Евгений Шалашов – Десятый самозванец (страница 11)

– И, что? – догадался служивый. – Никак, Сергунька-то наш, в бега собрался?

– Ну, кто у нас сотник – ты, или – я?

«Вот как! – удивился Акундинов. – Стрелец-то тут не простой – целый сотник! А Елферий, тогда кто?»

Что бы проверить догадку, он бросил последние чешуйки в подставленный мешок и спросил:

– Ну, а что теперь … дьяк приказной?

– Догадливый! – заржали в один голос и сотник и Елферий.

– Так, а чего же не догадаться-то, – скромно потупился Тимофей. – Не иначе, приказ Большой казны татей ловит.

– Ловит, – подтвердил дьяк. – Вишь, за сегодня, окромя твоих копеек, в казну уже сотню рублей возвернули.

– Ну, так может быть, – потупился парень. – Казна-то и без моих пяти рублев проживет? Я ведь, взаправду не знал – вот, те крест!

– Ну, казна-то, положим, проживет. Только – порядок во всем должон быть. Ну, а, с другой-то стороны – ты утаишь, другой – утаит. Так, что же останется-то? Да и ты, впредь умней будешь, – безжалостно прервал его изливания дьяк. – Ну, ступай, парень, ступай себе с Богом. Ну, бирку еще возьми… – протянул ему Елферий кожаный лоскут, на котором было вытиснено каленым железом слово: «УПЛОЧЕНО», а сквозь дырку продета двусторонняя сургучная печать Приказа Большой казны с изображением весов.

– С Сергунькой-то что делать? – напомнил сотник.

– А что делать… – задумался на минуту дьяк Елферий. – В город не выпускать, а напоить его, паразита, постным маслом с простоквашей. Посадить в амбар какой, да пусть там сидит, копеечки выводит…

– Ну, а коли он, копеечки-то не глотал? – заинтересовался Тимофей, уже смирившийся с потратой.

– Ну, так и ничего, – отмахнулся стрелец. – Пронесет его, да и вся недолга… Лекарь-иноземец, что наших работничков пользует говорит, что дюже полезно для здоровья, брюхо-то чистить…

«Самому бы, лекарю-то, брюхо так почистить!» – подумал Тимоха без особой жалости к мастеру-обманщику. Потом, вздохнул тяжко и потихоньку побрел прочь.

…Вечером, тайком от Татьяны и Костки, из-за чего пришлось схорониться в нужнике, Тимофей пересчитал все, что удалось собрать. Получилось, около полутора сотен… Найти бы оставшиеся пятьдесят рублев… О том, как он будет объясняться с четой Шпилькиных, да с казначеем, Акундинов пока не думал. Авось, да чего-нибудь удумается… А сегодня, то ли, показалось, то ли – нет, но вроде бы, прошел мимо дома мужик, очень похожий на цыгана…. Да и срок для выплаты долга подходил к концу.

Уже ложась спать, Акундинов спросил у супруги:

– Ты к крестному-то давно не ездила?

– А чего это ты, про крестного-то вспомнил? – удивленно спросила Татьяна, расчесывающая волосы перед сном.

– Ну, мало ли, – неопределенно сказал супруг.

– Это для чего? – подозрительно посмотрела жена. – Я, из дому уйду, как дура, а ты, кобелина, девок непотребных в дом приведешь?

– Да ну, каких девок? – деланно возмутился супруг, хотя и знал, что рыльце-то у него в пушку…

– А то я не знаю? – фыркнула Танька. – Я, из дому ухожу, а ты, кобель, девок непотребных приводишь. И, как только, харе-то не стыдно? При живой-то жене приводить в дом всяких б, да на супружеской постели их и имаешь…

– Да, ладно тебе, – поморщился Тимоха. – Всего-то один раз и было. Ну, пьяный был, бес попутал…

Тут уж, совсем-то отпираться было глупо, потому что, все соседи помнили, как Танька гоняла однажды девку, застигнутую в постели у мужа. Вроде бы, даже косу у нее выдрала. Хорошо, что напуганная девка не стала жалобиться… Потом, с месяц, наверное, баба не допускала его к себе. И, смилостивилась только тогда, когда поняла, что если, сама не будет давать, то муж опять пойдет кобелиться…

– Один раз! – фыркнула супруга. – Как же. Один-то раз… Я что, подряжалась, простыни после твоих б… отстирывать?

– Ох, а сама-то ты, чем лучше? – вызверился на супругу Акундинов. – Да с тобой до свадьбы половина Вологды трахалась!

– А ты, ровно бы и не знал? – заорала Танька. – Но я, как под венцом-то побывала, мужу законному ни разу не изменяла!

– Да неужели? – ехидно спросил Тимофей, знавший, что от таких разговоров у него начинает просыпаться желание…

– Вот те крест, святой, – лихорадочно перекрестилась жена. – Это вы, кобели, хоть до свадьбы, хоть – после. Вам бы только, червяка своего засунуть. А я, да после свадьбы – ни в жизть бы с чужим мужиком не стала бы…

– Ну, молодец-то, ты у меня какая, – поднялся Тимофей, обнимая при этом жену, а потом, горячо зашептал ей на ухо: – Так, уж и не изменяла? Нет? Ну и дура же ты, Танька, после этого!

