Евгений Щепетнов – Звёздный Волк (страница 35)

– Вы из собеса? Нет? Проходите, он не спит, телевизор смотрит. Петенька, это к тебе! Говорят, из какой-то организации!

– Что там за организация? – раздался приятный тенор, и Слава с Лерой увидели немолодого человека с культяпками вместо рук и совсем без ног, сидящего на постели с подушками, подложенными под спину. В комнате пахло кислыми щами, а ещё чем-то неуловимым, то ли лекарствами, то ли ладаном.

– Вы проходите, ребята! Садитесь! – Он радушно кивнул на стулья возле дивана, и Слава с Лерой опустились на них, не зная, как начать разговор.

– Ну так что вас привело в мою обитель? Из какой вы организации? Ко мне редко сейчас ходят. Даже во ВТЭК приходится ездить самому. Представьте, эти идиоты каждый год смотрят, не выросли ли у меня руки и ноги! Я просто балдею от этих дураков! Ну так что вас привело? Говорите, а то сейчас сериал начнётся, мне нравится смотреть, там про охотников. Я любил когда-то на охоту ходить! Я же пилот боевого штурмовика, у меня глазомер как у компьютера: бац – и кабан лежит!

– Скажите, Пётр Васильевич, а мы не могли бы поговорить наедине, чтобы не беспокоить вашу супругу?

– Что так? У меня нет от неё секретов! Говорите как есть! – неприятно удивился инвалид.

– Хорошо, попробую. Только это государственная тайна и всё должно остаться между нами, Пётр Васильевич. Итак: есть секретная организация, которая занимается тем, что перемещает мозг человека в механизмы. То есть мозг человека становится центром некоего боевого механизма. Мы заключаем контракт, и тот, кого взяли на службу, через десять лет получает новое тело, молодое, здоровое, сильное. Мы представители этой организации и решаем, может ли человек участвовать в этой программе и хочет ли он в этом участвовать. Не скрою, существует опасность погибнуть на службе – обязательно участие в боевых действиях. Где и как – не разглашается. До поры до времени. Мы предлагаем участвовать в этой программе вам. Если вы отказываетесь, мы просто уходим и вы забываете о нашем существовании. У вас десять минут, чтобы принять решение, нам нужно посетить ещё много инвалидов. Время пошло.

Инвалид вытаращил глаза на пришельцев, не найдя что сказать, потом перевёл растерянный взгляд на жену и с дрожжью в голосе сказал:

– Валь, они всерьёз или издеваются? Лажа какая-то! Я не верю. Идите отсюда, ребята, нечего над инвалидами издеваться!

– Десять минут. Осталось девять. Новая жизнь, новое тело. Решайтесь!

– А на кого я жену оставлю, если это правда? Она как без меня жить будет? Нет, ребята… Не пойдёт.

– Напишете жене доверенность на получение пенсии. Будет за вас получать.

– А ВТЭК каждый год? Пенсию отнимут!

– У неё ведь есть какая-то пенсия? Тем более что вам будет выплачиваться заработная плата, не меньше той, когда вы работали пилотом штурмовика. С учётом того, что вы будете участвовать в боевых действиях.

– Вы кто, ребята? – Инвалид с испугом смотрел на мощного, плечистого парня и хрупкую белокожую и голубоглазую красотку.

– Пять минут осталось. Мы уйдём, а вы так и останетесь лежать тут, на диване, и смотреть эту хрень. – Слава понимал, что это жестоко, но как-то сдвинуть дело с места он никак не мог. – Три минуты.

– Ну хорошо, хорошо, я согласен! Если мою жену не оставят без помощи. Мне куда-то надо прибыть, какие-то документы нужны? Доверенность на жену есть, так что к нотариусу ехать не надо.

– Сейчас мы уедем, а вы пока уладьте свои дела, с женой попрощайтесь, увидите её только через десять лет. Или никогда.

– У меня в голове не укладывается! – Мужчина был расстроен и растерян. – Валь, может не надо мне это, а?

– Петь, а вдруг это твой единственный шанс! Я продержусь, буду тебя ждать. Они говорят, помогут! Ребята вроде приличные, – женщина улыбнулась Славе и Лере, – кажется, не обманывают. И мне будет спокойно. Только вот волнует участие в боевых действиях! Ребята, а это и вправду очень опасно?

– Опасно. Но в разумных пределах. Думаю, менее опасно, чем было в Афгане. Вы ведь не боялись там летать, Пётр Васильевич? Не боялись. Вот он и будет летать, только на чем-то покруче самолёта. Ну всё, прощайте. Сегодня вы за вами заедем.

– Что ему с собой собрать? – женщина прижала руки к груди, и её лицо озарила улыбка надежды. – Еды, смены одежды? Не знаю, как он без меня будет! Вы же видите, он сам себя обслужить не может!

– Ничего с собой не надо брать. Ему всё дадут. Всё, что нужно для жизни.

Слава встал со стула и пошёл к двери. Лера тоже поднялась и, улыбнувшись ошеломлённым людям, сказала:

– Не переживайте! Всё будет отлично!

