Евгений Шалашов – Дворянская честь (страница 9)

– Учителя пьют водку с учениками? Гнать таких в шею. Но вначале нужно проверить – правда или нет?

– Обязательно все проверим. На следующий год большая ревизия в Череповецкий уезд намечается. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что болтать об этом не след?

– Не нужно, – кивнул я.

– Я и не сомневался. Губернатор меня собирался назначить главой комиссии, но сам понимаешь, нельзя. Во-первых, мой сын в Череповце служит, а во-вторых, не успею ревизию провести, в Петербург уеду. Поэтому Александр Николаевич сам собирается к вам приехать. И школы станет проверять, и все прочее.

Коль скоро заговорили об учебе, вспомнилась одна барышня.

– Батюшка, а губернское правление не выделяет деньги малоимущим студентам? – поинтересовался я.

– Две стипендии в год, на большее средств нет, – ответил отец. – А кто у тебя из неимущих имеется?

– Барышня знакомая – гимназистка, подруга Леночки, мечтает стать курсисткой, а у ее отца с деньгами туговато.

– Барышня? – хмыкнул отец. – Боюсь, долго придется правление уговаривать, чтобы барышне стипендию выделили. У нас, чай, парней хватает. И на врачей желают пойти учиться, и на инженеров. Но попробовать можно. Все-таки у меня в правлении вес имеется. Это даже забавно – барышне стипендию выплачивать. Пожалуй, что и пройдет. Много не выделим, но рублей триста отыщем. Выплачивать по частям станут, по сто рублей в год. Понадобится прошение от директора гимназии, и прошение от отца. Что хоть за барышня-то?

– Татьяна Виноградова, – сказал я.

Только собирался рассказать, какая она умница, но отец прервал:

– Виноградова? – вытаращился на меня отец. – Уж не дочь ли помощника прокурора?

– Она самая, – подтвердил я.

– Ваня, а ты, часом, не охренел? (Вице-губернатор произнес другое слово, которое генералам выговаривать не положено.) Знаешь, что Виноградов на тебя кляузы пишет? В Судебную палату две штуки накатал.

Кляузы? Не знал. Но следовало бы догадаться.

– О чем хоть пишет-то? – полюбопытствовал я.

– О том, что как следователь ты слаб, в законодательных актах некомпетентен, что вместо службы пьешь беспробудно, за женщинами волочишься.

– Ничего себе! – с удивлением вытаращился я на отца. – Ладно, пусть с некомпетентностью и слабостью я согласен, знаний мне и на самом деле не хватает, но когда мне водку-то пьянствовать? И где в Череповце женщин найти, чтобы за ними волочиться?

– А вот Николай Викентьевич Лентовский считает, что ты очень компетентный и грамотный следователь, прекрасно знающий законы Российской империи, – усмехнулся Чернавский-старший. – Само собой и про пьянство с женщинами не подтверждает.

– Николай Викентьевич тебя информирует? – удивился я.

– Ему меня и информировать не надо. Судебная палата жалобы по месту службы посылает, для проверки, а копии ответов губернскому прокурору шлет. Все-таки Череповецкий окружной суд подчиняется не только палате, но и губернатору. И судебного следователя губернский прокурор назначает.

– Эх, сколько бумагомарания из-за одного мерзавца, – вздохнул я. Решил, что про кражи, что совершал Виноградов, отцу говорить не стану. – Знаешь, батюшка, иной раз яблоко от яблони далеко катится. Жалко девчонку – вдруг из нее что-то выйдет?

– Как знаешь, – хмыкнул отец. – Все, что я сказал, все в силе. Хочешь в благородство поиграть? Играй. Но смотри, Ваня, не оценят.

Глава шестая. Половецкие пляски

Хорошо иметь богатых родителей. Меня бы жаба задушила, коли пришлось откупить целиком четырехместную почтовую карету. Но матушка сказала, а батюшка полез в портмоне.

Ямщикам не разрешалось брать пассажиров вне станции и доставлять их полагалось только на конечную, но не по домашнему адресу.

Все это так, и правила выполнялись строго, если это не касалось имущего или правящего класса вообще и вице-губернатора в частности. А он, вице-губернатор, был одновременно имущим и правящим представителем этого класса. И на сыночка действительного статского советника перепадали кое-какие выгоды положения батюшки.

А оный сынок, хотя и считает, что это нехорошо, что надо бы жить как все и отправляться на почтовую станцию, словно рядовой пассажир, не стал возмущаться из-за того, что почтовая карета въехала на наш двор, а ямщик принялся помогать прислуге укладывать мои вещи. Водитель кобылы (двух!) понимал, что станционный смотритель (должность теперь называется по-другому) журить за уклонение от маршрута не станет, а «бескорыстная» помощь принесет не меньше двух рублей. И это дополнительно к той пятерке, которую уже получил за то, что доставит меня до самого дома.

