Евгений Шалашов – Господин следователь 14 (страница 1)

Господин следователь. книга 14

Глава 1

Малая Подьяченская

Работу свою сам организуешь!

Вот, сказанул же Николай Иванович. Уже организовываю — мчусь на извозчике на Малую Подьяченскую улицу, на квартиру действительного статского советника Онцифирова.

Почему у этой улицы такое странное название? Названа в честь каких-то подьячих? Будь это в Москве, еще ладно, но в Петербурге-то они откуда? Кажется, подьячих во времена Петра Великого повывели, заменив канцеляристами? Или же они еще оставались?

Все-таки, домой зашел, переоделся, предупредил супругу, что задержусь.

Разумеется, Леночка слегка огорчилась, что в Ботанический сад мы нынче не едем, но она все поняла правильно, напоила чаем, меня пожалела, и пожелала, чтобы побыстрее нашел барышню. А еще лучше — чтобы она сама нашлась, явилась домой, поплакала в плечо маменьке, та ее поругает, но все простит и будет счастлива.

Я предварительно поинтересовался у Наволоцкого, определенного мне в начальники на ближайшее время — можно ли рассказать о предстоящем деле супруге, получил от него «добро». И тайны особой нет — Сыскная полиция поставлена в известность об исчезновении дочери господина Онцифирова, а Елена, если смотреть на перспективу, может стать консультантом. Все-таки, «потеряшке» шестнадцать лет, моя жена, хотя и старше, но ненамного, а вдруг потребуется что-нибудь подсказать по психологии барышень? Женщины, они для меня и в той-то реальности казались инопланетянками, а уж в этой-то — инопланетянки вдвойне.

Недавно получил легкую (даже нежную) выволочку от супруги — дескать, отчего это я ее называю барышней? И не барышня она, а замужняя женщина, которую, между прочем, я таковой и сделал. Дескать — колечко у нее обручальное, и вместо косы прическа. А еще муж любимый. Еще ладно, когда я их вместе с Аней именую барышнями — чтобы короче, но прилюдно, называть собственную жену барышней — как же можно? Мол — ты бы меня еще девушкой назвал! Милый, очень обидно.

Вот так вот, а думал, что так оно лучше. Не скажешь ведь, что в 21 столетии слово барышня вообще отошло в разряд анахронизмов, а девушками именуют женщин от… и до…

Конечно же, все объяснил, рассказал, что для меня Леночка все равно остается барышней, что до сих пор смотрю на нее с восхищением, вижу в ней кареглазую гимназисточку, на которой хочу жениться, и до сих пор не могу поверить, что Лена моя жена, и на обручальные кольца посматриваю — не купить ли невесте?

Фух… Но только выторговал право называть ее так наедине — в крайнем случае, внутри семьи, но не более. Вон, маменька ее с Аней тоже барышнями называет, а еще, с моей подачи — девочками, но девочки — это ладно, гимназистки так друг дружку называют, но маменьке — ей можно, а мужу нет.

Пойми этих женщин. Беда с ними, особенно, если разброс во времени в полтора столетия.

А ехать на квартиру Онциферовых нужно сейчас, потому что время уже утеряно. Девушка… барышня, то есть, пропала неделю назад, а заявление о пропаже дочери родители подали только позавчера. Отец — действительный статский советник, как полагается, зашел в участок, передал прошение, присовокупил к нему фотографическую карточку и уехал в свое министерство. Ну, да, служба превыше всего.

Участковый пристав доложил полицмейстеру, тот с утра сообщил о пропаже обер-полицмейстеру (который еще и градоначальник), а тот, соответственно, государю. Теперь вот, Сыскная полиция и все прочие ее ищут.

Ага, ищут. Думаю, в морги уже зашли (их в столице четыре), речная полиция, на всякий случай, прочесала Обводной канал, где у нас принято топиться. Не исключено, что поспрашивали у агентуры — не появлялась ли в каком-нибудь борделе новенькая, молоденькая, да еще чтобы чистенькая и грамотная, из «благородных»? И так бывает.

Но барышня, ежели решила утопиться, могла себе и другое место выбрать, а если решила пойти по наклонной, то необязательно в бордель пошла. Может, пребывает сейчас на чьей-то частной квартире, сидит на какой-нибудь «малине».

Разумеется, не исключен вариант, что барышня удрала с гусаром (ладно, пусть с уланом или драгуном, а то и с простым пехотинцем). Секта какая-нибудь. Словом — вариантов море. Наихудший, разумеется, это тот, в котором девочки нет в живых. Бордель или любовник — плохо, но не смертельно. Но не исключены и прочие варианты. Будем думать.

И совсем непонятно, почему поиск поручили судебному следователю? Что, государь император решил, что я самый умный? Или все проще — решили, что надо Чернавского чем-то занять, чтобы не болтался без дела? О том, что дело Сарры Беккер раскрыто, ему уже доложили, так и оставили бы меня в покое. Я бы что-нибудь пописал.

