Евгений Шалашов – Дворянская честь (страница 28)

Поставил сразу два самовара – и «эгоиста», и большой.

Пока «эгоист» закипал, провел ревизию в буфете. Посуды поубыло – верно, отправила в Нелазское, но припасы на месте. В наличии имеется малина двух типов – в виде варенья и сушеная. Что лучше? А кто нам мешает испробовать оба варианта сразу?

Для начала заварил сушеную малину. Добавив для вкуса немножко сахара, отправился поить Наталью. Настой малины горячий, а разбавить как на грех нечем.

– Давай, радость моя, лечиться будем, – предложил я.

– Давай, – шмыгнув носом, сказала моя хозяйка.

Для начала выдал Наталье свой носовой платок, благо их запас был почти бесконечным, помог приподнять подушку, придержал чашку.

– Ничего, я сама.

Сама так сама. Чашку держит – уже хорошо.

– Наталья, у тебя горчичники есть?

– Горчичники?

Ясно, горчичников у нее нет. Похоже, Наталья Никифоровна даже не знает, зачем они нужны. А я-то думал, что они появились в XIX веке.

– А просто горчица?

– Банка в буфете, на той полке, где приправы, – ответила Наталья.

Открыл банку, понюхал – ух ты, ядрено! Жаль, холодца нет.

Ухватив банку и ложку, пошел к больной.

– Пятки давай, – потребовал я.

– Пятки? – не поняла хозяйка. – Зачем?

– Вопросы не задавай. Сначала левую высовывай, потом правую.

Наталья высунула из-под одеяла левую пятку. А я, в традициях народной медицины, принялся мазать ее горчицей.

– Ваня, а что ты делаешь? Щекотно же! – хихикнула Наталья.

– Помалкивай, – сурово ответил я, натягивая поверх пятки, смазанной горчицей, свой носок. Если что – абсолютно чистый, еще неношеный.

– Вторую лапу давай! – потребовал я.

– У меня не лапы! – возмутилась Наталья.

– А мне без разницы. Что есть, то и давай.

Смазав вторую пятку, тоже натянул на нее носок. Подумав, взял еще свои шерстяные носки и натянул поверх тонких.

– Ваня, а зачем пятки горчицей мазать?

– Не бойся, есть их не стану. Лежи и потей.

Вот ведь глупая женщина, не понимает, что ей добра желают.

Пока занимался лечением, едва не пропустил закипание самовара. Но все-таки вовремя успел его «выключить». Можно заварить чай – лучше копорский, потом после черного долго не засну. Да и больной надо спать. Сон – тоже лекарство.

Но хозяйке захотелось не чая, а совсем другого. Теперь мне пришлось ее уговаривать – дескать, бадейку с крышкой из сеней притащу, куда тебе идти? Но, как в случае со мной, Наталья отмахнулась – дескать, неудобно, – накинула домашнюю кацавейку и вышла.

Сделав дела, пулей влетела обратно, по дороге скинула кацавейку, юркнула в постель, укрылась одеялом.

– В-ваня, з-за-мерз-зла, ук-крой еще чем-нибудь, – попросила Наталья, стуча зубами.

Чем бы ее укрыть? А, соболья шуба как раз подойдет.

– Н-не вздумай! – заверещала Наталья Никифоровна, увидев, как я собираюсь распорядиться ее богатством. – Там пальто висит, его возьми.

Укрыв, проверил пятки – не сбились ли носки с горчицей? Убедившись, что все в порядке, ушел наливать чай. Бухнул в чашку малины, снова отправился поить хозяйку.

– Ох, хорошо, – выдохнула Наталья Никифоровна. – Даже жарко стало.

Конечно, жарко. Тут и малина, и горчица. Вон, уже и сорочка мокрая. Надо менять.

– Наташа, где у тебя нижние сорочки? – поинтересовался я.

– Вань, а ведь я все отправила, – вздохнула хозяйка.

