Евгений Шалашов – Господин следователь 14 (страница 7)

— Так как же не понимать? Я, все-таки, дочь чиновника. У батюшки, пусть и другая служба, но он от маменькиных вопросов всегда отмахивался — мол, нельзя в дом служебные дела тащить, пусть они за порогом останутся.

Правильный подход у статского советника Бравлина.

— А еще… — задумчиво сказала Лена. — Когда Коленька деньги проиграл, а батюшке мое приданое пришлось отдавать… тогда и свадьбу перенесли, и все прочее. Он потом на колени передо мной встал, заплакал, словно в детстве. Сказал — Леночка, я не знаю, сможешь ли ты меня простить⁈ Второй раз в жизни тебя подвел, обещаю, третьего раза не будет.

— Если пообещал, значит, не подведет, — сказал я. — Николай мне очень понравился. Стержень у парня есть, это главное. А ошибки… Так они у всех бывают.

— Он с осени снова в Морское училище пойдет, будет к нам в гости заходить, — сообщила Лена. — Поест домашнего, а если с ночевкой отпустят — так у нас и переночует, комнаты есть.

Эх, достанет меня господин кадет расспросами, но уж как-нибудь переживу. Подумав, предложил:

— Кстати, можно ему персональную комнату выделить, чтобы знал — это его комната. Стол письменный туда поставить, книжные полки. Чтобы Николаю было где книги оставить, карты сложить. В казарме уединиться негде, а надо, чтобы у человека своя норка была.

— Ваня, ты умница! — поцеловала меня жена в щечку. — И почему я сама не догадалась? Завтра же распоряжусь.

В щечку, это не то. Проверим еще разок — что там у нас с запахом лука?

Глава 4

Отставной боцманмат

В Ботанический сад мы с Леной решили пока не ходить. Провожая меня на службу, супруга сказала:

— Ваня, давай, как-нибудь потом, когда барышню отыщешь. Если сегодня — так и тебе будет плохо, да и я стану переживать. Никуда наши пальмы и кактусы не денутся.

Молодец Леночка. Все понимает.

Ну-с, и где же у нас Офицерская улица? Убей бог не помню, где такая улица. Скорее всего, она теперь под другим, каким-нибудь «пролетарским» названием. Вон, то ли дело, когда Сыскная полиция располагалась на Большой Морской, которая своего названия не меняла.

Пусть мы географию и не знаем, но извозчик довезет.

— Вам барин, в съезжий дом Адмиралтейской части? — поинтересовался извозчик, когда я ему сообщил, что мне нужен дом 28 по Офицерской.

Дядька в летах, с номером, означающим, что он не крестьянин, приехавший на заработки, а легальный «таксист».

— Адмиралтейская-то часть каким боком?

— Так это раньше так называлась, я по привычке, — сообщил извозчик. — Теперь-то это съезжий Казанской. Не извольте беспокоиться, опознать легко — дом с каланчей. Сыскная туда недавно переехала.

Ладно, попробую сориентироваться на местности. Я же продолжаю изучать город в его теперешнем варианте. Едем с нашей Фурштатской на Литейный, потом на Невский. Чуть было не спросил — а куда станция метро делось, но только мысленно усмехнулся. Если проезжаем мимо Казанского собора, то что за улица? Наверное, Казанская должна быть. А куда дальше?

Так, а ведь похоже, что я и знаю. Канал Грибоедова, а дальше — улица Декабристов. И что, Офицерская — это Декабристов и есть?

В моей реальности с улицы виден Мариинский театр… М-да, совсем плохой стал. Театр и в этой никуда не делся. А если по Декабристов прямо-прямо, до набережной Пряжки, там будет музей Блока… Бывал я в том музее — есть слабость посещать квартиры великих писателей и поэтов. Но музея имени Блока пока точно нет, хотя сам Блок уже на белом свете есть.

Улицу Декабристов пересекает Английский проспект, там отель, в котором мы с Ленкой останавливались. И где-то кофейня, куда заходили завтракать. Кофеен в Питере много, но мы выбрали именно эту, потому что завтракать туда приходила барышня с тремя биглями. Классные песики. Ленка даже с барышней завела знакомство, та объяснила, что первого бигля она взяла из приюта, а там, где одна собака, там и вторая, третья. Помнится, собачек барышня оставляла на пару минут, чтобы сделать заказ, так вся троица, потеряв мамку из виду, начинала отчаянно подвывать! Мы даже задумались — а не обзавестись ли и нам биглем? Смутило, что квартира однокомнатная, а как с «трешкой» вопрос решим, тогда вернемся к идее.

Да, улицу Декабристов я знаю[1]. Но лучше не ностальгировать, целее будешь. Так ведь накатывает, блин.

Рассчитавшись с извозчиком, прошел внутрь. В передней, за откидным барьером меня встретил городовой.

— А вы куда, ваше высокоблагородие? — строго поинтересовался тот.

— Не куда, а к кому, — поправил я городового. — Нужен мне либо господин Путилин либо кто-то из его помощников.