Но иначе нельзя. Если в Новгород я отправился с одним саквояжем, то обратно все пространство – и багажное, и то, что внутри, забито барахлом под завязку. Матушка решила, что мальчику просто необходима еще одна шуба (у батюшки три, зачем ему столько?), полдюжины рубашек, воротнички, три пары нательного белья, еще один мундир – дескать, тот, где штаны драные, нужно выбросить, жилеты, парочка галстуков, носки.

Еще она отправила в подарок моей квартирной хозяйке короб почти неношеных платьев и старую шубу. Старую в том смысле, что матушка шила ее два года назад. Сама Ольга Николаевна ее надевала всего один раз, но шуба ей отчего-то «не покатила». Наверняка батюшка поворчал, но дал денег на новую. Не знаю, обрадуется ли Наталья Никифоровна подарку с барского плеча или обидится? В крайнем случае передарит кому-нибудь или продаст. А шуба, судя по соболям, недешевая. Минимум рублей двести стоит.

Но для Натальи Никифоровны матушка приготовила еще один подарок – набор фарфоровой столовой посуды на шесть персон.

Раньше подумал бы, что это будет шесть глубоких тарелок под первое и шесть мелких под второе. Ну еще какая-нибудь супница. Ага, как же. Оказывается, в сервиз входит здоровенная супница, литра на четыре, тарелки для первого и тарелки под второе. Еще два комплекта тарелок поменьше и комплект совсем маленьких, вроде кукольных. Эти-то для чего? Салаты накладывать? Или десерты? Еще два огромных блюда – овальное и продолговатое, три салатника (или салатницы?). Еще четыре соусника. На кой Наталье четыре соусника? Огромные блюда – ладно, сойдут, на них Литтенбрант жареных зайцев станет складывать.

Когда фарфор был упакован, матушка строго сказала:

– Скажешь, что это твой подарок на свадьбу.

Я с сомнением посмотрел на ящики, которые пытались пристроить сзади почтовой кареты. Довезу или нет?

– Не поверит, – покачал я головой. – Моя хозяйка – женщина умная, соображает, что мне на такой сервиз полгода придется работать.

– Нет, Ванечка, пусть у тебя жалованье и неплохое, но на такой сервиз тебе год пришлось бы трудиться.

– Ничего себе?! Он что, больше тысячи стоит? – слегка обалдел я. Прикинув, сказал: – В Череповце за такие деньги три дома можно купить. А добавить еще тысячу – так и усадьбу верстах в ста от города. Правда, без земли.

– Для хорошего человека не стоит скупиться, – улыбнулась матушка. – Шуба и платья, что я послала, – они не новые, но от души. Но посуду нужно новую дарить, чтобы в доме достаток не пропадал. А Наталья Никифоровна, хозяйка твоя, человек душевный, дай бог ей счастья.

Душевный? Что да, то да. Я вроде о хозяйке особо-то и не распространялся? Или это и без слов понятно?

Для Леночки Бравлиной у Ольги Николаевны тоже нашелся подарок – золотой браслет из витой проволоки. Кольца и дорогие сережки гимназистке носить не положено, но что-то драгоценное, блестящее девчонке наверняка хочется. А браслетик почти незаметен. Если явится классная дама, подарок будущей свекрови можно спрятать под обшлагом рукава. Жалко, что сам не додумался. Не удержавшись, зашел в ювелирный магазин и купил Леночке серьги – не слишком большие, но и не маленькие. Не знаю, можно ли дарить такие подарки барышне, не имеющей покамест статуса невесты, но подарю. Разрешит ей классная носить – ладно, а нет, пусть моя кареглазка положит серьги в шкатулку.

Еще матушка вручила мне колечко с бриллиантом. Зачем – говорить не стала, но я догадался сам. Надеюсь, подойдет для пальчика гимназистки, когда свататься стану?

В обратный путь мне упаковали кое-какие нужные в хозяйстве вещи. Например, кофемолку, к ней два фунта кофейных зерен и полфунта уже смолотого. Еще кастрюльку, в которой стану кофе варить, а самое главное – спиртовку! Не такую, что дают на уроках химии в школе, а побольше, медную.

Матушка озаботилась, чтобы имелся запас спирта, приказав упаковать полуторалитровую бутыль и уложить ее в ящик со стружкой. Не знаю, где в Череповце можно купить спирт, но, по моему разумению, сойдет и водка. Или попробовать керосин?

Я прикинул, что использовать спиртовку можно не только для варки кофе. На нее реально поставить и сковородку, поджарить яичницу. Теоретически мог бы и кашу сварить, если бы умел. Впрочем, вареная картошка – тоже неплохо.

Так что, если Наталья не сразу продаст свой дом, с передачей меня новым хозяевам (с кухаркой!), не пропаду. Не обязательно ходить по трактирам, тратить деньги и время. Яичница и вареная картошка – спасение для холостого мужчины. Жаль, до замороженных пельменей в пачках еще не додумались.

Половину скарба составляли книги. Пытался сосчитать их количество, потом плюнул. Я не библиотекарь, каталог вести не собираюсь.