Супруга, попытавшись было оттолкнуть мужика, рухнула вместе с ним на постель. Тимоха, оказавшись сверху, стал целовать жене губы, щеки и нос. Танька, чуток посопротивлявшись, не выдержала натиска и, ее губы ответили на поцелуи. И, наконец, все закончилось тем, чем и должно было закончиться…

– Эх, Тимофей, – вздохнула жена, оправляя подол ночной рубахи. – Всем бы ты мужик хороший, только вот, кобель изрядный. Смотри, оторвут тебе хозяйство-то…

– А я себе мышонка пришью, – усмехнулся Тимоха, отстраняя руку супруги и принимаясь ласкать ее с удвоенной силой…

– Да, Тимка же, да подожди, – засмеялась жена, пытаясь сомкнуть ноги. – Дай дух-то перевести…

Но тот, впавший в любовный азарт и неистовство, сделать ей этого не дал и, очень скоро Танька уже сладко постанывала, подстраиваясь под его движения…

– Да ты совсем дикий стал, – едва выговорила довольная супруга, вытирая со лба пот. – Совсем меня заездил. Устала так, что глядишь, сама, скоро, к тебе девок буду водить.

– А, что, – задумчиво изрек Тимофей. – Хорошая мысля…

– Э, как же, шиш, тебе! – полушутя-полусерьезно изрекла Татьяна, пихнув его в бок пухлым кулачком. – Сама управлюсь!

– Эх, сладкая же ты баба, – вздохнул довольный супруг. – Теперь понимаю, почему к тебе вся Вологда ходила…

– Дурак ты, – ткнулась ему в плечо Танька. – Лучше скажи – чего вот в девках этих есть, чего во мне нет? Ну, я, положим, до свадьбы-то – по дурости подол задирала. А тебе-то, какого рожна надо? Дырки-то у нас – у всех одинаковые…

– Ну, Танюшка, чего уж там… – обнял жену Тимофей. – Ты ж у меня, все равно – самая баская… А если, что и где, так это я так, по дурости, да по-пьянке…

Какое то время жена лежала молча. Потом, видимо вспомнив о предыдущих словах супруга, поинтересовалась:

– Так ты чего о крестном-то вспомнил? Ведь чай, в приказе-то ты его кажий божий день видишь. Чего вдруг?

– Да так, к слову пришлось, – пытался объяснить Тимоха. – Вспомнил чего-то, что раньше то ты, с мальчонкой, чуть не каждую неделю к нему хаживала. Вот, думал, сходила бы, да спасибо бы сказала, что муж-то у тебя теперь старшим подьячим назначен. Теперь вот, – похвастался он, – можно и скотину какую-нибудь завести. А можно, работников нанимать, или – работниц.

– Работниц? – возмутилась жена. – Это, каких же тебе работниц? Опять, что ли подол задрать хочешь кому?

– Да ну тебя, к лешему, – обиделся Тимофей. – Возьми, старуху какую, что бы по дому убиралась.

– Тебе, по пьянке-то все едино – хоть старуха, хоть молодуха – все едино… – хмыкнула Танька.

– Да ладно, не бурчи, как коза непродоеная, – примирительно сказал Акундинов, хотя уже и начал злиться на супругу. Но, озлишься, так она никуда и не поедет… – Мужика найми, что бы дворник у нас свой был. Я же, как никак, старшой подьячий теперь. Выше меня – только дьяк, да сам боярин! Сама, понимаешь…

– Ну, не сердись, – пошла на попятную Танька. – Чего ж раньше-то не сказал? Я бы, пирогов напекла пшеничных.

– Да, как-то не вышло, – стал оправдываться Тимофей. – То, да се.

– А, то, да се, – хмыкнула жена. – С Коской водку пить, да по кабакам ходить – время есть! А супружнице своей законной сказать – так, не вышло… Ну, да ладно, – вздохнула она, а потом, добавила: – А к божату-то и впрямь, сходить нужно. Вот, завтра, наверное и пойду. А насчет дворника, так и верно, подумать надобно…

– Во-во, – поддакнул муж. – Что бы, дворник был свой, да что бы все, как во всех домах порядочных…

Утром, Тимоха проснулся и увидел, как Танька уже вытаскивает из печки горшок с кашей.

– Проснулся, старшой подьячий? – ласково спросила она. – Иди, умойся, да Коску свого буди, завтракать будем. Вас покормлю, а потом и мы с Сергунькой поедим. Пусть пока спит мальчонка. К крестному-то уж после обеда сходим. Надо же спасибо сказать, что тебя в старшие возвел. Как, с ночевкой можно, али, как? – вопросительно посмотрела она на мужа.

– Дак ведь, как хочешь, – усмехнулся тот. – Ежели, что, так меня и на эту ночь хватит…

– Ну, тогда я лучше у крестного заночую, – шутливо замахала баба руками. – Ты ж меня так заездил, что впору отмокать идти… А тетка Настя, давно просит придти. Говорит, скучно ей. Крестный-то – то в приказе, то у государя, во дворце, а она – все одна да одна. Старухи-приживалки, что у нее обитают, надоели, грит, хуже горькой редьки. Со мной-то, она хоть лясы поточит… Ну, а ты, на девок-то себя не трать. Завтра приду, дак и… тогось, значит… Иди – Коску подними.

Конюхов, которого Тимофей с большим трудом разбудил, опять был с похмелья. С ненавистью глядя на миску с кашей, Костка сказал:

– Эх, щас бы мне, да водочки чарочку…

– Так опохмелишься, дак и опять – цельный день будешь пелиться, – ответила Танька, но, загремев посудой, поставила перед мужиком кружку с бражкой. – На вот, выпей. Но, больше не проси, не дам.