Евгений Сергеев – Военная разведка России в борьбе против Японии. 1904-1905 гг. (страница 3)
В то же время изучение этой группы источников довольно трудоемко, поскольку сведения, представлявшие для нас интерес, оказались распылены по множеству единиц хранения. С другой стороны, кропотливый архивный поиск может принести вдумчивому исследователю неожиданные находки и даже небольшие открытия.
К примеру, перекрестное использование различных источников помогло уточнить представления историков о событиях столетней давности и исправить фактические ошибки, кочующие из одной работы в другую. Сказанное относится, в частности, к военному агенту на Японских островах Г. М. Ванновскому, которого ряд отечественных и зарубежных исследователей приняли за сына военного министра П. С. Ванновского – Б. П. Ванновского[25] (подробнее см. главу I).
Анализ архивных материалов вкупе с целым рядом мемуарных источников и периодики позволил впервые в историографии проследить становление российской военной разведки в дальневосточном регионе, осветить ее вклад в подготовку к вооруженному конфликту, исследовать основные фазы открытого столкновения с противником, с точки зрения эволюции разведывательных структур, наконец, связать результаты войны с последовавшими реформами вооруженных сил империи.
В то же время круг задач, определенных автором настоящего исследования, мог оказаться неполным, если бы он не сумел оформить итоговый список личного состава разведывательных органов на Дальнем Востоке в 1904–1905 гг. Решение этой проблемы потребовало привлечения не только служебной корреспонденции разного уровня значимости, но и изучение отчетов разведывательных отделений штабов главнокомандующего и командующих тремя маньчжурскими армиями, часть которых была уже опубликована либо сразу после подписания мира, либо современными историками[26].
Серьезное внимание стоило уделить и итоговым многотомным изданиям сухопутной и морской исторических комиссий, которые по поручению самого Николая II на протяжении нескольких лет трудились над описанием только что закончившейся войны. Дело в том, что спорные, а порой и явно ошибочные выводы их членов не являются препятствием для использования историками богатого фактического материала, сопровождаемого подробными схемами и картами[27].
Большое значение для нас имел анализ сборника разведывательных сводок, составленных генштабистами за период войны. Они позволили проследить совершенствование методики обработки информации, поступавшей в разведывательные отделения по разнообразным каналам: от военных атташе, секретной агентуры, пленных, войсковых разведчиков, зарубежной прессы, морских судов и даже подводных лодок[28].
Необходимо сказать также и о введении в научный оборот произведений художественной литературы, помогающих ощутить своеобразие давно ушедшей эпохи, ее «дух» и колорит. Речь идет об известном рассказе А. И. Куприна «Штабс-капитан Рыбников», романе П. Далецкого «На сопках Маньчжурии», выпущенном в Советском Союзе к пятидесятилетию начала Русско-японской войны в двух томах, а также произведениях В. Пикуля и современного беллетриста Б. Акунина[29] (иностранный агент).
Завершая предисловие, необходимо оговориться, что объектом исследования стала именно
Структура книги, предлагаемой читателю, помимо предисловия, включает четыре главы, написанных с использованием проблемно-хронологического подхода, и послесловия, содержащего размышления автора о последствиях маньчжурской кампании для военной разведки России.
В качестве приложения дается перечень офицеров и гражданских лиц, выполнявших разведывательные функции на протяжении войны.
Научно-справочный аппарат монографии состоит из примечаний к тексту, библиографического списка и именного указателя.
Транслитерация географических названий, личных имен и фамилий, а также некоторых понятий на языках народов Восточной Азии приводится в соответствии с современной орфографией русского языка. Все события и документы, кроме специально оговоренных случаев, датируются сначала по старому (юлианскому), а затем по новому (григорианскому) календарям.
Глава I. Военная разведка России накануне войны (1898–1903 гг.)
…Хорошо организованная еще в мирное время разведочная служба исключительно одна может дать возможность составления расчета и правильного плана операции.
