Евгений Щепетнов – Звёздный Волк (страница 34)
– Слава, а откуда деньги-то? Такие деньжищи и так просто ты их отдаёшь? Вам-то самим нужно!
– Забудьте. У нас всё есть. Марию Михайловну успокойте. И вот ещё что: Лерин паспорт остался?
– Остался! Настаивали, чтобы мы признали её мёртвой, сдали паспорт, но мать костьми легла, пока, мол, я не убедится, что её косточки сгнили, не признает мёртвой! И как знала! Конечно, сейчас найдём! Куда в наше время без паспорта! – Василий Макарович заторопился и убежал в зал, начав шарить по ящикам, а Слава прошёл в комнату следом за ним и предложил:
– Ну что, Лер, нам пора, поехали по делам? Мария Михайловна, Василий Макарович, спасибо вам за приём, за радушие, мне было очень, очень приятно с вами познакомиться. Теперь я знаю, в кого Лера такая молодец! Вся в маму с папой!
Мария Михайловна покраснела от удовольствия, а потом запричитала:
– Как же так?! Так мало побыли? Не погостили? Ну ещё бы хоть недельку, а? Мы бы к тёте Вере сходили, к дяде Володе! Баба Анна, опять же, скучала по тебе! Ну что же вы так быстро, всего одна ночь!
– А не будешь мешать им «спать» по утрам, – ехидно хихикнул Василий Макарович и подмигнул Славе. – Другой раз, ребята, и правда постарайтесь на подольше приехать, ладно? Мы так счастливы, что вы тут… и это, Колька-то расстарался уже с внучкой, хотелось бы и нам Лериных детишек покачать на коленях! Вы там старайтесь давайте! – он ухмыльнулся, а Лера, мельком кинув взгляд на Славу, погрустнела и вздохнула. Потом встала и пошла в свою комнату одеваться.
Вышла оттуда она в джинсах, тёплой куртке и вязаной шапке. На недоуменный взгляд Славы, пожав плечами, сказала:
– Чихала я на красоту! Я вчера чуть дуба не дала в этом модельном платье и сапожках! Лучше своё надену.
Слава тоже оделся, натянул ботинки и встал в дверях, прощаясь с гостеприимными Лериными родителями. Пахнущий хмельком Василий Макарович крепко обнял его и дочь, расцеловал и подтолкнул к матери:
– Идите, прощайтесь, да не исчезайте надолго! А то она опять заболеет! Вот твой паспорт, держи! Ты так тут и прописана, единственное, что надо – вставить новую фотографию. Могут докопаться. А так всё в порядке.
Она попрощались, и пока шли по лестнице вниз, немолодая пара стояла и махала им вслед. И потом, когда вышли на улицу, увидели, как в окне пятого этажа, в форточке, показалась рука и помахала им вслед. У Славы стало тепло на душе, и он улыбнулся: неужто наконец-то где-то на Земле у него появился свой дом, семья? Даже не верилось.
Он достал из кармана небольшой свёрток, завернутый в тряпочку, долго разматывая его, достал прозрачную полоску, которую вставил себе в ухо. Она сразу там присосалась, и раздался скрежещущий, как лист металла, голос Наташи:
– Я тебе это припомню, Слава! Свиньи вы, а не люди! Даже говорить с вами не хочу! Рассказывай, что там было?
– Ну, ты же вроде не хочешь разговаривать? И вообще, где «там»?
– Ты мозги-то мне не крути! Рассказывай давай!
Слава ухмыльнулся, достал полоску из уха и протянул Лере, вот, мол, тебе Натаха, можешь ей сама рассказывать, что вам там интересно. Я не любитель сплетен. Особенно не желаю разговаривать с ней в таком её настроении!
Свалив на несчастную Леру Натаху с накопившимся запасом яда и стенаний, Слава поймал на дороге такси. Пока он договаривался с водителем, за машиной выстроилась целая очередь из трёх машин, ожидающих, что они не договорятся. Водитель остановленного таксомотора такого прессинга не выдержал и скомандовал скорее загружаться, «а то это вороньё сейчас в корму въедет»!
Ехать было довольно далеко, в загородный посёлок. Там следовало забрать начальника отделения военкомата и потом с ним проехать к областному военкомату, чтобы полазить по базе данных военных пенсионеров.
Поездка не была неприятной или сложной, на улицах города в связи с воскресным днем было довольно пустынно, пробок не было, иномарка, в которой они ехали, исправно глотала километры, вздымая снежные вихри и похрустывая шипованной резиной на голых участках асфальта, не занесённых снегом. Водитель время от времени поругивал коммунальные службы, поглядывая на улыбающихся и прижавшихся друг к другу молодых симпатичных людей на заднем сиденье, а за окном скоро потянулись заснеженные дачные участки, крестьянские поля и скованная льдом речка, на которой у лунок сидели, как примёрзшие, на морозном ветру фанатики-рыбаки. В машине было тепло и уютно, играла негромкая музыка, и даже не хотелось выходить наружу, так бы ехать и ехать, ощущая под боком тепло родного человека.
