Евгений Щепетнов – Принц (страница 30)

— Да-а… — уважительно тянет рыхлый — Ты, Грен, настоящий ценитель женщин! Кстати, когда развлекаться пойдем? Ну…на кровавые игрища?

— Подождать надо — морщится Элрон — в городе неспокойно. Говорят — тайная служба шастает, ищет. А тебе что, еще хочется? Соскучился по развлечениям?

— Очень — облизывается рыхлый — Как та, мелкая пищала, когда ты ее резал!

— А мне с парнишкой понравилось — вздохнул Третий — Долго прожил, между прочим. Крепкий был!

— Ты извращенец! — хохотнул Грендель Элрон — Я всегда знал, что тебе больше нравятся мальчики!

— Тебе как будто нет? Не нравятся? — обиделся парень — То-то ты так пыхтел и стонал!

— Мне и те, и другие нравятся! И девки, и парни! — Элрон не обиделся, довольно усмехнулся — Но я больше всего люблю смотреть на то, как в их глазах угасает жизнь. Вы, дураки, не понимаете! Вам бы лишь бы потрахать, да кишки выпустить! А я когда вижу, как глаза делаются стеклянными, как затихает, как по телу проходят последние судороги…вот это настоящее наслаждение! Вот это страсть! Кстати, придумайте новую пытку. Что-то все банальное, как у черни. Есть предложения? Я предлагаю…

***

Меня реально тошнило, просто-таки скручивало дугой. Но я слушал, слушал, слушал…и запоминал. Вот это гадюшник! Вот это я попал в гнездо маньяков! И почему, кстати, я не знал про исчезновения людей? Как понял — в основном жертвами мерзавцев были подростки — девушки и парни. И эти мрази их пытали, а потом, натешившись, убивали. Трупы бросали в канализацию — иначе ведь можно найти убийцу. Как найти? А так же как по крови…презервативов ведь здесь нет. Ну а в канализации — крысы. После крыс ты уже ничего не найдешь. Вот только где негодяи это все делали — я так из разговора и не узнал. Наверное, есть какой-то дом, где это все происходило. Из домов есть ходы в канализацию, что-то вроде люка. Он всегда прочно запирается, снизу по понятным причинам его не открыть. Не во всех домах люки, конечно, но во многих богатых домах. У Велура, к примеру, такой люк был, так почему не быть и в других домах?

Мерзко было еще то, что в кровавых игрищах участвовала и Беата. Эти мрази вспоминали, как специально для нее возбудили парня, она его трахнула, а потом резала по кусочкам, начав….понятно с чего.

Когда стали ржать, вспоминая о том, как поймали беременную молодую женщину, и что с ней проделали — я уже был готов бежать и выламывать дверь. Мне хотелось просто поубивать их всех без изысков и хитрых планов. Просто раздавить, как тараканов. Такие твари не должны жить на белом свете. И почему Создатель выпустил их в мир — совершенно непонятно. Чтобы показать, какими мразями могут быть люди?

Я вообще не понимаю — если Создатель всеведущ, если в мире все происходит под его патронажем, откуда же тогда берутся чикатилы? Почему на Земле возникли Освенцим и Майданек? Почему он допускает ТАКОЕ?! Может ему просто на все плевать, и мы только пешки на шахматной доске? Все больше и больше прихожу к такому выводу. И давно уже понял: если хочешь, чтобы справедливость восторжествовала — сделай все своими руками.

Наконец мрази окончательно устали и засобирались по своим номерам. Первым ушел Третий — и призрак проследил, куда он ушел, вторым — рыхлый, и за этим проследили. Второй призрак следил, первого, через которого смотрел на Элрона, я не отпускал.

Все. Элрон в номере один. Разрываю связь, смотрю на свою подружку, прикорнувшую в кресле. Глубокая ночь, так что уснула девчонка. Ужасно не хочется ее будить, но…другой случай может и не подвернуться. В принципе, ей ведь ничего не грозит. В комнату я ее не пущу. Все, что нужно сделать — позвать девичьим голосом. Я мог бы попробовать и сам, но ведь не поверит, подонок может забаррикадироваться изнутри. А я бесшумно двери открывать не умею. И кроме того — спугну. Так что вариантов больше нет.

— Соня…вставай! Соня! — трогаю девушку за плечо, она подхватывается, вскакивает с кресла:

— Все? Ой, я уснула!

Объясняю ей то, что она должна сделать. Без подробностей — только самое главное. Соня слушает, кивает — на лице ни следа малейших сомнений. Она верит мне на сто процентов, и не допускает и тени мысли о том, что я ее могу подставить. Я об этом сразу ей говорю — что девушке ничего не грозит, если только не начнет болтать. Потому — ни слова на сторону! Ни подругам, ни родне! Никому!

Грустно сообщает, что с подругами у нее теперь не ладится. Они все равно на нее обиделись за то, что настучала на них комиссии. А она не могла соврать, да и как соврешь, когда все и так ясно, как белый день? В общем — они с ней теперь не разговаривают.