Впрочем, говорить о том, что у следователей, согласно инструкций и циркуляров, совсем иной функционал, не стану. Допустим, я откажусь, а кто девчонку-то искать станет? Нет в Российской империи специальных подразделений полиции, специализирующихся на розыске пропавших людей.

Явившись в дом Онцифировых, понял, что мне здесь не рады. Матушка «потеряшки», Дарья Николаевна — миловидная дама лет сорока (значит, ей скорее лет тридцать пять- тридцать семь), одетая, словно собиралась на великосветский прием, так уж точно проявила недовольство.

— Не хочу вам показаться невежливой, но то, о чем вы меня просите — наше личное, более того — семейное дело, — с надменной усмешкой сообщила мне мадам Онцифирова, сидевшая в удобном кресле. А я, словно слуга, присланный с поручением от соседа, оставался стоять.

Что ж, сам виноват. Явился в партикулярном платье, даже орден святого Владимира оставил дома. Решил, что без регалий — неформально, скажем так, сумею добиться большего. И на визитке у меня указана только должность. Спасибо, что вообще приняли и в гостиную пригласили, а то бы пришлось в кухне стоять, словно квартальному, явившемуся поздравить хозяев на Рождество.

А я и всего-то попросил Дарью Николаевну рассказать о взаимоотношениях с дочерью, о том, не ссорились ли они в последнее время. Казалось бы — самое обычное дело. Ну да, поссорилась мама с дочкой, а та сбежала из дома. Знаю по своему миру (телевизор-то я смотрел и газеты читал), что подобное бегство долго не длится. Переночует у подружки, потом домой явится. Но неделя, как ни крути, многовато. Родители, на мой взгляд, должны бить во все колокола уже на следующий день.

А тут, видите ли, семейные тайны. Понимаю, маме и папе не всегда хочется признавать себя виноватыми, но, как я полагаю, ради возвращения собственного ребенка ты не только в этом признаешься, а еще и возьмешь на себя все грехи человечества. Или я чего-то не понимаю в этой жизни?

— Нет, сударыня, вы заблуждаетесь, — хмыкнул я.— Ваш муж не частное лицо, а особа, занимающая ответственный пост в министерстве. Директор департамента — весьма значимая фигура. Исчезновение вашей дочери может быть связано с профессиональной деятельностью вашего мужа. Барышню могли похитить, чтобы склонить вашего мужа к чему-то противоправному.

— Не говорите глупости, господин следователь, — нахмурилась дамочка. — Что такого может быть в делах, которыми заведует муж? Если бы он был полномочным и чрезвычайным посланником где-нибудь во Франции, тогда да. Там, разумеется, и секреты, и жизнь гораздо интереснее. И что такого секретного в войнах с Персией или баталии в Афганистане? Вон, о них во всех газетах пишут.

Интересно, она просто дура или дура набитая? Муж недавно заступил в должность директора Азиатского департамента МИД вместо скоропостижно скончавшегося Зиновьева. А сей департамент, по сути, первый по значимости. У нас, если на карту посмотреть — сплошная Азия вокруг границ, да и в пределах наших территорий азиатчины достаточно.

Почему же так пренебрежительно?

Не исключено, что дамочка — сколько ей? тридцать семь или тридцать восемь, вышла замуж за перспективного дипломата, пусть и вдовца, с двумя детьми, рассчитывая жить в Европе, а мужа назначили в министерство. Ни тебе приемов, ни великосветских раутов, сплошной чиновничий Санкт-Петербург.

— Не сомневаюсь, что Полина — эта маленькая дрянь, вскорости будет дома, а ее бегство является проявлением каприза, свойственного незрелому возрасту. Уверена, что полицейскому чиновнику можно бы не утруждать себя. Тем более, сегодня утром в наш дом уже приходил участковый пристав, задавал нелепые вопросы. Вы бы там у себя сначала разобрались — что и как. Зачем лишний раз тревожить занятых людей? Или людям вашего круга доставляет удовольствие портить настроение представителям высшего общества?

Она что, читать не умеет? В визитной карточке четко написано, что перед ней «судебный следователь Санкт-Петербургского Окружного суда». Впрочем, в моей реальности следователей МВД порой именуют «следователями уголовного розыска», так что и тут не все обязаны знать, к какому ведомству я принадлежу. Или, напротив, статская советница знает, что «потеряшками» занимается полиция, а не суд или прокуратура.

Представительница высшего общества! Эх, сколько же на свете расфуфыренных дамочек. Пусть, перетерпим.

— А у кого может пребывать сейчас ваша дочь? — поинтересовался я.

— Утром мне уже задавали подобные вопросы, — с досадой ответила барынька. — И я не намерена второй раз на них отвечать. Желаете — справьтесь у пристава.