Евгений Щепетнов – Принц (страница 44)

Девушка так же молча подчиняется — лезет рукой за пазуху, и…щелк! Вместо Соньки передо мной стоит…да, одна из близняшек, тех, что сегодня пытались меня ухайдокать, но не преуспели в этом бесславном деле.

— Когда же ты успела? — невольно спрашиваю я, не рассчитывая на понимание, но девушка все прекрасно поняла:

— Это была не я.

— Не ты?! — искренне удивляюсь, не веря своим ушам, и после недолгого раздумья, спрашиваю — неужели вас трое?

— Трое — кивает девушка.

— Двое ждали меня в трактире, а ты?

— Я узнала, что они не смогли, и задействовала второй вариант.

— Соня…жива? — спрашиваю с трудом, боясь услышать ответ.

— Жива. Пока жива.

— Где она? Почему ее захватили? Почему «пока» жива? Вы собирались ее убить?

— Конечно. После того, как я убиваю тебя, выхожу из твоей комнаты так, чтобы все видели. Потом вешаем девушку на дереве, чтобы ее нашли утром, создаем впечатление, что она сама повесилась, не выдержав угрызений совести после убийства любимого мужчины. Твою смерть списывают на нее.

Нет, не злоба, не ярость, не желание тут же убить врага — глухая тоска и досада охватили меня. Не дают мне покоя! Ну, никак не успокаиваются! Ну где я вас всех хоронить-то буду, гадов?!

— Сколько будут ждать?

— Пока я не сообщу об успехе операции, или пока не узнают о том, что я проиграла. Затем задействуют вариант три.

— Что за вариант?

— Ловля на наживку. Тебе сообщат, что нужно прийти в определенное место — иначе убьют Соню. Ты придешь, тебя убьют. Само собой — место будет подготовлено, обложено ловушками — никто не сможет вырваться.

Следующие полчаса ушли у меня на то, чтобы выяснить — кто курирует ячейку этих гребаных террористов — здесь, на месте. Как и ожидалось — никого кроме своего куратора девицы не знают. По крайней мере не знает Эффа — так зовут эту девушку. Она не старшая в группе из пяти человек. Старший — мужчина по имени Тойн, который держит лавку, торгующую бакалеей. Вот через него приказы и передают. Сам он редко выходит на операцию, но если операция очень важная и сложная — тоже участвует. Четвертый член ячейки — тоже мужчина. Вернее — молодой парень вроде меня. Он работает у Тойна в лавке — приказчик-продавец, примерно так можно охарактеризовать его должность.

Находятся ли на месте все члены ячейки, и не подтянули ли они в помощь еще ячейку убийц — Эффа не знает. Две ее сестры сейчас находятся в не очень здоровом состоянии, проще говоря — еле шевелятся. Я их хорошо проклял, выжили с трудом за счет специальных лечилок — артефактов, снимающих болезнь и ранения, штук дорогих и малораспространенных из-за сложности изготовления. Но у бойцов Темного Клана всегда есть такие лечилки — что, собственно, очень даже понятно.

Вот, в общем-то и все, что я успел узнать. Соньку они прихватили на улице, вызвали письмом — якобы что-то случилось со мной, и нужно отправиться в «Якорь». Эта дуреха и повелась. Я бы не повелся, уж слишком все шито белыми нитками — даже если со мной что-то и случилось, каким образом там может помочь Сонька? Она не лекарь, а просто сидеть рядом со мной — зачем? Понеслась не раздумывая. С одной стороны даже приятно — может и правда любит? Не только постельно-дружеские отношения? Что-то серьезнее? А с другой…прежде чем бежать, может стоить обдумать, что ты творишь?

***

Дом, как дом — небольшой участок, крепкие стены, со второго этажа видно улицу. Простреливаются все подходы. Хорошая база, согласен. Только вот охрана ни к черту. Или они просто-напросто не предполагали, что кого-то из адептов Клана Тьмы можно вот так запросто взять в плен и заставить работать на себя.

Эффа постучала, через некоторое время калитка в воротах открылась, и следом за провожатой я вошел во двор. Девушка, которая нас пропустила, посмотрела ни меня совершенно безразлично, как на пробегающего мимо муравья, и пошла в дом, сделав моей спутнице приглашающий жест.

В большой комнате, которая больше походила на спортзал, чем на комнату в жилом доме, было пусто и гулко. В конце комнаты, у окна — стеллаж с деревянными подобиями мечей, рядом — нечто похожее на макивары, плюс на стене специальные доски для набивания рук. Ну и все. Чисто, прохладно, сухо и деловито. Нормальная тренировочная комната обычных адептов Сатаны. Хмм…Темного, разумеется. Живут люди, работают, развлекаются.

Ко мне вышли все четверо — не считая Эффы, стоящей у меня за спиной и всем своим видом изображавшей контроль за моими действиями. У всех — голубые нити в ауре, но нити слабые, и какие-то…неправильные. Мое чутье подсказывало, что к магии эти типы отношение имеют, но не так, чтобы очень. Скорее всего свою магию они пережигают в единоборствах — усиливая скорость и силу.