Дверь оставляю открытой, как только Соня сделает все, что я просил сделать — вернется ко мне в номер. Нет, мне сегодня точно не до сексуальных игрищ, но и бросить девчонку просто так не могу. Пусть побудет у меня. Можно сказать — это ей…хмм…плата? Нет, не плата — звучит как-то гадко…это награда за услугу. Такую услугу, которую окажет не каждый человек. Вот так, без объяснений, взять, и поучаствовать в чем-то явно незаконном, рискуя всем, что у тебя есть. Слабо? А вот Соньке не слабо. Похоже, что и правда меня любит.

Вот только как теперь отличить настоящую любовь от той, которая наведена просачивающейся в пространство магической силой? Это примерно так же, как богатый бизнесмен думает про очередную невесту, бурно выражающую свою к нему вселенскую любовь: «А может она не меня любит, а мое богатство? Может она врет?!». А тут еще сложнее. Тут не врет, тут настоящая любовь, но…наведенная магией.

И опять вспоминаются земные аналоги — вампиры, те, что из высших. Якобы они обладали такой притягательностью, такой способностью влюблять в себя женщин, что ни одна жертва не могла перед ними устоять. Само собой, я всегда считал это абсолютными байками, но может эти рассказы отголоски реальных событий? Может, и на Земле существуют люди, обладающие магией, способной притягивать к себе женщин? Ну да, можно над этим и посмеяться, но…вот она, реальность.

Уже когда вышел в коридор, вдруг…передумал. Нет, план будет совсем иным! Попросил Соню вернуться в номер, молча указал на кровать:

— Ложись спать. Я передумал, прости! Ложись, ложись!

Соня пожала плечами, не стесняясь меня, быстро сбросила одежду, оставшись совсем нагой, скользнула в постель. По-моему она была даже рада, что не пришлось ничего делать. Я погладил ее по голове, и…погрузил в сон. Вырубил практически мгновенно. Завтра она и не вспомнит, что с ней было. А если вспомнит — сделаю вид, что не понимаю, о чем речь. Нет — лучше скажу, что так ее проверял на верность. Ну вот такой я дурной!

Собрал ее одежду, брошенную прямо на пол, с грустью посмотрел на девчонку, лежащую у меня в постели, и…пошел убивать.

***

Тук! Тук! Тук!

Молчание. Поднимаю руку, снова стучу.

Тук! Тук! Тук!

Голос — сонный, хрипловатый:

— Ну, кто еще? Грендель, я устала! Хватит на сегодня!

— Это не Грендель — отвечаю я, и дверь через пару секунд открывается. В щель выглядывает Беата.

— Син?! Чего тебе?

— Тебя! — отвечаю, и резко толкаю дверь. Девушка за дверь вскрикивает, падает — ей крепко досталось по лбу. На то и был расчет — мне не надо, чтобы она закричала. Вхожу, запираю дверь под взглядом очумело таращившейся на меня девушки. Потом поднимаю ее, зажимаю рот, и медленно, с расстановкой, говорю:

— Я не буду тебя мучить так, как ты мучила ваших жертв. Я тебя просто убью!

Беата мычит, извивается в моих руках, но я ее удерживаю, хотя девка оказалось очень сильной. Ну что же…с детства их тренируют. Как Сонька рассказывала — подъем я пять утра, и до трех часов дня — единоборства, письмо, чтение, естественные науки, ну и все, что относится к обучению любого аристократа. Что ни говори, но учебы у них тут поставлена по высшему разряду. То-то в Академии только специфическое обучение, по профессии — все, что относится к военному делу и медицине. Основные знания они получают дома.

Достаю из ножен на поясе нож, и медленно ввожу его в сердце девушки. Она выгибается, дергается, потом обмякает. Вот теперь остается только ждать. Впрочем — совсем недолго ждать.

Через минуту у тела девушки стоит ее призрак — копия той, что сейчас лежит передо мной. Короткая ночнушка на голое тело, рана на груди под ребрами. Готово! Дело сделано. Нить от призрака идет тонкая, и все больше утончается. Сколько у меня в запасе времени — не знаю, потому следует поспешить. Кстати — вот за это самое так называемых «некромантов» нещадно истребляли. И сейчас истребляют — если найдут, конечно. Мы, некроманты, типы скользкие! Попробуй, прихвати нас!

Цепляю нить призрака, соединяю с собой, даю посыл на верность. Все, теперь эта тварь моя. Сосуд, в котором жила душа, пора «склеить», так что не теряя времени, занимаюсь реанимацией. Порезанное сердце срастается, кожа и мышцы грудины — тоже. Запустить сердце — плевое дело. Маленький импульс, и вот, насос начал качать. Кровь почти и не вылилась — клинок узкий, практически стилет. Таким хорошо убивать.

Все, готово! Теперь загоняю душу в отремонтированное тело, и…опа!

— Что это было?

— Это я тебя убил — сухо констатирую я — Теперь ты принадлежишь мне. Ты моя рабыня. Будешь делать все, что я скажу. Но о том, что сейчас случилось, ты не скажешь никому и никогда — до тех пор, пока я это не позволю. А теперь ты сделаешь вот что…