Присыпанный снегом домик, грязь, смёрзшаяся в ледяные надолбы, водитель ворчит, того и гляди днищем царапнет. Заиндевелое на ветру окно…
– Привет. Виктор? Мы от Николая. Я Слава, а это Лера. Ну что, поехали?
– Привет. Может, зайдёте, чаю попьёте? – Мужчина с красным то ли от ветра, то ли от возлияний широким лицом доброжелательно смотрит на симпатичную пару.
– Нет. Нам скорее надо! Дело горит!
– А какое дело-то, если не секрет? – Мужчина улыбнулся и остановился на пороге.
– Статью пишем о бывших военных лётчиках: афганцах, испытателях и просто фронтовиках. Любых. Как им живётся, как власть о них заботится.
– О боже! – Мужчина театрально схватился за голову. – Только никому не говорите, что я вам дал информацию! Мне сразу выговор влепят! У нас ой как не любят выносить сор из избы, а об инвалидах, если честно, хреново заботятся! Вместо яхт за десятки миллионов долларов им бы квартиры получше сделали да пенсии побольше! Совесть потеряли! Только я вам ничего не говорил! Сразу скажу, на меня не ссылаться!
– Да разве мы можем вас подвести?! Мы же по знакомству, Николай – Лерин брат!
– Николай дельный мужик… Он раз меня сильно выручил, я ему должен. Мог меня закрыть, а он прикрыл. И если вы от него, как я могу отказать? Тем более его сестре. Тогда дождитесь меня в машине, я сейчас!
Он и правда появился скоро, минут через пять, по-военному. На нём была форма майора, и в ней он выглядел уже не таким смешным и кругленьким, как в фуфайке и дедушкиных войлочных ботинках «прощай молодость».
По дороге они ни о чём не говорили, больше разговаривали водитель и Виктор, обсуждая достоинства машины, недостатки дорог и последний визит президента в кавказскую республику: «Пора им прикрыть кран, а то сосут со всей страны!» Славу с Лерой это всё интересовало меньше чем «никак», потому они мирно дремали на заднем сиденье. Не доезжая до военкомата, остановились у супермаркета. Слава сходил купил дорогущий коньяк за две с половиной тысячи рублей, палку копчёной колбасы, банку красной икры и буханку хлеба. Пусть и у военного будет счастливое воскресенье. У них с Лерой оно пока что было вполне счастливым.
У военкомата пара осталась в машине. Слава объяснил, что ему нужно, и через полчаса ожидания майор вышел довольный, пахнущий коньяком и колбасой, неся в руке свёрнутый в трубочку список фамилий и адресов тех, кто им был нужен, с указанием места службы, выслуги, болезней и ран. Слава предложил майору подвезти его домой, но тот отказался, сославшись на неотложные дела в отделении. Эти дела, видимо, стыли в рюмке, потому тот скоро попрощался и скрылся в здании с красной вывеской, исчезнув, как призрак Белой дамы.
Слава вчитался в список, и первое, что ему бросилось в глаза:
«Пилот первого класса… участие в боевых действиях… Афганистан… ампутация обеих ног и рук».
– Мать твою за ногу! Как же он так живёт-то? Лер, ты слышала про «самоварников»?
– Это те, кто чай из самоваров любит, что ли? – пожала плечами та.
– Извините, что вмешиваюсь, – сказал водитель, прислушивающийся к беседе пассажиров. – Брат в госпитале лежал, в Ташкенте, там навидался самоварников! Молодые ребята, ни рук, ни ног. Висели в кожаных мешках на стене. Даже покончить с собой не можешь! Я как вспомню – мороз по коже. Лучше бы наповал убили, чем так! Хуже всего, когда человек не может ничем управлять, даже своей смертью!
– Отвезите нас на улицу Некрасова, дом восемь. Знаете, где это?
– Смеётесь? Я таксист или так, покататься выехал? Это тут рядом, в центре, старый жилой фонд.
Через пять минут машина уже стояла у подъезда облезлого, битого ветрами, дождями и жизнью двухэтажного дома, вернее, даже не двухэтажного, а полутораэтажного – первый этаж был полуподвальным. Дом по стене был скреплён железной стяжкой, того и гляди развалится. Одно только слово – центр! Сносить его, видимо, охотников не находилось, в таких домах обычно жильцов как червей в банке. Если каждому покупать переселенческую квартиру – разоришься и строить тогда не на что будет. Вот и доживали тут жильцы в своих тараканьих квартирах, ожидая или сноса, или второго пришествия, когда вообще весь мир снесут.
Поднявшись на второй этаж, Слава остановился перед деревянной дверью с номером два и постучал, прислушиваясь к происходящему за тонкой фанерной пластиной. Там было тихо, потом дверь скрипнула и в проёме оказалась женщина лет шестидесяти.
– Вам кого, ребята? – Её глаза смотрели грустно, а на тронутом морщинами лице застыла маска вечной скорби и слёз.
– Мы бы хотели увидеть Федосеева Петра Васильевича.
– А вы кто вообще? – Она безучастно подняла глаза, переводя взгляд с одного лица на другое.
– Мы… из одной организации. Хотели бы поговорить с Петром Васильевичем.