория Львовна уже все знала.

— Ленка, а ты гений! — пришел я в восхищение. Не выдержав, соскочил, поцеловал супругу.

Эх, не зря я испросил разрешение у Наволоцкого посвятить в это дело свою жену. Вот, уже и первая помощь есть.

Довольная Леночка, ответив на мой поцелуй, засмеялась:

— Ну вот, мы оба с тобой луком пахнем, словно салатик. Я, поначалу, хотела приказать, чтобы прованским маслом заправили, но сметана запахи впитывает. А еще — ты сам бы догадался, у кого справки навести можно.

Я только руками развел. Про классную даму отчего-то и в голову не пришло. Наша «классная», в моем прошлом, о нас много знала? Может и да, а может и нет. Но у нас, опять-таки, соцсети имеются, из которых педагоги черпают информацию о своих детках. И я, кстати, тоже этим занимался, но свой профиль вконтакте держал закрытым.