Евгений Щурский – Барон особого назначения, том 3 (страница 5)

— Понял, мастер, — я посмотрел на поле боя ещё раз, но с учётом новых вводных. Пока мы ещё не спустились вниз, было очень полезно запомнить примерное расположение ключевых укрытий.

Нас ожидали Зорин, Романова и Иван Дугин, заместитель ректора.

— Приветствую, господа, — спокойно произнёс Дугин. — Господин Бронин, ваш оппонент уже проинструктирован и отправлен к южному входу арены. Готовы к инструктажу?

— Здравствуйте, Иван Сергеевич, — кивнул я, — готов.

— Моя идти верхний трибуна смотреть твой победа, ученик! Не делай наставника позорный жаба!

— Сделаем в лучшем виде, — с улыбкой ответил я.

Бао Пых низко поклонился присутствующим и поспешил удалиться.

— Итак, господин Бронин, — тон Дугина сменился на канцелярский, — впервые на магической дуэли?

— Да.

— Значит, объясню в деталях. Магическая дуэль по правилу проводится до первой крови, а значит, предполагает в своём исходе травмы, совместимые с жизнью. Тем не менее, главное правило мероприятия — никаких смертельных исходов. Разрушения на площадке приветствуются, холодное оружие разрешено. Удары в сердце, глаза, горло и пах запрещены. Вы можете сдаться заранее. Для этого достаточно лишь подумать об этом в утвердительном ключе. Этот браслет…

Проректор протянул мне артефакт и помог его надеть на руку.

— Определит ваше намерение и включит антимагический контур на территории арены. Дуэль будет считаться проигранной. Артефакт также регистрирует на первую каплю крови, после которой бой тут же останавливается. Все личные усиливающие артефакты, кроме оружейных, запрещены. Фамильяры запрещены, зелья запрещены.

Дугин остановился и прочистил горло, после чего хлебнул из резной серебряной фляги.

— Бой начинается по команде ректора, а заканчивается фразой «Стоп», произнесённой любым из арбитров. Любое атакующее действие после — дисквалификация. На арене дежурит врач. При риске летального исхода он включает антимагический контур принудительно. Всё ясно?

— Предельно, Иван Сергеевич.

— Отлично. Вашим секундантом выступает Андрей Мельник. Секундантом противника — Илья Залесов. Мы в курсе вашей ситуации с родом последнего, так что по первому же вашему требованию можем заменить исполнителя.

— Нет нужды, — твёрдо сказал я, чувствуя волну мурашек по телу. Интересное совпадение, в которое верилось с большим трудом. Как бы не вышло какой-нибудь пакости. И почему мне никто не сказал, что Залесов учится в нашей академии?

— Что ж, — Дугин отступил в сторону, давая мне пройти, и указал рукой в сторону Мельника, — ваш секундант ожидает. Пять минут на приготовления, затем встреча в центре арены.

— Удачи, Бронин! — крикнула мне вдогонку Романова. — Покажите нам честный и благородный бой в духе студентов Искры!

— Благодарю, госпожа! — сказал я, остановившись вполоборота. Попутно поймал одобряющий взгляд Зорина.

Когда я подошёл, Мельник крепко пожал мою руку. Выглядел он неплохо, но в глазах читалась тревога.

— А вот продал бы я твой чемодан, Бронин, может, и не пришлось бы наблюдать, как тебя на дуэли отлупит маг на два ранга выше!

— Не переживай, — я похлопал секунданта по плечу, — я ещё смогу тебя удивить. На меня хоть поставил?

— Конеч… — Мельник осёкся и прищурился. — Какие ставки, господин Бронин? Не подобает благородным господам таким заниматься!

— Можешь смело утраивать, — подмигнул я.

— Парень ты, конечно, приятный, — улыбнулся Андрей, — но в деле я тебя не видел. Покажи, что умеешь, глядишь в следующий раз и поставлю.

— Как знаешь, — пожал я плечами, — потом не жалуйся!

Они уже стояли в центре арены, на одном из краёв трёхметрового металлического круга, врезанного в каменный пол. На выскочку Боброва мне было уже откровенно плевать, а вот второй персонаж меня заинтриговал.

Убийца моего отца, старший сын рода Залесовых, держался ровно и уверенно. Абсолютно нейтральный взгляд не выражал враждебности, скорее оценивающую заинтересованность, отчего ещё больше разжигал огонь ненависти внутри меня. Высокий, волосы тёмно-русые, а через правый глаз тянулся глубокий, достаточно свежий шрам.

Мы подошли к кругу и Залесов направился к нам навстречу.

— Господа, — холодно сказал он, — мой подопечный отказался жать руки. Приношу извинения за его грубость.

Мельник вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

— Принимается, — ответил он Залесову.

— Господин Бронин, — Илья был чуть ниже меня, смотрел открыто, — прошу прощения за бестактность, но не окажете мне услугу?

Я вопросительно приподнял бровь.

— Нам нужно обсудить личные дела, — продолжил он. — Я бы хотел это сделать сразу после дуэли.

— Воздержусь, — сквозь зубы процедил я.