— Где Соня? Покажите мне Соню, иначе никакого разговора не будет! — заблажил я, вживаясь в роль обманутого лоха, которого заманили на верную смерть. Глупо, конечно, меня пригласили убивать, а не разговоры разговаривать. Но заговорить глаза, придвинуться поближе, чтобы не было шансов отразить удар — почему бы и нет? Выглядеть как можно более глупым, а значит безобидным — вот сверхзадача!

— Сейчас ее приведут — вдруг кивает мужчина лет пятидесяти, эдакий уютный толстячок с добрым, улыбчивым лицом — Не переживайте. Она жива и здорова. Произошла ошибка, и мы извиняемся за то, что причинили вам…неудобства.

Мужчина делает такое проникновенно-искреннее лицо, что я сразу же подозреваю его в том, что эта сволочь чего-то не договаривает. Что изменилось? Они должны были напасть на меня, но вместо этого расшаркиваются и раскланиваются. Что это такое?

А может результат того, что я послал письмо Леграсу? Тайная служба — неужели она, при ее неограниченном ресурсе, не может найти каких-то там сектантов? Ну ладно — не может. Вон, главарей триад всю жизнь ищут, и никак не находят. Но я не удивлюсь, если государство еще и использует этих убийц в своих целях! Для спецслужб нет ничего святого. Во главе угла у них — достижение цели любой ценой.

За Соней сходил паренек лет двадцати — длинный, с унылой физиономией, и неожиданно внимательными, живыми глазами. Я заметил, как он обшаривал меня взглядом, остановив его на рукавах камзола, где я спрятал два коротких обоюдоострых кинжала, наточенных до остроты бритвы. Остались еще с той поры, когда я был «Охотником» на улицах столицы и вычищал с нее всякую дрянь. Юридическим языком говоря, занимался «внесудебными расправами». Интересно, помнят они меня, шпанюки? Те, кому не «посчастливилось» со мной встретиться? Спокойно выходят на свой промысел, или опасаются нападать на одиноких прохожих, особенно на девушек?

Сонька выглядела не очень хорошо. Бледная, на груди и животе царапины, синяки на бедрах и скуле. Голая. Раздели до нитки. Оно и понятно — мало ли что может быть спрятано в одежде? Я сам собирался раздеть убийцу, но потом передумал. Моя подружка с трудом передвигала ноги, глаза смотрели куда-то в пространство, будто ничего не видели вокруг. Ощущение — ее опоили наркотой.

— Почему она избита? Почему так двигается? — задал я риторические вопросы, на которые опять же не ожидал услышать ответы, сам при этом прикидывая план действий.

— Девушка активно сопротивлялась — подал голос парень с унылой рожей завзятого ботана — Мы едва ее удержали. Она очень сильная и ловкая. Потому пришлось дать ей успокоительное снадобье. Не беспокойтесь — над ней не было никакого насилия. Мы презираем насилие ради удовлетворения похоти.

Ага, сучары…а насилие ради достижения цели? Ради того, чтобы растоптать достоинство, превратить женщину в подстилку, которая готова на все? Знаю, как работают тайные службы и всяческие такие…гады, в общем. Там, где начинаются тайные службы, мораль и человечность заканчиваются.

Ботан самый опасный — это мне ранее сказала Эффа. Следом идет толстячок, и он никакой не толстячок. Если уцепит за руку — считай, руки у тебя нет. Невероятно, фантастически силен — настолько, насколько быстр «ботан».

Девки, сестры Эффы — лучше втираются в доверие, потому их обычно используют в качестве оперативниц. Типа — «медовая ловушка». Заманили клиента, трахнули…убили. Ну а если в «медовую ловушку» не попадается — тогда в дело вступает тяжелая артиллерия — Эффа и этот парень. Ну и сам командир пятерки.

Одежду тоже принесли — Сонькину одежду. Почти целую, только местами дырки и разорвана по шву. То ли девчонка в самом начале сопротивлялась, то ли когда очнулась. Насколько помню — ее сразу кольнули иглой с парализантом. Делаю шаг к одежде, и не обращая внимания на отступивших в стороны убийц, начинаю одевать Соню, сидящую на полу с отстраненно-задумчивым видом. Вначале рубашку — просовываю голову девушку в дырку рубахи, затем левую руку в рукав, правую…все это медленно, даже нарочито медленно и нудно. Потом опускаю Соню на пол, на спину, натягиваю на нее штаны, попутно убеждаясь, что на самом деле никаких следов сексуального насилия не имеется.

Кашляю, вытираю нос рукавом, боковым зрением наблюдая за тем, как Эффа незаметно передвигается вплотную к «толстячку». А я, будто для удобства одевания девушки, делаю шаг в сторону «ботана», который опять же ни на секунду не выпускает меня из поля зрения.

Снова кашляю, и…

Эффа молниеносно, как ее земная «сестра» пустынная змея эфа наносит «укус», только вместо ядовитых зубов у нее острый клинок длиной сантиметров пятнадцать. Брызжет кровь из перерезанного горла «толстячка», не ожидавшего нападения и не следившего за действиями подчиненной, толстячок одной рукой зажимает рану, в другой у него как по волшебству возникает нож, и он пытается нанести удар Эффе — видимо совершенно автоматически, не думая о том — что и почему случилось.