— Его превосходительство уехал, но помощник на месте. Господин Виноградов канцеляристу Волкову пальчики у задержанных помогает откатывать.

Ишь ты, пальчики помогает откатывать. Интересно, это я отцу подобную фразу сказал, или она сама тут появилась? Могло быть и так, и этак.

На втором этаже, состоящем, как мне кажется, из сплошных закутков и перегородок, и на самом деле «катали» пальчики.

Несколько разнополых и разновозрастных человек покорно стояли в очередь перед большим столом, за которым восседал молодой человек в мундире, но с чистыми петлицами, и командовал какому-то хмурому дядьке с окладистой бородой:

— Ты мне всю лапищу-то не суй! Пальчики по одному подавай. И не сгибай, не оторву.

Возле канцеляриста стоят надворный советник лет пятидесяти, и давал указания:

— Волков, ты палец-то не катай туда-сюда, рисунок испортишь, ты его слева направо откатывай. Сейчас из-за тебя переделывать все придется. Смотри, как надо правильно отпечатки пальцев снимать.

Отодвинув локтем канцеляриста, помощник начальника собственноручно принялся заниматься важным делом. Похоже, занятие его увлекало по-настоящему. Вот ведь, эксперт-криминалист пропадает. Надо будет с отцом поговорить. Может, Виноградова в Полицейскую академию переведет?

— Баловство это, пальчики-то ваши, — мрачно произнес бородач. — И грязь сплошная, как потом руки-то отмывать?

— Мартынов, ты левую руку давай, да помалкивай, — оборвал его надворный советник. — В следующий раз, когда баню грабить полезешь, мы тебя по этим пальчикам и отыщем.

А что, дактилоскопию уже стали использовать не только для регистрации подозрительного элемента, но и для поиска самих преступников? Батюшка мне про то не говорил. Впрочем, сложного-то ничего нет. Если следы пальцев у всех разные, то догадаться, что они остаются на месте преступления не сложно.

Завидев подошедшего чиновника с крестом, надворный советник спросил:

— Вы, господин коллежский асессор, по какому вопросу?

— По служебному, — лаконично ответил я. — Ежели вы господин Виноградов, помощник начальника, то мне бы с вами поговорить конфиденциально. А я следователь Окружного суда…

Собрался назвать фамилию, но меня уже опознали.

— Ох, господин Чернавский, а я вас сразу-то и не признал, — подал голос один из стоявших в очереди — мужичонка в довольно-таки приличном пиджаке, хороших штанах, но почему-то без сапог и без картуза. — Ежеля, опять со дна Фонтанки что-то достать надобно — только свистните! За рупь я вам еще один якорь достану. Только, не сегодня, я нынче с похмелья, нырять стану, так потону.

Точно, это же один из моих гавриков, которые саквояж Екатерины Семеновой доставали, а заодно и старинный якорь выловили.

— Сегодня ничего не нужно, коли отпустят, так топай, опохмеляйся, — усмехнулся я, опять поворачиваясь к полицейским чинам.

Но они уже и так отреагировали. Виноградов, с сожалением посмотрев на очередь, перевел взгляд на свои руки. Понятное дело — изрядно грязные. Какую они краску используют? Не иначе, как типографскую.

— Слышал, что лучше всего отмывать с помощью хозяйственного мыла и мякоти помидора, — заметил я, на что Виноградов только вздохнул. Ну да, где ж он в июне месяце помидоры отыщет? Не сезон пока для этой ягоды, да и не слишком она популярна в России. Может, мякоть от ягодок, что на картошке растет? Но и до них еще долго.

— Уж как-нибудь ототру, не в первый раз, — заметил помощник начальника полиции, и кивнул куда-то вперед: — Пройдемте.

Я думал, что у помощника начальника Сыскной полиции имеется свой кабинет, но он провел меня в еще одну комнату, и завел в какой-то закуток, где стоял только письменный стол, отгороженный барьером. Здесь, в этом помещении, были еще какие-то закутки, где сидели разные люди — кто в форме, а кто и в статском. Что-то писали, с кем-то беседовали. Понятно, нынешний уголовный розыск работает.

— Садитесь, — кивнул мне Виноградов на стул, а сам полез в ящик стола. Вытащив из него тряпку и бутылку водки, смочил, и принялся с яростью отирать испачканные руки. Сказал с досадой: — Хорошее дело ваш батюшка придумал, нужное. Он бы еще краску нашел, чтобы ее отмывать было легко.

— Батюшка, когда это все изобретал, на мне потренировался, — заметил я, мысленно подавив смешок. — Мы уж что только не перепробовали. И акварель брали, и масляные краски. Потом чернила с тушью. Но все-таки остановились на типографской. Отмыться после нее сложно, зато надежно.

— Ага, — хмыкнул Виноградов, пытаясь оттереть краску тряпкой, смоченной в водке. Кто-то из подчиненных, учуяв волшебный запах, выкрикнул:

— Иван Александрович, ты бы добро-то не переводил! Ежели, водка лишняя есть, нам отдай.