— Я настаиваю, — Залесов не сдавался.

— Господа! — вмешался Мельник. — Прошу не забывать, зачем мы здесь собрались.

— Верно, — Залесов повернулся в сторону трибуны и поднял руку. — Готовы!

Его примеру последовал и мой секундант. Ректор поднялась со своего места и подошла к краю балкона, привычно заведя руки за спину. Перед нами возникла её десятиметровая проекция, будто слепленная из чистой маны.

— Приветствую всех на первой студенческой дуэли этого учебного года! — звук шёл будто бы отовсюду, эхом разлетаясь по арене. — Секундантам покинуть поле боя, участникам занять позиции на выделенных точках!

Мельник кивнул мне и направился в сторону выхода, я же последовал за ним — стартовая точка начиналась метрах в двадцати от центра и была обозначена метровым металлическим кругом наподобие того, что был установлен в центре арены. Заняв позицию, я снова обратил взгляд к огромной проекции нашего ректора.

— Дуэль начинается сразу после отсчёта и заканчивается после команды «Стоп», — продолжила Распутина. — Строго соблюдайте правила боя. Три! Два! Начали!

Раздался звон то ли колокола, то ли гонга. Между мной и противником препятствий не было, я пошёл в его сторону уверенным, но медленным шагом. Бобров времени зря не терял — уже начал заряжать какую-то пакость, вон как руки засветились. Ещё мгновение — и на меня полетел град зелёных брызг вперемешку с красными кристаллами.

Я небрежно, можно сказать расслабленно, выставил руку перед собой, не выдавая внутреннего волнения. Абсолютно бесцветный щит бездны трудно было разглядеть до тех пор, пока снаряды не начали биться в него с глухим стуком. Ясно, первая стихия — кислота. Что со второй — не ясно.

Вместо того чтобы просто стечь на пол, заклинание противника спешно впиталось в щит, а я, не сбавляя хода, продолжил своё неторопливое наступление. По трибунам пронеслась волна зрительских возгласов, а на лице Боброва смешались разочарование с удивлением. То ли ещё будет, родной!

Я едва заметно улыбнулся. Ещё шаг. Треть дистанции позади. Соперник быстро пришёл в себя и принялся усердно закидывать меня заклинаниями. Сгустки, камни, копья двух разных стихий поочерёдно срывались с обеих его рук и жадно поглощались моим щитом. Сила переполняла меня, напитывая маной сверх нормы. Всё шло по плану.

Улыбка на моём лице становилась пропорционально шире гримасе удивления, ярости и бессилия Боброва. Трибуны не замолкали, громыхая всем возможным спектром эмоций. Оставалось метров семь, я мог бы сократить дистанцию за секунду, не больше. Но я нарочно замедлял шаг, давая наглому выскочке прочувствовать момент.

Признаться, силы у него было немерено — столько всего в меня выпустил за эту минуту и даже не вспотел. На последних шагах пяти он даже смог меня удивить — сложил предплечья между собой и с открытых ладоней направил в мой щит бесконечный поток противной жижи.

Поглощать его с такой скоростью я уже не мог, так что добрая часть стекала на каменный пол, превращаясь в лужу кислоты, шипящую густой бурой пеной. Идти по этому болоту не было желания, но остановиться — значит смазать уже произведённое на зрителей и моего противника впечатление. Основная задача этой дуэли была в том, чтобы показать: с Яном Бронином лучше не связываться. Значит, придётся импровизировать.

Я подключил вторую руку, сложив щиты в некое подобие снежного отбойника. Низ заклинания упёрся в землю и начал отталкивать в сторону кипящее непотребство, остающееся от непрерывного поточного заклинания Боброва.

Дистанция сокращалась, а противник всё пятился назад. Его лицо приобрело уже такой родной для меня багровый оттенок. Наконец, соперник наткнулся спиной на укрытие — каменную колонну. Потеряв концентрацию, он прервал заклинание и обречённо посмотрел на меня.

— Сдаёшься? — спокойно спросил я.

— Хрен тебе! — тихо процедил Мишка, призывая из кольца на руке свой меч.

— Дерись как мужчина, — я призвал своё оружие и тут же отбросил его на пару метров в сторону. Щит бездны я тоже убрал.

Парень растерянно посмотрел на меня, затем на мой меч.

— Без магии, без оружия? — запыхаясь, спросил он.

— С магией у тебя шансов нет, — пожал я плечами, — а железками махать я не люблю. Проткну ещё ненароком!

— Хрен с тобой… — прошипел Бобров, бросая своё оружие в сторону моего меча.

Я, приняв расслабленную боевую стойку, привычно защитил руками корпус. Кулачный бой не в почёте у аристо, но это не повод совсем уж наглеть — в этом бою я не должен был ошибиться ни разу.

Нападать соперник не торопился, так что я сделал это первым. Обманка правой рукой и сильный удар в нижнюю часть корпуса левой. Шаг назад. Стоит отдать Боброву должное — даже не пискнул, даже попытался контратаковать! Правда, удар был слишком уж предсказуемым и медленным — всё же поток кислоты изрядно измотал оппонента.