Структура и состав военно-разведывательных учреждений
История русской военно-разведывательной службы насчитывает не одно десятилетие и даже столетие. В работах, посвященных ее возникновению и эволюции, приводятся многочисленные примеры изучения противника до начала или в ходе вооруженных столкновений, начиная с похода славян на Византию в 860 г.[31]
Период реформ 60–70-х гг. XIX в. в России открыл совершенно новый этап организации военной разведки с учетом технологической модернизации и перехода к массовым армиям индустриальной эпохи. Отныне разведывательная деятельность в вооруженных силах подчинялась задачам непрерывного мониторинга сил и средств не только вероятного противника, но и дружественных, а также нейтральных государств[32]. Иными словами, возникло понимание необходимости обеспечения трех основных фаз разведывательного цикла: сбора сведений, их анализа и доведения оценок до руководителей соответствующего уровня[33].
В результате структурных модификаций к началу XX в. координация военно-разведывательной деятельности осуществляли два органа Главного штаба сухопутных сил: Военно-ученый комитет (ВУК) и Азиатское делопроизводство (часть). Примерно по такой же, но упрощенной схеме, была организована разведка флота – через Военно-морской ученый отдел Главного морского штаба.
Дальнейшие преобразования центрального аппарата вооруженных сил в 1900–1903 гг. привели к созданию генерал-квартирмейстерской части, которая была разделена на два управления: 1-е и 2-е. Именно 2-й генерал-квартирмейстер курировал изучение ситуации в ближнем и дальнем зарубежье силами офицеров 7-го отделения по военной статистике иностранных государств – структуры, подчиненной 1-му военно-статистическому отделу. Аналогичным образом с апреля 1903 г. Военно-морской ученый отдел образовал так называемую стратегическую часть, оперативное отделение которой непосредственно отвечало за ведение разведки зарубежных флотов. При этом общая численность личного состава центральных разведывательных органов России в январе 1904 г. составляла 17 штатных единиц для сухопутной армии и 12 – для морских сил, к которым, правда, следовало добавить прикомандированных офицеров и гражданских чиновников, а также обслуживающий персонал: писарей, курьеров и т. п. Все они обеспечивали поступление и анализ информации о военном потенциале более чем 20 стран мира[34].
Тематика и направления работы указанных органов прослеживаются на основании распоряжений начальников соответствующих министерств. Так, в приказе по военному ведомству № 133 от 11 (24) апреля 1903 г. круг задач офицеров 7-го отделения определялся как «сбор, обработка и издание военно-статистических материалов по иностранным государствам; переписка по военно-агентурной части; командирование офицеров с научными целями, рассмотрение изобретений по военной части». Важно отметить, что этим распоряжением окончательно ликвидировалось Азиатское делопроизводство Главного штаба, которое ранее контролировало военно-разведывательную деятельность в государствах Востока[35].
Таким же, хотя и несколько расширенным, очерчивался комплекс обязанностей стратегического отделения Военно-морского ученого отдела. Приказ министра, в частности, закреплял за ним «изучение способов и средств для крейсерской войны в океанах; составление статистических сведений о торговых флотах иностранных держав, о коммерческих в них портах и угольных станциях во всех частях света, о направлении главных торговых путей и пунктах пересечения их… собрание сведений о приготовлениях и действиях иностранных флотов в случае войны… переписку с русскими военно-морскими агентами в иностранных государствах; сообщение полученных от них сведений, материалов и документов в надлежащие учреждения морского и других министерств…»[36].
Смешение оперативных и аналитических функций вновь образованных центральных органов военной разведки России обусловило появление двух дополнительных делопроизводств в их составе. Решение задачи поддержания связи с атташатом за рубежом и негласной агентурой за рубежом возлагалось на офицеров «особого» делопроизводства 7-го отделения Главного штаба сухопутных сил и чинов оперативного отделения стратегической части Главного морского штаба. Однако, как справедливо отмечали исследователи, негативной стороной упорядочения обязанностей явилась почти полная обособленность контактов с официальными военными агентами от других направлений разведывательной деятельности[37].