Они вышли из дома, остановились возле ожидавшего их такси, и Лера, задумавшись, сказала:

– Слав, а может, их обоих забрать? А что, наложить матрицу ей на мозг, как и ему, и пусть летает в каком-нибудь из наших флайеров. И им легче, и нам. Наташа вон летает, воюет, а ведь никогда не была пилотом или стрелком! И эта женщина сможет. Не хочется мне их разлучать…

– Хммм… не знаю. Может, ты и права, – Слава утёр с лица капли от растаявшего снега, налетевшего в лицо, – подумаем. Понимаешь, Натаха совсем другая. Она бой-баба, считай, мужик в юбке. А тут женщина… Куда поедем сейчас? Слушай, а давай заедем к одному ветерану, он рядом живёт, где-то на этой улице! Герой Советского Союза, орденоносец, то ли сорок самолётов сбил, то ли шестьдесят! Я где-то даже читал про него. Интересно было бы поговорить и посмотреть, как он отреагирует. Ему сейчас должно быть под сто лет!

– Слав, ты сам-то понимаешь, что говоришь? – Лера грустно поджала губы. – Он был когда-то героем, а сейчас небось в маразм впал! Я знала одного из ветеранов, как напьётся, начинает жену и дочь гонять. Кричит: «Я кровь проливал!» – и с ножиком за ними гоняется. Сам дедок такой мелкий был, соплёй перешибёшь, а гонору ужас сколько. Его все в подъезде боялись. Сколько ни забирали в милицию, всегда отпускали через несколько часов, и он опять хулиганил… Кто же ветерана тронет?

– Лер, не путай ты мягкое с тёплым, ветераны тоже разные бывают. И старики разные. Я знавал таких мудрых стариков, что диву даешься. И встречал… В общем, давай-ка посмотрим на этого ветерана. В крайнем случае просто дадим ему денег, типа спонсоры, и уйдём. Если уж он совсем никакой…

Они сели в автомобиль, назвали водителю адрес, и тот снова покатил их по улице вниз, под горку, к бывшему оврагу, который когда-то засыпали, построив на нём дома.

Дом, в котором жил ветеран и герой, ничем не отличался от того, в котором жил герой афганской войны. Для государства эти люди были равны в своей значимости. То есть одинаково не нужны. Слава грустно вспомнил фотографию в какой-то газете, где ветеран в своей квартире примёрз к полу живьём, не в силах встать. Его тогда охватил бессильный гнев и желание просто взять и перебить всех чиновников. Вероятно, так и начинаются революции, когда власть полностью забывает о своих подданных, упиваясь хапанием и пожиранием нахапанного.

Впрочем, у этого ветерана была вполне так ухоженная квартира: новые обои, новый линолеум, хорошая обстановка в доме. Несмотря на то что он жил один, чувствовалась женская рука. Как и у предыдущего ветерана, дверь открылась сразу, без вопросов «Кто там?» и сложных переговоров через дверь. Старик, который их встретил, был сухой, как старый вяз. Его высохшие руки, оплетённые крупными венами, чем-то напоминали руки Славы – широкие, когда-то такие же мощные, только теперь уже изломанные болезнью и временем. Он посмотрел на пришельцев ясными серыми глазами и слегка дребезжащим голосом сказал:

– Если вы что-то пришли продавать мне, сообщаю, что идиотов можно поискать в квартире напротив, там живёт Мария Степановна, она купит у вас любую пакость. Тут идиотов нет!

– Я вижу, – усмехнулся Слава, – и это очень радует! О чём я тебе говорил, Лер? Можно мы пройдём, поговорим с вами?

– Каков предмет разговора? – усмехнулся старик. – Впрочем, проходите! Красть у меня нечего, денег нет, грабить бесполезно, если только унитаз импортный открутить, его недавно мне сын поставил. Говорю: «Мне и старый ничего так к заднице пришёлся», а он: «Папа, отстань! Твоему заду нужен новый унитаз!» Интересно, он действительно считает, что я такой засранец и целые дни провожу на горшке?

– За вами супруга ухаживает? – спросила Лера, оглядывая уютное гнёздышко, в котором всё стояло на своих местах, строго параллельно и не было ни следа пыли или грязи.

– Моя Дуся умерла десять лет назад… – грустно пожал плечами старик, – с тех пор всё один. Сын предлагал бабку какую-нибудь мне сосватать, а я не хочу. Не могу забыть. И не надо мне тут чужой бабы. Ухаживает за мной одна женщина, сын нанял. Приходит, убирается, готовит. Хорошие у меня дети. И дочка славная, только она далеко сейчас, на Сахалине. Муж там нефтяник, что ли, на платформах работает. Но как она прилетает, то сразу ко мне бежит. И посылки шлют всё время! Ну ладно, может, чайку попьёте со мной? Сын прислал конфеты какие-то импортные, каюсь, люблю сладкое жевнуть! Ну что, соблазнил я вас на чай? Пошли, пошли! Всё веселее мне будет! А то поболтать иногда не с кем! С Настей особо не потолкуешь, баба глуповатая, всё хрень какую-то несёт. То что-то в телевизоре выведает, то соседки чего расскажут! А моя Дуся такая умница была… Учительницей работала всю жизнь, до пенсии. И потом работала тоже, помогала. С ней о чём угодно можно было поговорить. Золотая женщина! Царствие ей Небесное…