Ага, точно, мог бы и сам догадаться. Кто же мог знать, что приболеет? Досадно, но не смертельно.

– Кажется, прачка сегодня должна была чистое белье принести. Я тебе свою нижнюю рубаху дам.

– Ваня… – нервно засмеялась хозяйка. – А ведь я, кажется, и твое белье тоже в Нелазское отправила. Прачка чистое принесла – и постельное, и нательное, – узел в прихожей поставила, а за грязным я велела завтра прийти. Так я, впопыхах, узел с твоим бельем в сани стащила.

Что называется – и смех и грех. Забегалась хозяюшка. Но тоже – не смертельно. В каком-то из моих чемоданов имеется запасной комплект белья. И не один. Правда, матушка сказала, что все новое и лучше сначала постирать, чтобы стало помягче, но в критической ситуации сойдет.

Перевернул сундуки, чемоданы, но отыскал. Матушка в первый раз два запасных комплекта засунула, и сейчас позаботилась. Молодец. Нам с Натальей на двоих хватит.

– Во! – радостно потряс я подштанниками и рубахой. – Сейчас будем из тебя Жанну д’Арк делать.

– Почему Жанну д’Арк? – удивилась Наталья.

– Потому что она в мужской одежде ходила. А коли одежда мужская, значит, белье мужское носила.

Не уверен, имелись ли во французской одежде эпохи Столетней войны подштанники, но кальсоны Наталья надевать отказалась категорически.

В моей нательной рубахе Наталья Никифоровна выглядела… В общем, выглядела… оч-чень классно! Эх, ну что же ее угораздило заболеть! Может, как выздоровеет, уговорить ее поносить мою рубашку? Наверняка откажется, но вдруг? Ненадолго, минут на пять.

От греха подальше укрыл Наталью одеялом.

Посидел, подождал. Вроде заснула? Ага, спит. Нос, правда, дышит тяжеловато, но при насморке это нормально. Значит, теперь можно и мне поспать. Будь кровать пошире – пристроился бы к хозяйке, плюнув на вирусы. Если поймал – так уже поймал. Но лучше пусть Наташка спит. Поэтому, прихватив с собой шинель, отправился спать на то ложе из стульев.

Утром проснулся без звонка. Испугался – не позабыл ли часы завести? Нет, идут, времени шесть утра, а будильник у меня выставлен на семь. И чего я проснулся?

Но коли проснулся, придется вставать.

Первым делом отправился посмотреть – как там Наталья? А ведь не спит.

– Спала бы себе да спала, – покачал я головой.

– Нос не дышит, потом на горшок захотелось, – улыбнулась хозяйка. – Ты мне попить не принесешь?

Как это я не принесу? Принесу. В самоваре вода чуть теплая, нормально. Надо, кстати, воду из самовара во что-то отлить. Я вчера зачем-то целый поставил.

– Я сейчас встану, печку протоплю, – пообещала Наталья между глотками.

– Печь я и сам истоплю, – хмыкнул я. – В восемь часов кухмистерская откроется, сбегаю, каши куплю и домой принесу. Но я вначале тебя чаем с малиной напою.

Сам я в кухмистерскую еще ни разу не бегал, несолидно титулярному советнику с кастрюльками в очереди стоять, но ради Натальи придется.

Нет, срочно ищу прислугу! Нафиг такие приключения. Пусть не кухарка, а какой-нибудь парень из деревни. Полы помоет, печь истопит, в кухмистерскую сбегает. Да, еще грязное белье прачке отдаст и чистое заберет.

Однако Наталья Никифоровна была категорически против кухмистерской.

– Не надо бегать. Топи печку, потом будем с тобой суп куриный варить – у меня еще половина куры осталась – и кашу пшенную.

И супчик, и пшенную кашу я сварил. Конечно, под мудрым руководством хозяйки. В результате сделал два вывода. Нет, даже три.

Во-первых, готовят в русской печи не тогда, когда полыхает пламя, а когда печка протопилась.